Так ли плохо быть злым духом?

Новый массив, обнаруженный Вэй Усянем в неприметной пещерке близ начинающихся могильных холмов и почти касающийся самого края его территории, был, на удивление, чётким. Эта новость, конечно, многократно облегчила вампиру задачу, потому что теперь ему не нужно было придумывать недостающие части печати и он просто перерисовал её на бумагу, чтобы разобрать дома. Фактические испытания в, пока пустующей, клетке тоже можно было провести без труда, поскольку возле ловушки никто не дежурил. Наверное, нерадивые злыдни решили пересмотреть свою стратегию бесчеловечного плана и стали клепать массивы вдали от селений и пригородов, чтобы их никто не мог обнаружить и, тем самым, намеревались завершить начатое. Но им не повезло, потому что весь этот лес был самопровозглашённой территорией Вэй Усяня, а так как он мог не есть и не спать, да и усталости, как таковой, не чувствовал, то мог почти что переехать сюда, чтобы следить за происходящим. Естественно, он этого не сделал, потому что помимо разоблачения злодейских намерений, он всё ещё пытался быть хорошим отцом и старался побольше времени проводить с А-Юанем, применяя на практике те методики и советы, которые ему записал Лань Ванцзи. Ещё они вместе сделали руководство, как постепенно приучать ребёнка к охотничьей деятельности, так что вампир потихоньку стал навязывать ему обучение, выставляя его игрой. Мальчик был от природы спокоен, его характер своей сдержанностью даже напоминал Господина охотника, но всё-таки он был ребёнком и ему нравилась всяческая физическая активность на свежем воздухе. Сидеть сутками напролет взаперти... Вэй Усянь в его возрасте сошёл бы с ума. Вампир так вдохновился вовлечённостью А-Юаня, что за пару недель отгрохал ему на боковом дворе самую настоящую тренировочную площадку. Здесь было много места и оно идеально для этого подходило. Помнится, раньше, только начиная ступать на кривую дорожку, именно здесь Вэй Усянь предпочитал издеваться над лютыми мертвецами. Он собирал их в кучу, как разбежавшийся фермерский скот, а потом... Ну, ребёнку не следовало знать, что здесь происходило, верно? Достаточно было того, что мальчик был рад до безумия. В качестве безопасности, если вдруг А-Юаню нестерпимо приспичит выйти в его – Вэй Усяня – отсутствие, вампир окружил это место высоким забором из цельных стволов молодых деревьев, воткнутых глубоко в землю. Нечисть и так сюда не особо совалась, например, навки словно по какому-то, понятному лишь им самим, каналу связи передали друг другу информацию о том, что здесь творилось в недавнем прошлом, так что дом вампира их не интересовал. Может это и было причиной того, почему они шарахались от Вэй Усяня, сразу же намереваясь раствориться из его поля зрения? Ну, лютые мертвецы оставались достаточно тупыми, так что они точно могли бы сюда заявиться игнорируя гнетущую атмосферу. Лишняя линия обороны никогда не бывает бесполезной если дело касается безопасности А-Юаня. Вэй Усянь очень любил мальчика, всячески балуя его по мере возможности, поэтому стараться сделать его жизнь в лесу как можно более комфортной, было для него естественным. Вечера же Вэй Усянь проводил за изучением замысловатой печати. Несколько черт он знал, они были выбиты у него в мозгу бесконечными тренировками ордена, так что некоторая часть оказалась вполне понятной, но остальные были покрыты завесой тайны. Вампир решил разобрать саму суть начертаний, разделив их на составляющие. Он вырисовал костяк из знакомых и понятных частей, а затем постепенно стал добавлять к нему неизвестные, чтобы узнать принципы их работы. Поскольку боковой двор теперь был оборудован самой лучшей детской площадкой во всей Поднебесной, Вэй Усянь выбирался для испытаний чуть глубже в лес. Даже если бы место около дома осталось свободным, он не стал бы приводить сюда тварей для опытов, а испытывать всё на себе было не только нецелесообразно, но и немного... Отторгало недавней потерей власти над телом, а сейчас рядом с ним не было никого, кто мог бы его успокоить в случае неприятности. Мертвецы, ожидаемо, повсеместно встречающиеся в лесу, будто сами шли к Вэй Усяню в руки. Чему он, конечно, был несказанно рад. Примерно в одной палочке благовоний от его дома, вампир обнаружил идеальное место, чтобы использовать его как испытательный полигон. Хотя "полигон" было громко сказано, ведь, по сути, это был небольшой промежуток, максимум на четыре тела, находящийся между тремя деревьями. Вэй Усянь навесил на кору свои первые талисманы, а потом запихнул внутрь образовавшегося треугольника лютого мертвеца. Тот... Просто стоял, как вкопанный. Не то чтобы он изначально был особо активным, вяло плетясь за, намеренно дразнящим его, вампиром, но теперь он просто замер, как будто из него высосали всю душу. Ну, ничего – это уже что-то. Вэй Усянь одной рукой пощупал пространство внутри, там не было ничего необычного, но каждая закорючка на талисмане имела значение, поэтому, возможно, её суть была не в запечатывании, а в сдерживании? Нужно было больше исследований. Проведя пробы ещё на нескольких лютых мертвецах и одной, яростно сопротивляющейся, навке, которой в эту ночь просто не повезло в жизни, Вэй Усянь убедился в своей догадке. Но чёрные твари внутри ловушки всё равно вели себя агрессивно, хоть и не реагировани на внешние раздражители... Вэй Усянь добавил ещё пару черт и к несчастной навке подселил лютого мертвеца, наблюдая, как они тут же сцепились друг с другом, но выбраться не смогли. Так, шаг за шагом, к вампиру приходило понимание. Последняя черта оказалась именно тем, чем он думал – она сжимала тёмную энергию, делая её незаметной за пределом барьера, но очень агрессивной внутри него. Это значило, что Вэй Усянь тогда действительно не по своей воле потерял самообладание, он просто попал под действие барьера, как и другая нечисть. И всё же массив относил себя к светлым техникам, только деформированным и искажённым, потому что суть работы с тёмной энергией была совсем другой и, насколько вампир мог судить, на тёмном пути он являлся первооткрывателем. От количества полученной информации начинала гудеть голова. Ещё немного покопавшись в устройстве массива Вэй Усянь вернулся на то место, где пустая клетка ждала когда же в неё запустят чёрных тварей. Он переделал уже существующие печати своей версией, неспособной помутнить его разум, если он снова окажется внутри барьера. А ещё он создал специальный талисман для себя, работающий как пропуск, чтобы он тоже мог входить и выходить без последствий. С ним барьер не воспринимал его как объект подавления, обеспечивая возможность благополучного отступления. Чтож, Вэй Усянь не знал, к чему ему готовиться, но он был готов. Лань Ванцзи отсутствовал достаточно долго. Время от времени вампир возвращался и на то место, что уже было стёрто группой охотников, занимающихся зачисткой, но ничего не менялось, да и в новом массиве ни разу не было замечено никаких гостей, даже чужого запаха вокруг него не наблюдалось. Неужели сделали и забросили? Таким образом было недолго и заскучать, ведь Вэй Усянь надеялся, что удастся хоть одним глазком увидеть тех, кто обдумал и привёл в действие свой коварный замысел, но они не появлялись не только ночью – их не было даже днём. Возле прошлого массива проходили подозрительные охотники, но и они не задерживались возле него достаточно долго и не трогали печати, чтобы можно было предъявить им обвинения. В конце концов, Господин охотник сам пришёл к нему, как раз в тот момент, когда вампир учил А-Юаня правильно держать тренировочный меч. Похоже, несмотря на честные слова о том, что Вэй Усянь самостоятельно построил свой дом, сделал там всю мебель, посуду и прочее, Лань Ванцзи всё равно был уливлён его навыкам, осматривая тренировочную площадку, которой совсем недавно тут не было. Возможно, в какой-то степени его удивление было вполне обоснованно, ведь в строительстве вампир никогда не использовал такую важную вещь как гвозди. Ему просто негде было их взять, поэтому конструкции собирались иными путями: специальными вырезами в составляющих, вбитыми в некоторые места кольями, что позволяло постройке собираться воедино, как мозаике под руками опытного художника. И конечный результат получался достаточно крепким, что не уступал привычным методам сборки. Вэй Усянь немного собой гордился. В этом лесу... Каждый навык он освоил сам, потратив на это сотни дней. Естественно, что в ордене его не обучали тому, как обрабатывать дерево, как из глины слепить и обжечь плитку для черепицы, как из волокон растений создать ткань, как понять, что эти растения подходящие. Ему до сих пор многого недоставало, ввиду отсутствия нужных семян или предметов, которые можно было достать только на человеческом рынке, но даже так они с А-Юанем жили гораздо лучше, чем некоторые сельчане. Лань Ванцзи выглядел здоровым: он не хромал, от него не исходило ощущение слабости, запах крови был полностью скрыт его обычными древесными благовониями. Вэй Усянь был рад, как за себя самого, что ему оказали надлежащую помощь и он полностью поправился. А-Юань хотел ещё поиграть на улице и чтобы не заставлять гостя стоять на ногах до тех пор, пока мальчик нагуляется, Вэй Усянь соорудил им небольшую скамейку со столиком, даже успел чай заварить. Охотник, вроде бы, с удовольствием пил чай из лимонника в прошлый раз, поэтому вампир немножко увеличил его запасы. Они сидели почти под выступающей крышей, чья тень укрывала их головы тенью от палящего солнца. В лесу никогда не было очень жарко, ввиду густой растительности и влажности, но если просто сидеть на солнце, то всё равно достаточно припекало. Первым заговорил Вэй Усянь, доставая из рукава пачку наработок, разбросанных по бумаге. Он рассказал охотнику всё, что выяснил, разобрав значение каждой черты барьера, не упустив возможности упомянуть о том, что в лесу появился новый. Честно сказать, с момента обнаружения нового места дислокации их невидимых неприятелей, Вэй Усянь стал заниматься обходом всей территории гораздо реже, чем раньше, поэтому не знал, появились ли массивы в других местах, но это было не исключено. Так же он рассматривал вариант использования других лесов, достаточно больших и безлюдных, чтобы спокойно проводить там эксперименты. Вампир догадывался, почему именно его территории стали первыми – они идеально для этого подходили. Местность была неровной, заросшей и густой, кое-где выступали разной высоты горы, скрывая в себе кучи пещер и непроходимых троп. Даже с учётом жилых людских селений по двум окраинам, общая территория была просто огромной, именно поэтому ещё никто из, часто появляющихся, охотников даже близко не оказывался рядом с домом Вэй Усяня. Бонусом в злодейскую копилку добавлялось и то, что нечисть вела здесь довольно активную жизнь, хоть её популяция и заметно поредела с тех пор, как вампир обосновался в этих местах. А ещё прямой выход к Луаньцзан, благодаря которому не нужно было проходить сквозь Илин, позволяющий незаметно перетаскивать оттуда всякого рода тварей. Вэй Усянь предположил это, вспомнив, как наткнулся на демона. Естественным образом им неоткуда было взяться, значит их приволокли сюда силой так же, как чёрных тварей. Лань Ванцзи в ответ поделился результатами минувшего Совета кланов, где поднимался вопрос внезапно возросшей активности чёрных тварей. Было решено увеличить размещение адептов на сторожевых башнях, служивших небольшими опорными пунктами орденов в глухих местах, чтобы уменьшить риски и отправить патрульные группы, для предотвращения возможных несчастных случаев среди бродячих охотников, это означало, что теперь Вэй Усяню нужно двигаться по местности осторожнее. Сперва предполагалась большая разведка, включающая в себя самых способных адептов и старейшин от орденов, на случай обнаружения "гадюшников", а потом уже, скорее, номинальная, состоящая из двух-трёх человек, но дата ещё не выбрана, поэтому Лань Ванцзи и позволили отправиться на охоту. Так же они предприняли попытку разработать новые, более эффективные, меры по борьбе с чёрными тварями, ведь все старые методы использовались ещё со времён их первых появлений. Вэй Усянь на это задумчиво нахмурился, поджав губы. Конечно, ему и самому приходила мысль сделать что-то подобное, но так как его методы опирались на совсем иной путь совершенствования, он пока решил не рисковать. С другой стороны, можно было начинать издалека, верно? Вэй Усянь смотался обратно в дом, наказав охотнику подождать. Вышел он достаточно быстро, неся в руках две, почти одинаковые по размеру, вещи. Это был "Компас зла". Первая, изобретённая Вэй Усянем, версия указывала направление близлежащей нечисти, переключаясь на следующую цель лишь в том случае, если предыдущая оказывалась либо в поле зрения, либо подавлена. Вторая же, являлась усовершенствованной и модифицированной на обнаружение конкретно чёрных тварей. Используя опыт предыдущего изобретения и некоторые черты массива, а так же примерно изучив состав самих чудовищ вблизи, сделать его оказалось не так уж сложно. – Вот! – С гордостью вручил Вэй Усянь своё изобретение, покачиваясь на месте и заложив руки за спину. Он натёр компас до блеска, только ленточкой не повязал. Стоило Лань Ванцзи слегка изогнуть брови в вопросительном жесте, как у Вэй Усяня прорвало плотину. Он взахлёб принялся рассказывать что это такое, как он это придумал, как им пользоваться и прочее. А так как дышать ему было не нужно, то он не прерывал свою речь даже для короткого вздоха, заваливая охотника словами с ног до головы. Тем не менее, мужчина стоически терпел этот нескончаемый поток болтовни, более того, он выглядел искренне заинтересованным, чем только подстёгивал Вэй Усяня говорить ещё больше. – Мгм, – привычно ответил ему Лань Ванцзи, бережно убирая компас в рукав. – Вэй Ин молодец. Вэй Усянь замолчал так резко, что чуть не откусил собственный язык. На секунду представилось, что если бы вампир решил вчерашней ночью выбраться за пропитанием, то сейчас подарил бы охотнику невероятный вид своего покрасневшего от смущения лица. Но с каких это пор они поменялись ролями? Это Вэй Усянь всегда подкалывал Лань Ванцзи, стараясь смутить его и вывести на эмоции, видит Гуаньинь, он делал это ещё до того, как узнал его имя, так что же случилось теперь? Неужели на Господина охотника так подействовал разговор по душам, что теперь он имеет наглость заглядывать в мёртвое, а оттого ещё более слабое, вампирское сердце? Это действительно тот самый Лань Ванцзи? Так уверенно и спокойно отплачивает Вэй Усяню его же монетой, немыслимо! На самом деле, эти слова похвалы он не воспринял бы настолько смущающими, если бы не мысли, с которыми он работал над модификацией компаса. Ведь Вэй Усянь, единожды подтвердив свою теорию о том, что поглощённые чёрными тварями души, вполне можно подчинить и заставить их сгинуть, а ещё переделав саму суть массива, чтобы она не подстрекнула его безумие, больше не боялся. Даже без посторонней помощи он знал, что сможет отразить нападение, к тому же, на обретённое спокойствие влиял и тот факт, что он не мог умереть, ведь даже если ему любезно откусили всего половину шеи, он всё ещё оставался жив. У Лань Ванцзи же такой роскоши не было, так что поменяйся они местами и окажись охотник в ловушке – такое ранение он бы не пережил. Конечно, пока что чёрные твари водились только в барьерах, значит обеспечить себе безопасность было довольно просто, но это пока. Например, первое их логово не запиралось невидимой дверью, а ещё нельзя было предугадать следующий шаг недругов, поэтому неизвестно насколько быстро они наиграются с массивами и решат выпустить их на свободу. Если Лань Ванцзи сможет заблаговременно хотя бы обнаружить тварей, то сможет и подготовиться к встрече с ними. После этого Лань Ванцзи стал заходить гораздо чаще. То ли на него произвёл впечатление неудавшийся оздоровительный отпуск в глухом лесу, то ли он проявлял неподдельную заинтересованность в том, чтобы расследовать дело вместе с Вэй Усянем, то ли старался таким образом компенсировать своё длительное отсутствие, но теперь он возникал на чужом пороге почти каждую неделю. Вампир, никогда не способный усидеть без дела, подсунул ему и флаг привлекающий духов, и талисман обздвиживающий чёрных тварей, и ещё кучу всего для самообороны, будто готовил его к войне. Охотник не оставался перед ним в долгу и не то чтобы Вэй Усянь намеренно пытался заслужить его благосклонность, но факт оставался фактом. Теперь этот мужчина появлялся, принося с собой на буксире разные вещи. Это были и какие-то бытовые предметы, вроде качественного набора для шитья и тканей, потому как вся одежда Вэй Усяня была изношенной и порванной от постоянных драк то с охотниками, то с другой нечистью, либо кухонная утварь, о которой вампир вскользь упоминал в разговоре и которую не мог сделать, либо какие-то овощи и фрукты, которые не получалось вырастить самостоятельно, даже готовые сладости для А-Юаня, чему Вэй Усянь был особенно благодарен, хоть и не упускал возможности подколоть по этому поводу. – Лань Чжань! Какой подлый поступок! Я понял что ты коварен и бесстыден ещё тогда, когда ты в нашу вторую встречу грубо пытался раздеть меня, даже не спросив имени, а теперь ты пытаешься подкупить моего ребёнка! Что я буду делать, если он захочет бросить своего непутёвого отца и пойти с тобой? Моё бедное сердце не выдержит! – Вэй Ин! – Что такое? Неужели я говорю неправду? Думаешь, если оно не бьётся, то не может обливаться кровью? С виду такой праведный и благородный, словно дракон окутанный божественным туманном, а на деле ни капли благопристойности! – Продолжал причитать Вэй Усянь, наигранно хватаясь за то самое небьющееся сердце. – Только посмотри на себя! Прекрасен и немногословен, благородный муж, точно созданный чтобы соблюдать приличия, но не упускает возможности совершить бесстыдство, если никто не сможет его уличить за этим! А если и уличит, то не сможет никому рассказать! Чтобы хоть как-то остановить непрекращающийся поток этой смущающей болтовни, охотнику пришлось достать свой главный козырь - подарок для вампира, который он принёс сегодня, чуть удлиннив себе путь и, возможно, нарушив несколько правил своего ордена. Можно было бы и наложить заклятие молчания, однако Вэй Усянь уже выбирался из него, до глубоких ран разорвав себе губы, так что снова позволить ему покалечить себя не хотелось. – Что это? – Мгновенно изменившийся взгляд серых глаз определённо выглядел крайне заинтересованным тем, что ему предлагали. – Вино, – коротко ответил охотник и отдал кувшин в холодные руки. Хоть его лицо и оставалось бесстрастным, в душе он волновался по поводу этого жеста, поскольку знал, что отведать его Вэй Усянь не сможет. – Да это же... Это же "Улыбка императора!" – Вэй Усянь хоть и не мог захмелеть, да и вкус чувствовал отвратительно, всё время катая на языке металлический привкус крови, уже намертво смешавшийся с собственной слюной, был рад до трясучки. Ещё в бытие человеком он слышал от местных лавочников, как славится вино из земель Гусу Лань, какое оно ароматное и сладкое, точно цветочный нектар, и какое у него блаженное послевкусие, но так и не смог попробовать. Вэй Усянь немедленно откупорил его и принюхался, хотя бы так намереваясь почувствовать "вкус". Думать о собственной неполноценности не хотелось – он же не выбирал такую жизнь, но он выбрал её продолжать несмотря на то, что большинство его потребностей изменились. Он научился жить с этим, поэтому хотя бы запах желанного вина несомненно должен его обрадовать. Вино действительно оказалось ароматным и очень мягким на запах. Обычно обострённое и перегруженное обоняние не всегда улавливало нужные вещи, принципиально и немного назло вычленяя из общего фона только потенциальных жертв для кормления, но сейчас оно сделало ему милость, позволяя насладиться в полной мере хотя бы так. Даже стоящий рядом охотник, обыкновенно заостряющий на себе все когнитивные способности Вэй Усяня, как овечий пастух среди стада, отошёл на второй план, не мешая, но дополняя. Ах, если бы он сейчас был полностью сыт, то, возможно, смог бы даже расплакаться из-за такого трогательного момента. Лань Ванцзи выглядел немного встревоженным, наверняка переживая по поводу того, что принёс бесполезную вещь, но она такой не была. Даже если вампир бо́льшее значение придавал необходимым вещам, у него всё ещё была полка со специями, служившая скорее украшением, нежели используемая для практического применения. Вино тоже было той мелочью, делающей Вэй Усяня живее, да и было удивительно наблюдать, как охотник, с которым они периодически сцеплялись как кошка с собакой, проявлял такое внимание. Он всякий раз неодобрительно вздыхал, стоило вампиру вспомнить историю с юности, как они с шиди пьянствовали после отбоя, но всё равно подарил ему вино, которое Вэй Усянь не смог заполучить при жизни. А ещё, кажется, Вэй Усянь стал достаточно наблюдательным, чтобы считывать на бесстрастном лице малейшие перемены. Он всё ещё не обладал достаточной насмотренностью, чтобы получить способность расшифровывать вообще все эмоции, но теперь они сблизились достаточно, чтобы понимать хотя бы их часть. Лань Ванцзи предпочитал выражать заботу поступками, а не словами, вампир видел это во всех проявлениях, больше не чувствуя себя чужеродным и ограниченным. Поразительно, как всего один человек, способен изменить взгляды. Вэй Усянь уже не был одинок, заботясь об А-Юане, но это не мешало ему глубоко закапываться в причинно-следственные связи своих и чужих поступков, которые периодически всплывали в воспоминаниях. Если говорить простым языком, то Вэй Усянь не любил не жизнь – он не любил себя. Бытие монстром оказалось не таким нестерпимым, но не корить себя за малодушие и трусость, за неуверенность... Было нельзя. И если раньше Вэй Усянь постоянно думал о том, как могло всё сложиться, вернись он к родным, то теперь его мысли были заняты лишь тем, как скоро к нему придёт Лань Ванцзи, что он принесёт, во что сегодня поиграть с А-Юанем и какую пакость он сделает подкарауленной навке. Это было странно. Впервые за столь долгий срок, неизбежно оборачивающийся моральным разложением, чувствовать себя нормальным. Конечно, пусть он не осознавал до конца, что в его негативных мыслях вина лежала и на резких словах семьи, копьями обращённых в его сторону, теперь он вообще почти не думал об этом, просто наслаждаясь днями и ночами. – Спасибо, Лань Чжань! – Воскликнул вампир, придумывая что бы такое предложить в следующий раз. Он не хотел выдавать то, насколько на самом деле тронут и смущён, чтобы не показаться глупым, хотя охотник видел его и в более плохом состоянии. И даже если Вэй Усянь после его ухода всё же решится попробовать подаренное вино, чтобы немного сбить с себя это горячее, непривычное ощущение радости – он сделает это один. Прежде чем охотник двинулся дальше в путь, в этот раз получив просьбу о помощи из Илина, они договорились встретиться через пару дней у того места, где, по словам Вэй Усяня, находился новый массив. Он отметил на карте его местоположение, так что проблем со встречей быть не должно, только если вампир снова не будет всё это время не спать и не запутается во времени суток. Вэй Усянь взобрался на крышу тогда, когда месяц своими острыми пиками указывал звёздам путь. Тишина вокруг была привычно наполнена звуками жизнедеятельности обитателей леса и она не была нарушена хлопком от откупоривания кувшина. Вэй Усянь долго наблюдал за тем, как спиртное перекатывается внутри сосуда, позволяя его запаху расправлять сморщенные лёгкие, а затем сделал большой глоток. Ожидаемо, покатав жидкость на языке, Вэй Усянь ничего не почувствовал, только всё та же металлическая горечь, вцепившаяся когтистыми лапами ему в горло. Не могло быть такого, чтобы вампир не знал свои физиологические особенности, но этой ночью ему как никогда хотелось притвориться обычным, позволить потерять бдительность, даже если после его стошнит. Уже чувствуя, как изношенный организм отторгает неприемлемую жидкость, Вэй Усянь пригубил ещё. Всё время пить только кровь было удручающе, естественно, он не жаловался на большинство своих приобретённых способностей и родись он изначально монстром, то вообще не придавал бы этому большого значения. Однако, раньше Вэй Усянь был человеком, поэтому не пить и не есть до сих пор было неприятно, особенно когда вкус человеческой пищи почти исчез из воспоминаний. А ведь ради супа из корней лотоса они с названным братом едва не дрались каждый раз, как миска оказывалась на столе. Его шицзе, до переезда в орден своего павлиньего мужа, часто варила его на ароматном бульоне, заставляя бежать с тренировок сломя голову, лишь бы урвать побольше. Вэй Усянь горько вздохнул, больше не в состоянии сдерживаться, и сильно закашлялся, стараясь поскорее спрыгнуть вниз, чтобы не замарать черепицу. Он зажал рот рукой, но сквозь пальцы всё равно пробивалась наружу чёрно-красная жидкость, стекая вниз по руке и капая на траву. Да уж, сколько не убеждай себя в том, что доля человечности перевешивает остальную часть, но правда, в конце концов, совершенно другая. Он скривился, брезгливо вытирая руку о подол собственной мантии, тоже измазывая её в крови. Но если раньше подобное бы снова запустило механизм самобичевания, то теперь Вэй Усянь почти сразу отпустил это, подумав, что вино оказалось действительно крепким и его стоит хранить повыше, чтобы А-Юань не достал. Вместо этого в голове кружили иные мысли. Интересно, показывал ли Лань Ванцзи свои изобретения ордену? Вэй Усянь создавал их на основании тёмных практик, но служили они во благо, чтобы делать охоту более безопасной. Он не просил прощения у лютых мертвецов и навок, которыми пришлось пожертвовать в процессе, хотя иногда ему и становилось неловко перед душами своих и чужих предков. Узнай его родители, чем он тут занимается прикрываясь благотворительностью, наверняка свалились бы в обморок. Вэй Усянь засмеялся, обворожительной и доброй улыбкой от ответил мерцающим звёздам. Кажется, в последнее время в его пустой голове начинали всплывать давно забытые воспоминания, но он был нисколько не против этого, глядишь, и вспомнит как выглядели его названный брат и сестра. Возможно, даже сможет нарисовать их. Уже послезавтра они встретятся с Лань Ванцзи у оврага, чтобы выследить недругов, посмевших проводить эксперименты на чёрных тварях в безумном желании навредить людям. Вэй Усяню действительно было интересно узнать, что может твориться у человека в душе, насколько сильной должна быть его ненависть, чтобы он решился сотворить такое. Ему хотелось бы задать свои вопросы лично, но если получится изловить недоброжелателей, то их придётся оставить живыми, чтобы отдать под суд. А если они смогут говорить, то непременно растрепают, что Лань Ванцзи связал себя с тёмной тварью и это абсолютно точно уничтожит его идеальную репутацию, а так же повлечёт за собой суровое наказание, ведь нет в этом мире большего греха, чем дружба с нечистым созданием. Вэй Усянь слышал, как другие охотники говорят о Лань Ванцзи с благоговением и бесконечным уважением, как они называют его Ханьгуан-цзюнем, поэтому хотел бы сохранить его достоинство, не позволив ужасной правде всплыть наружу. Он считал, что этот титул ему идеально подходит. Дополнение, существующее чтобы быть: А-Юань: Сянь-гэгэ, сегодня тоже нельзя на улицу? ₍ᐢ. .ᐢ₎ Вэй Усянь: сегодня ещё нельзя, выйдем завтра. А-Юань на следующий день, глядя на то, во что превратился их боковой двор: (❍ᴥ❍) Лань Ванцзи"мысленно": Вэй Ин очень хотел попробовать это вино, он точно меня похвалит₍ᐢᴗ˔ᴗᐢ₎ Позже в ордене: Лань Сичэнь: Ванцзи, случилось что-то хорошее? Ты выглядишь радостным. Лань Ванцзи, которого действительно похвалили: ₍ ᐢ. ༝ .ᐢ₎♡ Вэй Усянь: итак, ты хочешь сказать, что в моём лесу станет ещё больше охотников? Лань Ванцзи: мгм. Вэй Усянь: я собираю вещи, А-Юань, мы уходим.