Нет его

Дверь громко захлопнулась, грозясь слететь с петель. Адонис залетел в мастерскую, тут же закрываясь, и еще с минуту стоял около входа в комнату. Привести мысли в порядок оказалось не так просто, на это потребовалось чуть больше времени нежели обычно. Несмотря на то, что омега не ощущал никаких запахов, тело всё равно реагировало. Благо ещё можно было оставаться в трезвом рассудке, однако слабость в руках и подкашивающиеся ноги удручали. Еле доковыляв до рабочего стола, Адонис приземлился на резной стул из темного дерева, спинка которого вторила изгибу позвоночника. Белокурый вытянул ноги и схватил со стола первую попавшуюся склянку, начиная крутить её в разные стороны. Чуть желтоватая жидкость переливалась и стало сразу понятно, что внутрь попал воздух. Да и глаза, находящиеся в пробирке, помутнели. Опять. Неудачный экземпляр. В следующий раз надо будет попробовать использовать смолу. Голова гудела, а давление на глазные яблоки только усилилось - неприятный побочный эффект от принимаемого настоя. Возможно, следовало заменить некоторые травы, попробовать найти более подходящие аналоги. Но на это нужно было время и желание, а ни того, ни другого не было. По правде говоря, варево отлично справлялось со своей задачей, притупляя симптомы течки. Голова оставалась чистой, не было жара, практически отсутствовал запах и секрета выделялось гораздо меньше. Однако за такую эффективную помощь приходилось расплачиваться нечастой головной болью и полным отсутствием обоняния. В последнем были как плюсы, так и минусы. Работа с формалином не приносила неудобств, Адонис просто-напросто не чувствовал убийственной смеси запаха спирта и муравьиной кислоты, от которой сразу выворачивает. Но, к сожалению, какое-либо удовольствие от еды тоже пропадало на время течки. Поставив пробирку обратно на стол к другим экземплярам, беловолосый поднялся, прошелся вдоль длинной столешницы и грузно облокотился об неё. На глаза попалась чашка с оставшимися на дне листьями от заварки. Подойдя к комоду, на котором была оставлена посуда, омега медленно начал перемешивать маленькой серебряной ложечкой осадок от чая, то распределяя его по всей поверхности чашки, то вновь собирая в небольшую кучку. Скоро должна прийти Френ, принести парочку подушек и забрать грязную посуду. Френ – женщина бета, которая дольше всей остальной прислуги работает в поместье семьи Уайт. Она уже прислуживала здесь, когда Адонис впервые переступил порог этого дома. Первое время омеге было непривычно пользоваться услугами дом работников. В родном доме это было не то, чтобы не принято, просто не хватало средств. Весь персонал был урезан до необходимого минимума, чтобы поддерживать дом в презентабельном виде. Каждый член семьи должен был уметь позаботиться о себе сам. Поэтому первые дни жених тогда ещё только наследника рода Уайт чувствовал себя не в своей тарелке. Как раз тогда на выручку Адонису и пришла русоволосая женщина самой обычной внешности с рано появившимися небольшими морщинками, вызванными скорее всего сухостью кожи. Но была одна деталь, которую невозможно не заметить при близком общении. Глаза удивительно ярко-василькового оттенка. Тогда они просто загипнотизировали омегу, отчего тот и не заметил, как произнес свои мысли вслух, восхитившись дивной красотой глаз женщины. С этого и началось их общение. Френ весьма удивленная неожиданным комплиментом, помогла Адонису освоиться на новом месте, объяснила порядки и сказала, что он может обращаться к ней с любым вопросом или просьбой. Будучи старше почти вдвое, она стала в каком-то смысле наставником для молодого омеги, можно даже сказать старшей сестрой. Продолжая также бессмысленно издеваться над чайной заваркой, беловолосый в который раз погрузился в раздумья, но внезапно пришедшая в голову мысль заставила пальцы на руках сжаться, из-за чего ложка выпала из руки и со звоном стукнулась о стенки чашки. Неубранная посуда и отсутствие подушек… Слуги ещё не заходили в эту комнату после его ухода. Адонис быстро подошел к высокой, узкой тумбе, стоящей около лестницы, и резким движением открыл самый верхний ящик. Он был пуст. Осознание нынешней ситуации пугало. Причиной были обычные ключи от мастерской, которые имелись в единственном экземпляре только у самого омеги и которые отдавались слугам на время выполнения их работы. Сейчас омега испытывал чувство досады, запереться внутри уже не получится, а Френ просто не посмеет не отдать Грегору этот злосчастный кусок метала. Как будто в подтверждение, в тишине комнаты слышится тихий скрежет вставляемого в замочную скважину ключа и… поворот, после чего ручка дергается вниз и как будто издеваясь дверь не открывается. Движение повторяется вновь и в этот раз четко слышится щелчок дверного замка. - Ну и зачем надо было так быстро убегать? – в дверном проёме показалась высокая фигура главы рода, - ты бы видел глаза Фредерика, мы явно напугали мальчика. Предварительно закрыв дверь, Грегор спустился в комнату и практически в плотную подошёл к мужу. - Ничего страшного, переживёт, - до Адониса только сейчас дошло, что его сын вероятно слышал всё, о чём они с мужем говорили, - ты лучше бы обеспокоился что Фредерик мог услышать и его воспитанием! - Кроме твоего последнего ора он ничего услышать не мог, я уверен в этом. А что по поводу поведения… не вешай все грехи на меня, тебе то до Фредерика и дела нет! – резкая смена настроения супруга заставила омегу нервно сжать зубы и отступить на шаг назад. - Напомни-ка пожалуйста, кто именно сказал мне "не лезть в воспитание альфы"? Так я и не лезу. Или тебе вдруг понадобилась помощь, а попросить язык не поворачивается? Ты погряз в грязи и туда же тащишь сына, он становится твоей копией. Если так продолжится, то я не завидую тому или той, кто согласится разделить с ним жизнь. Я искренне желаю, чтобы Фредерик не стал такой же циничной скотино… - Адонис не успел договорить, тяжёлая рука сжала тонкую, с проступающими венами шею омеги и резким движением припечатала к стене. Зрачки альфы были расширены до предела, практически полностью скрывая радужку. - Заткнись! Ты прекрасно знаешь, что я не мог испортить репутацию семьи! Мы стоим выше других, наше имя известно каждому… тебе пора забыть… - начиная говорить на повышенных тонах, Грегор к концу фразы перешёл чуть ли не на шёпот. Наклонился к самому уху и обвёл кончиком носа ушную раковину омеги, при этом только усиливая хватку. Адонис схватился за держащую его руку в попытке хоть немного отстранить её и дорваться до воздуха. Противоречивое поведение мужа пугало не на шутку. Жесткое обращение совмещалось с нежными поглаживаниями, заставляя сомневаться в адекватности альфы. У Адониса постепенно начинало темнеть в глазах, руки безвольно упали вдоль тела. И только заметив абсолютно инертное состояние супруга, Грегор наконец отпустил его шею и чуть отошёл в сторону. Омега сразу же закашлялся, еле устояв на ногах. Всё такой же расширенный зрачок внимательно наблюдал за действиями Адониса. И когда тот смог более-менее отдышаться и прийти в себя, Грегор подхватил практически не сопротивляющегося омегу под ягодицы и понёс к столу. Смахнутые одним движением руки пустые пробирки, те полетели на пол. Некоторые не выдержали, разбиваясь в дребезги, другие, попав на ковёр, покатились в разные стороны по всему полу. Альфа посадил мужа на стол, вновь окутывая того феромонами. Адонис ещё сохранял трезвость мыслей из-за употребляемых настоев, однако тело шло наперекор разуму и предательски реагировало на всё. Ноги стали словно ватные, поэтому Грегору не пришлось прилагать никаких усилий, они сами разошлись в стороны и альфа придвинулся ещё ближе. Смазка потекла по ягодицам в один миг намочив штаны и образуя небольшую лужицу на полированной поверхности стола - не надо…ха-а.. – невольный стон вырвался откуда-то из груди, когда альфа впился клыками в основание шеи. Потом чуть отстранился и вновь укусил в тоже место, пуская кровь. Пара капель дорожкой побежали вниз по груди, оставляя красный след, и скрылись за воротом, пачкая белоснежную рубаху. Одной рукой Грегор поддерживал мужа за поясницу, а другой нежно касался сначала шеи, потом подбородка. Огладив острую скулу, пальцы спустились к губам. Большим пальцем альфа провёл по чуть суховатым губам омеги, после чего протиснул его между крепко сжатыми челюстями, надавливая на язык. - Люблю тебя, - сказал Грегор, смотря прямо в слезящиеся глаза мужа, чувствуя, как сжимаются его зубы, - забудь, прошу, - вновь повторил альфа и впился в губы поцелуем. Адонис не предпринимал никаких действий, застыв марионеткой в руках супруга. Понимание происходящего заставляло выть от досады и беспомощности. Но самым страшным было то, что сознание начинало уплывать, а тело трепетать в ожидании того, что должно произойти. Черт бы побрал эти подавляющие течку настои, знай беловолосый раньше, что тело будет так остро реагировать на провокацию. В себя Адониса заставили прийти руки мужа, которые пробрались под светлую ткань рубашки и начали медленно её стягивать. В ту же секунду Грегор был награждён прокушенной губой, что заставило его отшатнуться. Перед альфой предстала весьма приятная для его взора картина. Омега, его омега, сидящая на столе с широко разведенными ногами, ярко красным, кровоточащим укосом на шее, и слезами на холодных глазах. Грегор, до этого ещё сохранявший хоть какое-то самообладание, от увиденного попрощался с остатком разума и с рыком налетел на Адониса. Вновь схватив того за шею, альфа опрокинул мужа спиной на стол, крепко прижав к столешнице. После чего принялся в второпях стягивать с него штаны и нижнее бельё. Как только с этим было покончено, одежда полетела куда-то в неизвестном направлении. При этом раздался треск и что-то начало громко падать на пол, но мужчине было абсолютно не до этого. Наконец дорвавшись до желанной части супруга, Грегор одним рывком перевернул Адониса на живот. И с нажимом провел пальцами вдоль позвоночника, заставляя того прогнуться. Дойдя до копчика, альфа чуть замедлился. Медленно провёл рукой меж двух фарфоровых половинок, собирая выделившуюся смазку, вызывая своими действиями напряженный вздох. Адонис попытался приподняться, но был тут же придавлен обратно тяжелой ладонью. Альфа как будто наказывая, больно укусил омегу за ягодицу, тут же зализывая. Продолжая так издеваться над супругом, Грегор раздвинул половинки в стороны и прошёлся языком от сочащегося секретом входа до копчика, размазывая смазку. Палец практически без сопротивления вошёл в тело омеги, заставив того дернуться и попытаться отстраниться. Но Адонис был схвачен за волосы и грубо возвращен на место. Пара хаотичных движений и дырочку растягивают уже два пальца, заставляя омегу извиваться. Это длится недолго, альфа выпрямляется, попутно расстегивая и приспуская свои штаны. Осматривает тяжело дышащего супруга, при этом водя рукой по уже давно стоящему стволу. - Прошу…не надо – Адонис чуть поворачивает голову, пытаясь поймать взгляд альфы, посмотреть тому в глаза. - Хорошо-хорошо, больше не буду тебя томить, - тихо прошептал Грегор, навалившись всем телом на омегу, чувствуя, как тот снова нервно дернулся. - Стой! Я не… м-ха.. – вскрик был прерван сдавленным стоном. Грегор приставил головку члена к сжатому колечку мышц, немного надавливая. Просунув самый кончик, альфа замер и провёл руками по белой спине мужа. Схватив Адониса за бедра, Грегор резко дернул супруга на себя, одновременно подаваясь навстречу бедрами. Вставив до упора и запрокинув от удовольствия голову, альфа почувствовал, как содрогается под ним желанное тело. Сделав пару легких толчков, Грегор сорвался на бешеный темп, почти полностью выходя из мужа и с силой вбиваясь обратно. Адонис в попытке не издавать стоны, чтобы ещё больше не провоцировать альфу, до крови закусил собственную губу. От металлического вкуса во рту хотелось вывернуть желудок. Да и от всей этой ситуации в целом. Собственная эрекция болезненно терлась о край стола, принося чувство стыда. От резкого проникновения тело накрыла волна боли. Несмотря на то, что во время течки тело априори было готово принять в себя член, растяжки всё равно не хватало. Растянутые вокруг твердого ствола стенки ануса нещадно горели. Будет чудом, если эта случка закончится без разрывов. Грегор продолжал быстро двигаться, но темп стал рваным. Альфа выпрямился, переставая прижимать супруга к столешнице. Но несмотря на это, омега даже не попытался приподняться, как будто на нём всё ещё лежало тяжелое тело мужа. Сжав в руках тонкую талию беловолосого, Грегор резко насадил его на свой член, изливаясь внутрь. - Не смей! – крик резанул по ушам. Адонис тут же попытался извернуться и оттолкнуть альфу, чтобы предотвратить сцепку. Но Грегор вновь схватил его за волосы, возвращая на место и прижимаясь ещё ближе. Как только лорд Уайт убедился, что его супруг больше не сопротивляется, он расслабил хватку, выпуская из рук белоснежные локоны. Снова пробежавшись пальцами вдоль позвоночника, Грегор положил свои ладони на ягодицы мужа. Раздвинув их в стороны, он ощупал место их единения, наблюдая, как опухло и растянулось лоно омеги вокруг большого узла. - Сволочь..чтоб ты сдо..хха – от резкого движения обоих накрыл ещё один оргазм, тем самым прервав ругательства омеги. - Лежи спокойно – глубоко вздохнул альфа, ожидая, когда пройдут послеоргазменные судороги. - Какого хера ты это сделал? Я не буду… - Ты не посмеешь сделать аборт. И ты прекрасно знаешь почему – сказал Грегор, своим тоном показывая, что на этом разговор окончен. Видя, как в злых серых глазах появляется влага. Примерно через полчаса узел спал, и альфа смог выскользнуть из бессознательного тела омеги. Адонис, по всей видимости, не выдержав всего этого, заснул, подложив одну руку под голову. Грегор вытащил из кармана небольшой темный платок и обтер себя. После чего нежно подхватил омегу на руки и переложил на находящуюся в комнате тахту. Окинув помещение взглядом и не найдя никакого покрывала, альфа покинул мастерскую. Недалеко от входа уже ждала Френ. - Позаботься о нём, - кинул через плечо глава Уайт и быстрым шагом удалился на второй этаж.