Разными способами об одном и том же

      Он скорее почувствовал, чем услышал, как в кухню кто-то зашел — и замер у дверей, начиная взглядом сверлить дырку в его затылке. Из гостиной послышался смех, включившаяся на полную катушку «Last Christmas», возмущенные крики с просьбами сделать потише, и музыка притихла, хоть Тим ее все равно и слышал.       Затянулась шекспировская пауза.       — Что ты делаешь? — наконец поинтересовался Джейсон, все еще стоя в дверях.       — Пытаюсь заставить кофе завариваться по-быстрее.       — Одним своим взглядом? — уточнил старший, явно беззвучно посмеиваясь. Тим не шелохнулся.       — Что-то не так?       — Альфред приготовил целую бадью горячего шоколада, зачем тебе кофе, чудище?       — Если я сейчас им не заправлюсь, я усну, — пробормотал парень, все еще пристально пялясь на турку с уютно булькающим напитком. — Шоколад успеется.       — Как будто мы тебе дадим заснуть, — фыркнул Джейсон и все-таки подошел ближе, тоже заглядывая в кофе. Ничего интересного там не найдя, он дернул белый помпон на шапке Тима, — ты же знаешь, что в такой компании это чревато последствиями.       Парень перевел на него взгляд, который явно обозначал что да, он знает, и снял с огня турку, начиная бултыхать в ней ложкой.       — Кто врубил рождественский плейлист на такую громкость?       — Дик, конечно, — фыркнул Колпак, роясь по шкафам, — как будто ты этого ребенка не знаешь.       — Музыку тоже он подбирал, да?       — Ну естественно.       — О боже.       Джейсон засмеялся, вытаскивая из заначки пакет с зефиром и поправляя надетые на голову рога.       — Пошли, пока нас не потеряли, — позвал он, пока Тим медленно переливал кофе в свою кружку. В нее, по меньшей мере, могло уместиться две турки, но старший решил об этом не упоминать, чтобы не вдохновлять кое-кого на повторное заваривание кофе, которое займет еще некоторое время. Стоило парню закончить, как Колпак подхватил его под локоть и потащил в гостиную.       Собрать всю семью было делом почти невыполнимым, но в праздники это удавалось буквально рождественским чудом: Касс и Стеф уютным клубочком свернулись в кресле, обернувшись одним пледом; Барбара с Диком устроились в кресле на двоих — мужчина шутливо пытался стащить из чужой кружки маршмэллоу, пока Оракул от него отбивалась — оба смеялись так ярко, что это грело Тиму сердце. Брюс, на своем привычном кресле, на соседнем — Альфред, и оба с одинаково любящими выражениями лиц. Какао в руках у отца уже не было, так что скорее всего мужчину ограбила Кассандра — хотя мог и Дик, тут уж как знать. Джейсон плюхнулся на диван, закидывая ноги на пуф и с треском открывая пакет зефира, тут же половину и поглощая. Музыка сменилась на другую, чуть более спокойную — как раз в такт мерцающим гирляндам.       Знакомые теплые руки мягко направили его вниз и в сторону, прямо на тот же диван.       — Ты и правда засыпаешь, — тихо заметил Дэмиен, стоило Тиму сесть, — может, стоило отоспаться хоть немного? Все равно никто до утра отсюда не сдвинется.       — Так неинтересно будет, — улыбнулся Тим, откидываясь на спинку, отхлебывая кофе, — к тому же, — качнул он кружкой, — это ненадолго. Дай мне пятнадцать минут и я снова в строю.       Робин неразборчиво пробормотал себе что-то под нос и потянулся к своему горячему шоколаду, с уютом прижимаясь к чужому боку — так было прекрасно видно всю комнату и всех ее обитателей.       — К тому же, кажется, я не единственный, кто спит на ходу, — заметил Тим, кивая в сторону Кассандры.       — Она две минуты назад швырнула в Дика леденцом, не верь ей.       Старший засмеялся — и вновь пригубил свой кофе. Он надеялся, что напиток сработает прежде чем полумрак и мягко переливающиеся гирлянды его сморят.       Дэмиен подтащил к себе плед — и Джейсон тут же вцепился в него с другой стороны, и они некоторое время перетягивали его, пока старший его все-таки не отпустил, да и потом Робин вяло ворчал на Колпака, уже закутывая их с Тимом в покрывало.       Дик продолжал крутить новогодний плейлист, Барбара с Альфредом обсуждали рождественскую суматоху в Готэме, Брюс спустился встретить Селину — в веселой возне неразборчиво бубнил забытый всеми телевизор.       Не совсем все смогли присоединиться — Кейт праздновала со своей возлюбленной, Дьюк тусовался с друзьями, обещая приобщиться к семейному празднику на следующий день, Люк был с семьей, — но от каждого из них все равно прилетело по поздравлению и мему, и по просьбе не развалить особняк совместными усилиями.       Тим задумчиво прищурился, когда музыка в очередной раз сменилась и перевел взгляд на прижавшегося к нему Дэмиена.       — Это что, песня Эльзы?       Юноша мученически взглянул на него — и да, это была песня Эльзы.       — Пока ты готовил кофе, Ричард ее уже включал.       — И я уверен, что у него она не одна.       — Конечно нет.       — Эй, неразлучники! — весело окрикнул их Дик, и, стоило им повернуться к нему с одинаково кислыми — нарочно, конечно — лицами, как он ткнул в пространство над ними. — Забыл вас сразу предупредить.       — Омела, — бесцветно резюмировал Тим, когда поднял глаза наверх и заметил прикрепленную к картинной раме веточку с белыми ягодами.       — Это была не моя идея, — попытался откреститься Найтвинг, но ему, разумеется, никто не поверил, — все равно все знают, где вы постоянно садитесь, — он усмехнулся и уже мягче заметил: — Вы в детстве дрались за это место.       — Не помню ничего такого, — невозмутимо откликнулся Красный Робин, когда смутившийся Дэмиен уткнулся в свою чашку, — и вообще, омела над вами тоже висит.       — А вот это уже моя идея, — радостно подтвердил Дик, тут же поворачиваясь к Барбаре — и девушка обхватила ладонью его лицо и со смехом отвернула порывавшегося поцеловать ее мужчину. Тим повернулся к Дэмиену, но тот чуть заметно качнул головой, и старший только прижался губами к его виску, тут же показывая язык весело закатывающей на них глаза Стеф.       — Не всем же быть такими бесстыжими, как Ричарду, — согласился Робин, явно заметив жест Бэтгерл, и та заразительно рассмеялась, заставляя прислонившуюся к ней Касс тоже улыбнуться. Дик шутливо надул губы.       — Я кину в вас омелой просто потому что я могу.       — И это все равно ничего не изменит, — фыркнул Тим, отставляя кружку из-под кофе и потягиваясь, — ну вот, я снова бодр и весел. Кому еще кофейку?       — Сиди, — прогудел Дэмиен, обвивая его за руку и пригвождая к месту, — лучше возьми какао.       Старший, посмеиваясь, взял с подноса рассчитанную на него чашку и прижал юношу к себе крепче, следя за тем, как Джейсон перекидывался елочным шариком с Барбарой. Снова сменилась музыка — и вместо «Let it go» заиграла выученная уже наизусть «All I Want for Christmas Is You», и Тим замурлыкал ее себе под нос на пару с Диком.       Стефани взглянула на него — долго, мягко, и парень ответил ей улыбкой. Когда-то давно они оба под эту же песню встречали Рождество — и оба тогда верили, что это и была любовь; Тим любил ее — невероятно, по-настоящему; но давно — и, возможно, на самом деле никогда — не романтически. Их ли ошибки, которые они делали в детстве, или то, что было на самом деле невероятной дружбой, которую они, одинокие и брошенные дети, тогда приняли за любовь, поменяло их взгляды на их чувства и самым забавным и трогательным из этого была неизменность этой песни в этот праздник — и то, что они все еще были вместе, пусть и в другом ключе.       Они были друзьями — еще более крепкими, чем когда-либо, — семьей (и пусть Брюс официально Стефани не удочерял, это им не мешало), но под эту песню Тим сидел теперь с Дэмиеном, Стефани — с Кассандрой (и кто их знает, в каком ключе? Не Тим). Даже в их шестнадцать они не задумывали их отношения как вечные — они, все же, были реалистами, — но это все равно было немного забавно и капельку трогательно, словно это было в другой жизни. Словно это были совсем другие люди.       (Спустя столько лет, Тим видел — да, сейчас они действительно были совсем другими людьми; они менялись так быстро и стремительно и, что самое страшное, так незаметно для самих себя, что он не знал, кем будет завтра).       Дэмиен у него под боком шевельнулся и сжал его руку крепче — и только теперь Красный Робин понял, что он все это время шептал ему в волосы слова песни, погрузившись в свои мысли, и что у юноши при этом ярко покраснели кончики ушей.       Их со Стеф ситуация не должна быть шаблоном, он знал это, но почему-то страх, что их с Дэмиеном — тоже Рождество, та же песня — отношения пойдут по той же тропе настиг его, и он не хотел этого отчаянно; он наслаждался тем, что у них было, вынеся из жизни множество уроков, уже способный различить минутное увлечение, дружбу и любовь, но у него не было гарантии — что будет завтра? Кем он будет завтра? Все менялось, и почему бы их с юношей отношениям остаться теми же, что и сегодня?       — Дэми, — раздался внезапно голос Стеф, и Тим вздрогнул, выныривая из собственной непонятной ему полутревоги, — скажи этому придурку, что любишь его, а то он сейчас окончательно отключится.       Парень повернулся к Бэтгерл — и та ответила ему серьезным, понимающим взглядом, — и он понял, что она знала, о чем он думал.       — Тим, — сказала она, мягко и тепло, — мы были детьми. Подростками. Тебе двадцать пять и Дэмиен буквально твой жених. Мы много наворотили, и мало что сделали, чтобы это исправить, а когда исправили, — она взмахнула рукой и улыбнулась — ярко и насмешливо, — мы смогли посмотреть на нас объективно. Я понимаю, что существуют люди, которые до старости живут со своей подростковой любовью, но в гораздо больших случаях этого не случается — и это нормально. Это не… не знаю, приговор? Боже, девять лет прошло, — засмеялась она, — а ты все еще тот же тревожный мальчишка, некоторые вещи неизменны.       Тим на секунду потерялся — потому что Стеф, безусловно, была права, — но девушка вдруг залихватски засвистела, а через секунду его ласково обхватили за лицо и поцеловали.       Дэмиен отстранился, глядя на него с таким выражением лица, как будто он был дураком — и так, вообще-то, и было — и чуть насмешливо заметил, вопреки этому сохраняя серьезность внутри своих глаз:       — Если ты думаешь, что я тебя вот так легко возьму и отпущу, то ты глубоко ошибаешься, — он щекотно провел большим пальцем под глазом и улыбнулся краешком губ, — ты застрял со мной надолго.       Тим сомкнул веки, и ворчание Джея о «двух неразлучниках» на мгновение отвлекло его от ответа.       — Я рад этому, — пробормотал он, сглотнув, — больше всего на свете.       Дэмиен вновь погладил его по лицу и, прижавшись ближе, вновь устроился на его плече, обвив руками Тима за талию. Парень знал, что даже на глазах семьи младший еще не был готов так явно демонстрировать свои чувства, сколько бы лет не прошло, и что этот разговор они еще продолжат — а пока юноша на самом деле не отлипнет от него до самого конца семейной встречи, своим теплом стараясь дать необходимое чувство комфорта и причастности.       — Что-то Брюс долго не идет, — фыркнул Дик, посылая в их сторону нежный взгляд.       — Стоят с Селиной флиртуют, — ухмыльнулась Стеф, — будто ты их не знаешь.       — Ой, не напоминай, — попросил Джейсон, содрогнувшись, — помнишь тот ужасный флирт, который мы все на рации слышали? Это было вообще не той информацией, которая мне была нужна.       Дик захохотал — к нему присоединились все, и даже Альфред тихо посмеивался себе в усы.       — Любовь моя, — прошептал Дэмиен, в безопасном шуме чужого смеха, — тебе стоит обсудить это с терапевтом.       — Да, — тихо согласился Тим, осторожно снимая чужую ладонь со своего пояса и сжимая в своей, и принимаясь нежно ее массировать, — я сделаю.       — А то, что ты мне три минуты подряд в любви песней признавался, я тебе еще припомню, — пообещал юноша, и старший рассмеялся.       — Жду не дождусь, — пробормотал он в чужие волосы, и Дэмиен только стиснул его крепче.