О дивный новый мир!

      И тут я испугался не хуже, чем когда бежал к матери. Интернет не работал! Ни вай-фай, ни мобильный. Сети вообще не было, как будто кабель перерезали, как это в фильмах бывает! Кто бы что ни говорил, а интернет для человека 21-го века — это все. Это работа, будь ты программист, с утра до ночи сидящий в компьютере, или водитель такси, это развлечения, это связь с друзьями, родными и близкими. И тут нет ни его, ни сети в принципе! Нет, конечно, возможно это последствия аварии, и скоро все восстановят, но чует мое сердечко: это все неспроста.       Так, отставить панику. Что там мама говорила? Ужин? Ужин, ужин, ужин… Да какой к черту ужин?! Тут конец света на улице, куда ужин? Я его просто съесть не смогу. Точно! Огненная ящерица! Он говорил, что что-то знает. Где он там?       Геккон все так же сидел у меня на голове. Кажется, он спал, по крайней мере, когда я аккуратно схватил его за тельце, он отреагировал не сразу, и довольно вяло. Но он быстро пришел в себя и так же, как у кустов взлетел на уровень моих глаз. — Что-то хотел, человек? — он говорил спокойно и размеренно — Ты говорил, что можешь рассказать про то, что происходит в мире, и научить меня быть… Шаманом, как бы это не звучало. — Нормально, правильно звучит. И да, могу. Но не бесплатно. — Да-да, я помню, мана. — Не только. Я хочу стать духом из твоей свиты. — А… — Это значит, что мы свяжем друг друга особенным контрактом, где ты выступаешь в качестве моего патрона, я взамен получаю от тебя ману и определенного рода дары. Естественно, требования и обязанности обоих сторон будут отражены в этом контракте, а гарантом контракта будет тотем. — По мере того, как он говорил, я сел за стол. — Это как у индейцев? — Кто такие индейцы? — Ну, краснокожие коренные жители Америки. У них такие столбы с лицами вырезанными. — Нет, столба мне не нужно. Обычно шаманы создают кулоны, кольца, заколки, браслеты, или другие украшения или, что куда реже, элементы одежды, чтобы всегда мочь использовать всю мощь своего духа. — А почему одежду реже? — Она может износиться, что плохо скажется как на шамане, так и на его духе. — Ладно, хорошо. То есть, ты хочешь стать моим духом. Что для этого нужно? — Обговорить условия контракта, после чего создать тотем — и готово. — И чего же ты хочешь, и что взамен можешь предложить? — Я дух огня со звериными чертами, как ты думаешь… Ах, да, тебе же это, видимо, ни о чем не говорит… Ну, что же, я имею некоторую власть над огнем, а так же способен приобретать физическую форму геккона, если есть мана или тотем, конечно. И ты сможешь пользоваться моими огненными умениями, а как научишься — то и часть моей формы принимать, естественно, тратя на это свою ману. Ну и, конечно, я буду тебя обучать всему, что знаю. — А в замен чего хочешь? — Все просто — раз в два дня я хочу жертву в виде куска древесины с твой кулак, наполненную твоим полным резервом маны. — Звучит так, будто ты где-то явно хочешь меня надуть. Я ведь даже не знаю, насколько быстро мой резерв восстанавливается. А ещё никоим образом не могу проверить правдивость твоих слов. — Что до резерва — так ты уже за тот час, что прошел после полного его мной опустошения, восстановил двадцатую часть, а как научишься медитациями его восполнять — так ещё быстрее будет восстанавливаться. И не беспокойся, я дам тебе отсрочку по жертвоприношениям до тех пор, пока не научишься наполнять древесину маной. Что же до правдивости моих слов… Ну, мои возможности по управлению огнем ты уже мог наблюдать. По поводу остального… Для того, чтобы это проверить — тебе нужно быть полноценным шаманом, а для этого я должен тебя обучить. — И ты хочешь сказать, что ты единственный такой дух на всем белом свете, что я должен раз в два дня ради тебя падать в обморок? — Ну… Не буду лукавить, я не единственный, далеко не единственный. Но других тебе еще искать, чего без должных навыков ты сделать не сможешь. И не факт, что они на такое согласятся. Да и не обязательно заполнять все полностью разом, чтобы в обморок не падать, можно и понемногу это делать. Но, пожалуй, я действительно заломил цену… Раз в пять дней по куску дерева. — Раз в десять. — Десять так десять. Итак, согласен? — Как-то ты легко согласился на десять дней… — Ну, примерно на это я и рассчитывал, на самом деле. — То есть, ты заломил цену в пять раз? — Это называется торги, так что да. — Ладно, если научишь всему и расскажешь, что тут творится в конце концов — я согласен. Но по жертвам, как ты и говорил, мне явно требуется отсрочка, вряд ли я за десять дней этому научусь. — Конечно, без проблем, это так же можно указать в контракте. — Что теперь нужно? — Заключить предварительный контракт, и сделать тотем, после чего закрепить контракт в тотеме. — Какой, кстати, тотем будет правильнее? Кулон, кольцо или еще что-то? — Ах да, мои требования к тотему… Конкретная форма не так важна, но он должен быть стилизован под меня. Куда важнее материалы: это должна быть древесина того дуба, у которого мы встретились, и его глаза должны быть инкрустированы янтарем. — Это где я тебе янтарь возьму? — А я знаю, где вы тут янтарь берете? — Опять «торгуешься»? — Нет, на этот раз нет. Это действительно важная деталь, без которой именно мой тотем будет неполноценным. Для других духов есть иные важные именно для них материалы в тотеме, и если ты захочешь получить их в свою свиту — тебе придется искать эти материалы. — Ладно, я попробую найти… Нужно же немного, правильно? — Да, немного. И ещё одна важная деталь — тотем ты должен создавать сам. — Но… Это ты вовремя сказал, конечно. Но я же не умею вырезать по дереву. И что делать?.. — Как же неудобно, что ты никогда не обучался шаманизму… Ладно, хоть это и неприятно, очень неприятно, и сильно ограничит меня в возможностях воздействия на реальный мир, но возможен временный тотем, пока ты не научишься относительно приемлемо работать с различными материалами. — И из чего должен быть этот временный тотем? — Какая-то фигурка, хотя бы отдаленно напоминающая меня. — Хм… Была у меня еще с детства фигурка ящерицы, сейчас покажу. — Я пошел в свою комнату, у меня там все еще сохранились игрушки с самого детства, там же завалялась одна ядовито-зеленая резиновая ящерица. Ее я и принес геккону. Надо бы узнать его имя наконец.       Когда я принес ему эту ящерицу — он скривился так, будто лимон целиком в один присест съел. Но все-таки ответил: — Сойдет. Огненный Владыка, какой позор… Но делать нечего. Но пообещай мне, что приложишь все усилия, чтобы как можно быстрее научиться работать с деревом. — Я, конечно, постараюсь, но в сложившейся ситуации… В общем, постараюсь. Если ты говоришь, что это важно, значит сделаю. — А свое слово я привык держать, так что действительно постараюсь. — Ну и отлично. — Я, кстати, спросить хотел, как тебя зовут? — Пламенеющий Эйлин. — Я Саша. — Слышал уже. Ладно, давай приступать, быстрее начнем, быстрее закончим, быстрее ты приступишь к важным делам, а дел у тебя сейчас будет невпроворот.       Дальше я следовал всем указаниям Эйлина. В одной руке я держал ту самую резиновую ящерицу, второй мы с гекконом соприкоснулись ладонями. Дальше он проговорил свои требования и обязательства, естественно обговоренные ранее, и я их принял. Отдельным пунктом было то, что этот тотем, а соответственно и контракт временный, с возможностью в дальнейшем перезаключить иной контракт. После чего меня скрутила боль: дух проник внутрь меня, я чувствовал, как жар проходит по руке к ключице, от нее к другой руке, и уже из нее прямо в ящерицу. Кажется, я упал на пол, но я этого не почувствовал, настолько больно мне было.       Кажется, я кричал… Боль пронизывала каждый миллиметр пути духа. Как удивительно, что за какие-то часы я прошел путь от неверия в сверхъестественное до становления шаманом. А от пути духа боль распространялась дальше по телу. А скоро начнется мое обучение. Боль, боль, боль, боль, боль. Как, однако, ясно мыслится, когда тебя пронизывает такая невероятная боль, будто сознание отделяется от тела. Ты все еще чувствуешь эту боль, но она проходит где-то там, мимо тебя. Боль, боль, боль, боль. Будто варят заживо, ей богу. Но вот она вдруг начала уменьшаться, кажется, на меня положили что-то холодное, а вместе с ней уходила и отрешённость от боли, и стало настолько невыносимо больно, что я просто отключился.