Разными способами об одном и том же

      Сколько бы Дэмиена не учили сражаться красиво, он все ещё умел играть грязно и, небеса, если бы это не было настолько восхитительным, Тим бы это ненавидел.       Но это было восхитительно. Так что такие моменты оставляли старшего где-то между удивлённым раздражением и весёлым обожанием, потому что… ну, потому что это был Дэмиен. Его было также легко обожать, как было легко и ненавидеть. Тим хорошо это выучил.       В боевых привычках Робина была одна немаловажная и очень ощутимая деталь: если он во время любого вида соревнования, неважно, спарринг это был или нет, проигрывал, он совершенно серьезно начинал скалить зубы и кусаться.       Это было бы почти смешно, если бы все члены семьи — включая Брюса — не могли похвастаться внушительными синяками от его зубов в своё время. У Джейсона даже, кажется, остался небольшой шрам на руке, прямо на сгибе.       У самого Тима до этого однажды тоже почти дошло; на боку у нижних ребер укус — очень болезненный, между прочим! — зажил неохотно, но, к счастью, бесследно. Хотя, в защиту Дэмиена, когда во время спарринга кусали его — Касс однажды так сделала, чисто из спортивного интереса — он на это даже не ворчал. Но годам к четырнадцати прекратил, хоть шутки не заканчивались до сих пор.       — Ты знаешь, я совершенно не против, чтобы твои зубы…       — Ради всего святого! — воскликнул Дэмиен, выходя из боевой стойки. — Семь лет уже прошло! Семь!       — А память свежа, — фыркнул Тим. — Я просто хотел сказать, что еще один такой раз мои ребра…       — Еще одно слово, и я укушу тебя именно туда просто назло.       — Вот об этом я и говорю, — наигранно пожаловался парень, но послушно перестал — по лицу младшего было видно, что сейчас из-за детских привычек ему было несколько неловко, и Тим не стал на это давить. — Руку побереги, — попросил он уже серьезнее, и юноша вернулся в стойку снова.       — А ты ребра.       — Да ну тебя, я ничего не сказал же.       Дэмиен хмыкнул себе под нос, но не ответил — и нанес первый удар.       Пора кусаний прошла, как прошло время и почти жестоких драк, которые оба прикрывали словом «тренировка», хотя им никто не верил. Сейчас же, спустя столько лет, спарринг был просто спаррингом, а не попыткой доказать свою силу, сопричастность; просто механика. Разминка.       Немного любования, может, и совсем немного попыткой друг перед другом покрасоваться, но не часто — и точно уж не в бэтпещере, где чужие глаза и уши были буквально на каждом шагу.       Да, вдруг понял Тим уворачиваясь и подныривая под чужую руку, он никогда бы не подумал, что когда-то пещера под поместьем станет для него такой непривычной, слишком большой, гулкой; их с Дэмиеном, хоть тоже габаритами могла похвастаться, все-таки была компактнее — и роднее.       — Эхо тут, — словно прочитал его мысли юноша, отскакивая и перекатываясь, — невероятное.       — И все огромным кажется, — согласился старший, — у тебя нет такого ощущения?       Робин уклончиво хмыкнул, не отвечая, и перехватил его удар, переводя импульс движения вверх, тут же толкая Тима и пытаясь свалить его с ног.       Брюс вызвал всех на очередное дело, определенно обещавшее затянуться на несколько дней, и им пришлось остаться в поместье и временно перевезти в него же животных, чтобы не разрываться между ими и работой — что было морокой еще той. Непривычно-привычно длинные коридоры и тишина почти везде в здании немного сбивали с толку, хоть и были выученными до последнего мгновения.       Внезапно ужины стали невероятно шумными — присоединившиеся Дик со Стеф и Дьюк радостно делились между собой событиями последних недель; теперь, занимаясь своими делами, можно было натолкнуться не только друг на друга, но и на Альфреда, даже на Брюса — пусть за последние несколько дней это и произошло только один раз.       Это не было плохим — ни в коем случае — просто, куда бы он ни пошел, везде было ощущение вернувшегося детства, хотя и не того, которое многие представляют при этом слове.       Внезапный удар в лодыжку выбил Тима из колеи на мгновение, и этого хватило, чтобы Дэмиен его повалил и не особо грациозно плюхнулся сверху, и вскинул бровь.       — Ты медленный.       — Пытался беречь ребра, — засмеялся старший и расслабился. — Задумался просто, — признался он, — что и поместье, и пещера стали какими-то… не то чтобы непривычными, просто…       — Далекими? — подсказал юноша, и понимание на его лице дало Тиму увидеть, что он чувствовал это тоже.       — Пожалуй, — согласился он, и взгляд Дэмиена смягчился; он вздохнул — внезапно глубоко, все еще не слезая с его бедер, словно их короткий спарринг вымотал его, хотя, зная его выносливость, старший почувствовал что дело в чем-то другом. Он нахмурился, приподнимаясь на локтях.       — Ты в порядке? — Тим скользнул взглядом по чужому телу, руке — и напряженное плечо, хоть парень и помнил, что не задевал его, заставило его взволнованно вскинуть голову. — Только не говори, что ты сейчас шов сорвал.       Дэмиен глянул на него совершенно по-Дэмиенски и усмехнулся.       — Я определенно не сорвал шов.       — Вставай, — фыркнул старший, легко пихая младшего в ногу, — будем тебя чинить. Господи, у тебя все давно должно было зарасти, какого хрена вообще.       — Мое плечо так не считает.       Тим проворчал что-то о своенравности не только Робина, но и каждой части его тела, и поспешно направился в сторону медпункта — теперь он отчетливо видел тонкой струйкой стекающую из раны кровь.       — Прекрати паниковать, — снисходительно попросил Дэмиен, когда парень, остановив кровотечение и обеззаразив рану, принялся торопливо искать иглу, все это время выглядя тревожным настолько, словно это был не шов, а открытый перелом или что-то вроде него.       — Не прекращу, — наигранно-капризно ответил Тим. — У меня даже в паспорте вторым именем написано: профессиональный паникер.       — «Джексон» у тебя в паспорте написано.       — Ну, я же говорю.       Укол обезболивающего под полураздраженное бормотание: «Не собираюсь я тебя на живую шить, даже не думай, » заставил Дэмиена закатить глаза; впрочем, замечание старшего о том, что и медотсек был неприлично большой, отвлекло его от копошений Тима над его плечом.       Он окинул взглядом потолок, шкафчики и холодильник, пустые койки и сложенные ширмы, размышляя над тем, что да — пещера отца и впрямь стала для него непривычно далекой, такой же, как и убежище его деда; только, в отличие от последнего, она была своеобразной, едва ли недостижимой мечтой когда-то, право на которую он должен был заслужить.       Как и Тим, впрочем, понял юноша, он тоже сюда — отчасти — стремился в своем детстве и, наверное, поэтому им так странно было ощущать некогда едва ли не священное место таким отдаленным.       — Забавно, что здесь все и началось, а? — подал голос старший, перерезая нитку и нанося антибактериальную мазь.       — Ты мысли научился читать?       — Нет, — засмеялся парень, — просто на динозавра посмотрел и вспомнил, как ты меня с него спихнул.       Дэмиен загудел поворачиваясь в его сторону — помимо легкого беспокойства, на лице Тима была мягкая, задумчивая полуулыбка. Они встретились взглядами, и улыбка стала еще и чуть насмешливой.       — Пожалуйста, не сорви шов еще раз. Я отказываюсь спарринговать с тобой до тех пор, пока мы его не снимем, плюс еще несколько дней сверху.       — Я возьму на слабо Стефани, — фыркнул младший.       — Только попробуй, — Тим ткнул его в здоровую руку и принялся убирать медикаменты, — я все ей скажу, даже не надейся.       Дэмиен закатил на это глаза, но не стал спорить; вместо этого он скользнул взглядом по тому самому динозавру, одной своей лапой виднеющемуся с его угла обзора, и ощутил подкатывающий к горлу застарелый стыд.       — Я знаю это выражение лица, — снова толкнул его в плечо Тим и сел рядом, ласково сжимая его ладонь в своей, — паниковать это моя работа, вообще-то.       — Я не паникую.       — Укушу.       — А это уже моя работа.       Старший засмеялся, нежно обводя его костяшки, массируя пальцы и суставы; легкая улыбка так и осталась на его губах, когда смех отзвучал.       — Забавно, что все здесь и началось, — повторил он чуть погодя, мягко большим пальцем потирая пятнышко от ожога на его коже. Дэмиен пододвинулся к нему чуть ближе.       — И что это место для нас обоих было своеобразной целью и мечтой.       Движения остановились — и юноша обернулся на замершего Тима, слепо пялящегося на его ладонь.       — …ты прав, — пораженным голосом признал он, и его расширившиеся глаза вызвали у младшего фырк.       — Только не этот твой синий экран смерти, пожалуйста.       Старший пару раз беспомощно открыл рот, силясь что-то сказать, и только когда Дэмиен высвободил свою руку и вместо этого стиснул его ладонь, ахнул:       — Подумай об этом! Мы оба на самом деле — не столько в пещеру, сколько к Брюсу, но какая вообще — стремились… — он замолчал на мгновение, внутри его глаз калейдоскопом сменились сразу десятки мыслей, и выражение странного отчаяния озарило его лицо. — Почему это не сроднило нас с самого начала? — тише спросил он, поворачиваясь к Дэмиену, и младший сжал его руку. — То есть, окей, я знаю почему, но почему?       — Ну, — нахмурился юноша, — это сроднило нас потом, не убирай это из уравнения.       — Да, но…       — Мое воспитание, возлюбленный, — начал Дэмиен, но Тим прервал его.       — Именно, но поэтому… я имею ввиду, — он махнул свободной рукой, — подумай о том, что наши родители похожи, нет?       — Тем, что они эмоционально недоступные? — вскинул бровь младший. — Возможно.       — Это, и то, что мы могли получить все что хотели, кроме человеческого отношения.       — Тоже, — согласился юноша. — Только твоих не было рядом с тобой почти все твое детство и юношество — хотя отца, в моем случае, тоже — а меня растили как живое оружие и как принца одновременно.       — И мы оба из-за этого были одержимы Бэтменом, — севшим голосом заметил Тим.       — Пожалуй, — признал Дэмиен. — Я не совсем понимаю, почему это так удивляет тебя, хабиби. Я имею ввиду, эмоционально-недоступные родители были у всех в этой семье, кроме, пожалуй, Ричарда.       — И Дьюка.       — И отца, как ни странно.       — Да, — фыркнул Тим. — Просто… мы оба взяли роль, в которой нас даже не хотели? Я имею ввиду. Я навязался Брюсу. Тебя привела Талия. И, после смерти Джея… мы даже, скорее, навязались Бэтмену, а не Брюсу, в нем было больше боевой машины, чем человека… и он был очень отдален от нас с самого начала, — старший нахмурился. — Я не понимаю.       — Ты судишь исходя из многих прошедших лет, — возразил Дэмиен, — из опыта общения и осмысления, а не из травмы, которую мы с Ричардом нанесли тебе тогда. Не могу сказать, — признался он, — что и у меня не было травмы, когда мать передала меня отцу.       — Определенно, — согласился Тим, — это было неизбежно, — он вздохнул, запустив руку в волосы, и поджал губы. — А начали мы с того, что пещера была для нас точкой отсчета.       — И это было приятной мыслью.       — Так до сих пор и есть, — старший мягко перехватил его руку в свою, вновь принимаясь ее гладить, — просто забавно как много параллелей привели нас сюда? Даже — если точнее — какая альтернатива могла бы быть?       — Несмотря на прошлое, меня устраивает эта, — усмехнулся Дэмиен, прислоняясь плечом к чужому плечу.       — Меня тоже, — ответил Тим, и, легко пихнув юношу, улыбнулся: — Я люблю тебя.       — Несмотря на то, что я тебя все еще за ребра укусить могу?       — Это бонус.