I want to Snape you like an animal

Гермиона лежала там, где упала, — поперек своей кровати, прислонив голову к стене, девушка смотрела на перламутровые лужицы, скопившиеся в ложбинках между костяшек пальцев. Осторожно пошевелив ими, она наблюдала, как сливочная жидкость снова и снова ловила свет, слабо мерцая. Интересно, она ядовитая? Есть ли у нее магические свойства? Отличается ли она от человеческой спермы — даже если боггарт принял человеческую форму? Она поднесла руку к носу и глубоко вдохнула. Это определенно пахло спермой. Она почти высунула язык, но поняла, что это глупая идея. Вздохнув, она, наконец, вытащила свою палочку и очистила руку от остатков эякулята. Боггарты не были разумными существами. Они даже не были смертными. Так что же происходило с этим? Гермиона позволила своей палочке перекатиться к кончикам пальцев, пока гладкое древко слегка не коснулось ее губ. Либо мастурбирующий Снейп — один из самых больших страхов Невилла — что было вполне вероятно. Либо этот боггарт отличался необычно высоким уровнем автономии. В том, как он захватил ее руки в свои, побуждая обращаться с его членом так, как он хотел, заставляя ее, (хотя не то чтобы она не сделала этого сама) — было что-то пугающе осознанное и эгоцентричное в его действиях. Боггарты не были известны своей независимостью. Фактически, все их существование зависело от существования других, точнее — от их эмоций. Они использовали страх для создания своей формы. Но может ли быть в этом что-то большее? Конечно, как и прежде, смеха было достаточно, чтобы отогнать их. Но были ли они способны реагировать на что-то более тонкое? Притяжение? Потребность? Мог ли этот боггарт на самом деле питаться ее желаниями, хотя изначально он не появлялся как ее собственный? Гермиона зажмурила глаза и поднесла палочку к нахмуренному лбу. Она устала. Ее голова раскалывалась от боли. Но оказалось, что кожа тоже гудит. Она все еще чувствовала остаточное ощущение его сильных пальцев, направляющих ее взад и вперед по твердой длине его члена, а другой рукой он прижимал ее ладонь к своей груди. Все его обнаженное тепло извивалось и изгибалось рядом с ней. Она стиснула зубы от этого воспоминания. Но в конце концов это взяло верх над ней. — Дерьмо, — слово просочилось сквозь зубы, когда она отбросила палочку в сторону. Даже не потрудившись раздеться, она запустила руку под юбку и быстро скользнула пальцами по трусикам. Все было мокрым — как это было с того утра… начиная с класса… и Снейпа. Совершенно очевидно, что длительный период ее сексуального воздержания после войны наконец настиг ее. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что без угрозы неминуемой смерти Рон и близко не был таким желанным, каким она его считала. Они расстались друзьями. Ничего больше. Но теперь ее либидо вернулось, горячее и мстительное, оно явно считало неоправданным такое пренебрежение с ее стороны. Объект, за который оно решило зацепиться, был несколько неожиданным, но, возможно, именно по этой причине она сорвалась. За последние месяцы она обнаружила, что отчаянно хочет чего-то нового, чего-то удивительного, сложного или интригующего. Во время послевоенного упадка она жаждала чего угодно, лишь бы разрушить эту монотонность. Боггарт, безусловно, сделал это для нее… но Снейп каким-то образом после всего одного урока сделал с ней гораздо больше. И когда ее пальцы начали нежно массировать клитор, ее мысли сразу же обратились не к невероятно соблазнительному члену боггарта, а к Снейпу — его лицо было так соблазнительно близко к ее, его язык скользил по губам, когда рот обволакивал каждый восхитительный слог. Ее собственный рот приоткрылся, губы разомкнулись, как будто она могла каким-то образом уловить каждое слово, слетающее с его языка, но в ее богатом воображении он просто загадочно улыбнулся в ответ, как и в то утро, и начал спускаться вниз. Она всхлипнула — трепетный взрыв, слишком громкий на фоне тишины. Закрыв глаза, ее свободная рука скользнула вниз по груди, прослеживая движение его тела по ее телу, пока он не оказался там, устроившись между ее ног. Мгновение спустя она почувствовала, как он коснулся того места, где остановились ее пальцы. Теперь это был его язык, его чувственные губы, облизывающие, посасывающие, обхватывающие ее клитор с головокружительной уверенностью. В ответ ее рука опустилась вниз и уперлась в то место где, как она представляла, должен был находиться его затылок. Ее пальцы сжались, схватив его за волосы, подбадривая его, как подбадривал ее Снейп-Боггарт, крепко прижимая его к своей киске, когда она шире раздвинула бедра. — Да, — прошептала она. — Так хорошо… Профессор. Так... хорошо… мммхх... — Ее голова откинулась назад, упираясь в твердую стену, но она не собиралась ничего менять. Она ощущала его именно там, где хотела. — О, боги, да... там внизу! Засунь его... в меня, — финальной частью стал нарастающий стон, когда она начала покачивать бедрами на кровати, представляя, как его язык проникает внутрь, заполняя ее. Вероятно, было слишком амбициозно представлять, как его язык трахал ее так всеобъемлюще, как сейчас. Внутренние мышцы цеплялись за восхитительные контуры этого языка, как если бы это было нечто гораздо более существенное, но она не собиралась подвергать сомнению то, что оказалось одним из самых эротичных моментов, которые у нее когда-либо были — реальных или воображаемых. Пальцы на его голове сжались в кулак, когда она вогнала его в себя с еще большей силой. Бешеная активность вокруг ее клитора не утихала, и ее влагалище начало сужаться, втягивая его извивающуюся мышцу еще глубже в нее. — Черт, — выдохнула она, когда напряжение начало нарастать. — Мисс Грейнджер, — его голос в ее голове был таким реальным, что она почти остановилась. Она прикусила собственный язык, чтобы воздержаться от ответа. — Мисс Грейнджер... — Она качала головой из стороны в сторону, пытаясь отгородиться от него, чтобы поддерживать это видение, но глубокий резонанс был подобен барабанному гулу в ее ушах и груди. — Настал ваш черед… Она застонала, слова наконец вырвались наружу: — Да... Да, Профессор... Я знаю! Сразу же ощущение властного погружения в ее киску усилилось. — Сейчас вы кончите... для меня. Что-то сломалось внутри нее. Она закричала. — Дааа… профессор! Уткнувшись подбородком в грудь, она алчно теребила свой клитор, пока таз внезапно не дернулся вверх. Застонав, когда задница неудержимо вздрагивала и билась о кровать, она провела рукой по мощным сокращениям, от чего вся нижняя часть тела сотряслась в конвульсиях с такой силой, что она больно прикусила губу, пытаясь не завыть. Она замерла, затаив дыхание, с закрытыми глазами, пока ее бедра продолжали содрогаться. Затем, с последним стоном облегчения, она почувствовала, как теплая жидкость выплеснулась из ее изнеможенной киски, просачиваясь между ягодицами, еще больше пропитывая трусики. Когда она слегка вздрогнула от последних сокращений, дыхание стало хриплым, горячим и сухим, а потолок двигался расплывчатыми волнами над ней, она, наконец, задумалась над своими собственными словами. Почему она ответила на его голос в своей голове, что «она знала»? Могла ли она действительно знать больше? Больше, чем она подозревала? *** — Думаешь, он знает? — прошипел ей на ухо Невилл. Гермионе не нужно было спрашивать, о ком он говорит. Неохотно она подняла взгляд на учительский стол. Глаза Снейпа блеснули. — Он продолжает смотреть сюда. Думаешь, он что-то подозревает? О боггарте? — Невилл говорил уголком рта, что, по мнению Гермионы, выглядело еще более подозрительно, чем, если бы он говорил как обычно. Гермиона отрицательно покачала головой. Откуда он мог знать? В обоих случаях класс был заперт. Она убедилась в этом. — Ну, кажется, он определенно чем-то интересуется, — настаивал Невилл. — Или, может быть, ты просто снова параноик, — пренебрежительно сказала Гермиона, потянувшись за тыквенным соком. — Что, вероятно, не самое мудрое решение, учитывая, что сегодня у нас с ним двойной урок. Невилл фыркнул и запихнул в рот яичницу-болтунью, по-прежнему глядя на Снейпа. — Кажется, я просто не могу выкинуть этот образ из головы, — хрипло пробормотал он, кивая в сторону Снейпа. — Тебе нужно было видеть это с моей стороны, именно в тот момент, когда он… — Я это почувствовала, — прервала ее Гермиона, с громким лязгом возвращая свой стакан на стол, прежде чем схватить сумку и подняться со своего места. — Да, но это не вызвало у тебя кошмаров, — ответил Невилл, вытягивая шею, чтобы посмотреть на нее. — Или вызвало? Гермиона стиснула зубы, решив ничего не рассказывать о своих ярких снах. — Невилл, подумай, сюрпризов больше нет. Ты видел его обнаженным во всех смыслах. Твои кошмары не могут быть более шокирующими, правильно? Юноша вгляделся в ее лицо, в сомнении нахмурив брови, прежде чем, наконец, смягчился и вернулся к поглощению яиц. — Полагаю, ты права. — Хорошо, — резко ответила Гермиона. — Увидимся в классе. Невилл поднял голову, чтобы ответить, но осекся, увидев, что Гермиона обращается не к нему. Она смотрела прямо на Снейпа. И так же пристально он смотрел на нее. *** Несмотря на то, что она отвергла навязчивую идею Невилла о Снейпе, Гермиона обнаружила, что с наступлением утра ей не стало лучше. У нее были серьезные проблемы с концентрацией внимания на занятиях по рунам и прорицанию, поскольку мысль о том, что она будет сидеть на двойном уроке в его присутствии, вызывала у нее жар, и как будто что-то влажное собиралось внутри ее таза, пытаясь вырваться наружу. Она была вынуждена пропустить обед, проведя его в библиотеке, выполняя задание, с которым она отстала из-за внеурочных занятий с боггартом и мастурбации накануне вечером. Поэтому, когда, наконец, пришло время Зельеварения, она уже чувствовала легкое головокружение. Спускаясь по ступеням в подземелья, ее сердце беспокойно колотилось от смеси трепета и странного волнующего ощущения неизвестного — есть ли что-то еще, что может открыть для нее этот новый Снейп? Она открыла дверь в класс. И остановилась. Она была там не первой. На самом деле, как оказалось, что большая часть класса предпочла прийти раньше. И все они, казалось, были сосредоточены на темном волшебнике перед ними. В отличие от вчерашнего дня, Снейп сидел. И что-то писал. Но в то время как его правая рука деловито чертила черным пером длинные плавные штрихи, другая его рука была расслаблена, раскрыта, и что-то покоилось на его указательном пальце. Что-то голубое. И это была бабочка. Гермиона нахмурилась. Картинка вообще не клеилась. И все же... Снейп поднял глаза. — Не могли бы вы присесть, мисс Грейнджер? — Он кивнул в сторону ее обычного стола. Она помолчала, снова сбитая с толку его вкрадчивой вежливостью. Его слова, опять же, были совершенно безобидны. И все же... — Да, профессор, — пробормотала она, пересекая комнату, опустив голову, чтобы поспешно занять свое место. Он продолжал писать еще минуту или две, прежде чем аккуратно положить перо в держатель и встать. Бабочка поднялась, порхнула на мгновение, прежде чем остановиться на его предплечье, как прелестный голубой брелок на черном рукаве. — Сегодня вы будете варить зелье, в котором используются различные растительные компоненты, — он жестом указал налево и коротким щелчком пальцев зажег несколько факелов в дальнем углу комнаты, открыв скопление больших подвесных корзин, полных растений. — Методы подготовки к ним довольно специфичны и потребуют от вас значительных усилий для освоения. Внезапно из корзин вылетели два объекта и полетели через комнату, еще больше бабочек — большая оранжевая приземлилась на плечо Снейпа, а другая, белая, возле кармана его сюртука. Если он и заметил, невозможно было узнать это наверняка. — Это конкретное зелье, Carnem Manducans, вы найдете на пятьдесят седьмой странице своих учебников. Ознакомьтесь со всеми требованиями и приступайте. — Pardonne moi, профессор? Все взгляды обратились на поднятую руку новой ученицы Когтеврана, Адалины Клемент, которая перевелась из Шармбатона в начале года. — Если вас не затруднит, сэр. Не могли бы вы рассказать, — с энтузиазмом произнесла она. — Бабочки питаются этими растениями? Снейп повернулся к ней. — Нет. — Нет? — Она широко открыла свои голубые глаза и демонстративно пожала плечами. — Эти растения питаются бабочками. Улыбка на ее красивом лице померкла. — О, понятно. Его губы почти незаметно изогнулись, прежде чем он резко развернулся, заставляя бабочек двигаться, когда он подошел к доске. Гермиона наблюдала, как девушка смотрела ему в спину, выглядя слегка подавленной. Очевидно, образ милой бабочки-Снейпа был разрушен. Она плохо его знала. Гермиона удовлетворенно хмыкнула, прежде чем открыть книгу на нужной странице. — Carnem Manducans — плотоядное зелье. — Она нахмурилась — еще один необычный выбор. Хотя, прочитав, она поняла, что все не так плохо, как звучало. «Пищеварительная» часть зелья была исключительно на растительной основе, поэтому она будет иметь постепенный эффект, возможно, для более легких случаев, таких как лечение мозолей или, возможно, шрамов. Она потратила некоторое время на ознакомление с рецептом, прежде чем посмотреть на доску и увидеть, что Снейп нарисовал то, что на самом деле было довольно красивым трехмерным изображением растения-кувшина. Стрелка на рисунке указывала, что пищеварительные железы расположены глубоко внутри растения. Изначально она предположила, что сможет просто разрезать его таким образом, чтобы удалить железы, но изображение говорило об обратном. На самом деле, казалось, что они вовсе не должны были удалять железы, а скорее стимулировали их к выделению пищеварительного секрета. Пробравшись к висящим корзинам в углу, она аккуратно срезала большой кувшин скальпелем, прежде чем вернуться к своему столу. Она заглянула в его глубины. Что она должна была использовать? Шпатель? Палочку для перемешивания? Просматривая свое оборудование, она решила, что стеклянная палочка для перемешивания, вероятно, лучше всего подходит, и начала погружать ее внутрь растения, вслепую потирая внутренние стенки, надеясь, что попала в нужное место. — Мисс Грейнджер. — раздался голос Снейпа, сумевший заполнить комнату, ему даже не пришлось его повышать. — Пожалуйста, объясните причину, по которой вы безжалостно тычете этой палочкой в свой кувшин столь жестоким образом? Голова Гермионы дернулась вверх, смущение тут же вспыхнуло на ее щеках. — Я... Я не была уверена, что еще можно использовать. — Как долго вы размышляли над этой проблемой? — спросил он, поднимаясь с места. Гермиона оглядела своих одноклассников и заметила, что Аделин скрестила руки на груди и ухмыляется так же, как она раньше. — Я... гм... Я бы сказала... недостаточно долго, — слабо ответила она. — Недостаточно долго… — повторил Снейп, и его ботинки усиливали каждое слово резким эхом на фоне каменных плит, когда он приближался. Затем он остановился перед ней. На расстоянии соприкосновения. Черные глаза пожирали ее. — Мисс Грейнджер, скажите мне, как называется это растение. — Это была команда, а не вопрос. Он явно ожидал ее ответа. К счастью, она знала. — Это растение-кувшин Непентес, — без колебаний ответила она. — Более известный как?.. — Его тон немного смягчился, соблазняя ее бархатным оттенком, когда он наклонил голову таким образом, что она почувствовала, что он втягивает ее во что-то опасное. На этот раз она колебалась. — Это… — она сглотнула. — Он известен как «Сладкая Соблазнительница». — Верно. — Его голова откинулась назад, ноздри слегка раздулись, словно физически поглощая ее ответ. — И как она… соблазняет? Гермионе пришлось отвести глаза, совершенно не в силах справиться с последствиями этого слова на его губах. — Она… гм… Она заманивает жертву с помощью... своих медовых выделений, — пробормотала она, тупо глядя на раскрытые страницы своей книги. — Медовые выделения, — один только вязкий звук, слетевший с его губ, ласкающих каждое слово, о медовых выделениях, заставил что-то закипеть глубоко внутри нее. — Достаточно, чтобы заманить и погубить ничего не подозревающую добычу, — ей пришлось сжать бедра, пока он продолжал. — Живую... органическую добычу. Затем она подняла глаза, его акцент на словах «живое» и «органическое» был предельно ясен. — Это должно быть что-то... что-то живое... чтобы побудить растение выделять секрет, — заявила она с чувством облегчения. Его голова склонилась в знак согласия. Затем она внимательно изучила кувшин, жалея, что выбрала такой длинный. — Я... Я не уверена, что смогу достать… Он наклонился вперед, глядя на мясистое растение, в ее руке. — Я думал, вам нравятся сложные задачи, — тихо пробормотал он, по-прежнему глядя вниз. Это было так интимно, почти заговорщически, несмотря на их окружение. — Я... Вы правы, Профессор, но… Его глаза вернулись к ней, ища, вникая, исследуя каждую черту ее лица, прежде чем он наконец заговорил. — Вы намекаете, что хотели бы, чтобы я… помог вам? — Он поднял одну темную бровь, и она обнаружила, что внезапно онемела. Это было предупреждение. Намек на то, что она, возможно, откусывает больше, чем сможет прожевать. А у него действительно было что откусить — она слишком хорошо осознала это после предыдущего вечера. Но, в конце концов, она не дала себе времени на размышления. Она сразу же кивнула, ее нетерпеливое тело приняло решение, прежде чем разум успел сообразить. Он выпрямился, слегка прищурив глаза, что было одновременно загадочным и соблазнительным, прежде чем поднять руки к шее. У нее перехватило дыхание. Что он собирался делать? Ловким движением пальцев он начал быстро расстегивать пуговицы сюртука. Чертов ад! Это не происходит! Это не происходит! Разум Гермионы начал скандировать, пытаясь примириться с тем, что говорили ей ее глаза. Но это происходило. Хотя она никогда не видела, чтобы он делал это раньше. Снейп не снимал сюртук. Ни для кого. Резко потянув за рукава, один за другим, он сбросил культовый предмет одежды, прежде чем повернуться и небрежно кинуть его на свой стол. Затем, подняв пальцы вверх, он щелкнул, расстегивая пуговицы на рукавах белоснежной рубашки, заставляя их обнажить стройную мускулатуру предплечий. Голова Гермионы не кружилась, она буквально тонула в сбивающем с толку потоке образов и ощущений. Боггарт и Снейп сливались воедино, и все, что она могла сделать, это удержаться от того, чтобы не потянуться и не коснуться его светлой кожи, чтобы убедиться, такой ли он мягкий и теплый, как она помнила. — Это потребует твердой руки, — сообщил он ей, склонившись над ее столом. — Моей или... или вашей? — Гермиона практически захныкала. Черные глаза встретились с ее карими. — Наших. О, блять! Это определенно не был прежний Снейп. Он был гораздо более предприимчивым, чем она когда-либо помнила. Внезапно он потянулся к ней, перетащив один ее кулак вниз к основанию кувшина, поместив другую ее руку на верхнюю часть, так что она охватила всю длину растения, прежде чем он вонзил внутрь два длинных пальца. Во рту все пересохло как пергамент. Но затем он начал течь, как сломанный кран. И это была не единственная часть ее тела, которая поддалась внезапному приступу обильного увлажнения. Ей пришлось сжимать все свои отверстия в надежде, что она не начнет пускать слюни, когда его пальцы соскользнут вниз между ее влажными кулаками, когда тонкая мембрана растения была единственным барьером между ними. — Теперь крепко держите меня при движении вниз, — скомандовал он, глубоко вонзаясь. О, Мерлин! Плечи Гермионы поникли, но она глубоко вздохнула, пытаясь удержаться от того, чтобы не рухнуть в кучу бескостного месива. Ритмично сжимая нижний кулак, она хватала его пальцы каждый раз, когда они погружались внутрь, снова и снова, пока мышцы ее киски не начали имитировать это действие. И когда он прижался к ее ладони, произнося слово «хорошо» — все, что она могла сделать, это сдержать громкий стон. Сильно прикусив нижнюю губу, Гермиона опустила взгляд, чтобы сосредоточиться на предметах на своем столе. Она не могла смотреть на его лицо и уж точно не могла смотреть на их руки. Чувствовать, как его твердые пальцы погружаются в ее собственные, было просто невыносимо. Затем появился звук — ритмичное хлюпанье, которое становилось все громче по мере того, как он достигал этого восхитительного результата. Очевидно, его техника работала. К сожалению, это работало слишком хорошо. Гермиона чувствовала, что приближается к опасному уровню возбуждения. Она знала, что в этот момент потребуется совсем немного, чтобы полностью столкнуть ее с края, и поэтому она стояла, практически парализованная, боясь пошевелиться. Но к счастью, он наконец остановился, немного отстранившись. — Я считаю, что этого должно быть достаточно. С глубоким чувством трепета Гермиона снова посмотрела ему в глаза и увидела искру, блестящую в его черных глазах, скользкие пальцы потянулись к ней. — Почему бы вам не собрать это? — предположил он с небрежностью, из-за которой бунт внутри ее тела стал полной одержимостью. — Или вы можете выжать остаток из кувшина. Она неуверенно кивнула. Зная, что ее голос будет на несколько октав выше, чем обычно, если ей вообще удастся найти хоть какие-то слова. В отсутствие какого-либо очевидного способа сбора, она взяла его за запястье, чуть выше Темной метки, обнаружив, что оно такое же теплое и гладкое, как и кожа, к которой она прижималась накануне вечером. Направив его пальцы вниз к своей ступке, она очень нежно провела по ним своими руками. Маленький кулачок скользил по каждому длинному пальцу по очереди, собирая густые выделения, пока они не заблестели между ее пальцами, липкие и теплые. Слишком знакомо. Ее киска была так близко. Тяжелый вздох вырвался у нее. Затем он мягко выскользнул из ее рук. — Я считаю, что теперь у вас должно быть достаточно знаний, чтобы справиться самостоятельно, — объявил Снейп, поворачиваясь лицом к классу. Внезапное возвращение Гермионы к реальности было настолько физическим, как настоящий толчок. В какой-то момент их взаимодействия остальные, должно быть, просто испарились. На самом деле, в конце ей показалось, что мир сжался, чтобы вместить только их двоих. Но, подняв глаза и увидев потрясение на стольких лицах с широко открытыми глазами, она поняла, что другие ученики, были с ними все это время. Адамовы яблоки бешено поднимались и опускались, одна девушка украдкой обмахивалась веером, наклонившись над своей сумкой, даже Адалин смотрела на нее, раскрыв влажные розовые губы, в немом шоке. На лице у Гермионы не осталось ухмылки. У нее не осталось ничего. — Похоже, вы особенно внимательно наблюдали, мистер Лонгботтом, — прокомментировал Снейп, опуская рукава быстрыми и точными движениями. Невилл выглядел так, будто хотел сбежать. — Я ожидаю, что вы сможете получить эквивалентное количество, — он издал сдавленный звук в задней части горла. Снейп осмотрел его с ног до головы, его губы слегка скривились, прежде чем он, наконец, отвел взгляд, призывая свой сюртук и волшебным образом застегивая ряд мелких пуговиц, когда вернулся к своему столу. Гермиона смотрела из-под ресниц, как темный волшебник спокойно сел, взял перо и продолжил писать. Она чувствовала себя тяжело и легко одновременно, как будто он что-то забрал у нее, но что-то и оставил внутри. Несмотря на его кажущуюся беспечность, она знала, что все это было сделано совершенно преднамеренно. Он точно знал, что делал. И теперь она была совершенно уверена, что Невилл был прав. Снейп знает о боггарте. Наверняка. Но как? Оставшуюся часть урока Гермиона работала молча, время от времени поглядывая на него, пытаясь понять, каковы его намерения. И, несмотря на ее сосредоточенность на успешном приготовлении зелья, все это время она оставалась очень возбужденной. Он сделал это с ней намеренно. Но он предупредил ее и предоставил ей выбор. Знал ли он, что она примет предложение? Знал ли он, как бурно она кончила той ночью, представляя его язык внутри себя? Она скривилась, когда ее глаза скользнули по темной завесе волос, ниспадающей на его бледную щеку. Она представляла, как схватила их у самых корней, зажала между своими раздвинутыми ногами, вжимала его в свою киску, пока не… — Могу я вам помочь, мисс Грейнджер? Он даже не поднял глаза. — О да, я… Я закончила, — пробормотала Гермиона. — Вы хотите, чтобы я избавилась от этого? — Она подняла бутылочку с зельем. — Нет, оставьте это мне. Пожалуйста, — только тогда он оторвался от своего пергамента. Закинув сумку на плечо, Гермиона подошла к его столу, чтобы поставить бутылку на угол, но вместо этого он протянул руку, так что она сунула гладкий сосуд в его теплую ладонь. — Спасибо. Она кивнула, избегая зрительного контакта. Но как только она начала отворачиваться, он снова заговорил тихо. — Похоже, я должен извиниться перед вами, мисс Грейнджер. Извинение? С каких это пор Снейп хоть за что-то извинялся? — Эм... Вы? — слабо пробормотала она. — За что? — Вы были правы, — он откинулся на спинку стула, шире расставив ноги. — Добавление масла перечной мяты сделало Букковенен значительно более приятным на вкус. Рот Гермионы открылся, пытаясь произнести «О», но ничего не вышло. Он просто попробовал его или проглотил целиком? Зачем он ему понадобился сейчас… спустя столько времени? Он, должно быть, видел клубок вопросов, отразившихся на ее лице, поэтому сам ответил. — Последствия от волшебного яда особенно трудно лечить. Ее взгляд тут же метнулся вниз к его промежности, прежде чем ей удалось поднять его обратно. — Есть... побочные эффекты? — Были, но сейчас уже меньше... — Взгляд черных глаз скользнул вниз, наблюдая, как тяжело поднимается и опускается ее грудь и сжимаются ее кулаки, вспоминая, как кончики его пальцев, которые он сунул внутрь кувшина, медленно, задумчиво терлись друг о друга. Что он имел в виду? Что-то конкретное? Или ничего? Внезапно он щелкнул пальцами, и новая бабочка, лазурная, появилась на изгибе его суставов, прежде чем сделать несколько деликатных взмахов и улететь. — Время ужина? — спросила она, с неловкой гримасой глядя на растения в углу. — Вряд ли, — ответил он с легкой ухмылкой. — Бабочки питаются нектаром более мелких растений; сами они редко становятся пищей. — Но вы сказали... Он поднял бровь и стал выглядеть... моложе... невинным... и очаровательным. Это вызвало у нее дрожь, поскольку теперь она знала, что он был полной противоположностью. Ранее он был чертовски непокорным — пальцами едва не затрахал ее до оргазма на глазах у всего класса. Но мог ли он также быть мужчиной, создающим прекрасных бабочек легким движением этих пальцев? Обеспокоенная тем, что она может показать слишком много, Гермиона коротко улыбнулась, прежде чем внезапно повернулась и направилась к двери. У одного боггарта сегодня будут проблемы.