Перерождение в двуглавую змею? Импостер среди нас

Глава 7. Урок по биологии

Третий-четвертый месяц со дня рождения. Год ??? — Тихо! — Злобно прошипел огромный белый змей на Аст’дзола — двухцветного змееныша. Непослушный, гиперактивный змееныш свернулся в клубок и спрятал голову под телом. — Не хочу учиться! Это скучно! Очень скучно! Давайте лучше поиграем! — Хватит ныть! — недовольно прошипел отец, склеив хвосты и подняв около метрового змееныша кверху хвостом. — Мне тоже в своё время не нравилось учиться! Меня тоже заставляли! Теперь ваша очередь страдать. Это сейчас вы думаете, учеба бесполезна, а когда вырастете, будете благодарны. А когда своих детёнышей будете обучать, тогда и отыграетесь на них, — от последней фразы в голосе белой змеи слышалось ехидство. — Не хочу! Сложно! Я не понимаю эти глупые цифры! Не понимаю, как их складывать и вычитать! — ныл вечно весёлый серпент, подвешенный в вертикальном положении. — Все очень просто! — вмешалась в разговор отличница. — Представь, у тебя три крысы. Одну ты съел. Сколько у тебя осталось крыс? — Мы зайцев ели! — Было сказано пре… — однако малышке Лис’дзар не дали договорить. — Пожалуйста, хватит математики! У меня голова болит от математики! Давайте учиться чему-нибудь другому. — перебила крошку, старшая сестра Сен’дзал — серпент с ослепительной белой чешуёй. У малышки Лис’дзар в радиоактивных глазах засверкали искры. — Да, хватит математики! Можно урок истории? Нет, лучше литературы! Как насчёт астрономии? Алхимии и химии? — Последние варианты ещё сложней математики! Только ты у нас такая умная. Мы простые серпенты, для нас это что-то непостижимое! — высказалась старшая сестра Сен’дзал.  — Вы все занимаетесь ерундой! Если и есть полезные занятия, то это уроки магии! — высказался вечно злой и недовольный серпент, обращаясь в первую очередь не к братьям и сестрам, а к родителям. — Хватит, Кира. Родителям лучше известно, чему нас обучать, — прожигая взглядом, вымолвил первый вылупившийся серпент. Исса — старший ребёнок в серпентской семье. Он самый большой из нас, а цвет чешуи темнее мрака. Исса заботливый, чрезмерно послушный и дисциплинированный. Он во всем слушается родителей. — Кира, опять ты за своё?! — не выдержал отец, высвободив из хватки Аст’дзола, и удрученно прошипев. — сколько раз мы говорили об этом?  — А я продолжу настаивать! Единственное, что нам по-настоящему полезно сейчас, это магия! — Я на стороне Киры. Почему вы не хотите учить нас основам? Все началось с Киры, затем я добавил несколько слов, после Аст’дзол проникся желанием сменить скучную математику на весёлую магию и вот уже вся пещера гудит об уроках магии. Из змеят лишь первый серпент Исса остался на стороне родителей и пытался погасить наш митинг. — Довольно! — в гневе прошипел белый змей и ударил хвостом по каменному полу, оставив после себя несколько сантиметровую траншею в форме хвоста. — Нет, значит нет!  — Опять одно и тоже. Вы не выпускаете нас на улицу! Не учите магии! А ещё постоянно уползаете от вопросов. Нам нужны ответы и свобода! — глава повстанцев — самый неприятный серпент и по совместимости мой сиамский близнец вновь разжег пожар повстанческого настроения. Киру мало кто любит, но стоит враждебному ко всем серпенту поднять волнующую каждого тему, как змеята активно начинали сплачиваться. — Магия! Я много читала, но так и не поняла. Хочу послушать от вас о магии. Пожалуйста! — надавила на жалость маленькая черная змейка Лис’дзар. — Хочу на улицу! Мы постоянно в пещере, а хочется поползать по новым местам, — высказала свое желание старшая сестра Сен’дзал, стараясь при лунном свете блеснуть белыми чешуйками. — Да! — поддержала всех за компанию средняя сестра с черным верхом и белым брюхом. — Хватит! Родителям лучше известно… — не успел Исса договорить, как увидел метод подавления митинга. Отец двигал хвостом очень быстро, но нежно, любя, щелкнув нас по головам. Что обидно, каждому, кроме Иссы досталось от папы по разу, а мы получили два удара, по одному на каждую голову. Сильной боли не было, однако было неприятно, чего не скажешь о Кире, что переполнялась злобой внутри, но никак не выражала это внешне. — Почему нас дважды? Мы чувствуем одну боль на двоих! — Для профилактики, — ответил папа на мою жалобу. — Это ничего не меняет. Мы будем повторять глупую сценку раз за разом, пока не получим ответы. Неужели так сложно ответить? Неужели так сложно научить основам магии? Родители посмотрели друг на друга. На этот раз ответила мама. — Поймите, ну нельзя развивать ядро магии в столь юном возрасте. Единственное, чему могу научить, так это охватывать предметы аурой. — Почему нельзя? — Потому что нельзя! — это не ответ. — Хватит, Кира. У родителей должна быть весомая причина, почему нам не рассказывают. Когда подрастём, нам ведь обязательно расскажут? — пробуя воздух на вкус, Исса уставился на родителей. — Это для вашего блага. Сейчас все, что вам надо знать, это то, что магия чрезмерно опасна. Всё, хватит о магии! Чтобы ни слова больше не было произнесено про магию. Вот когда исполниться один год, тогда и поговорим. — Лива посмотрел на черного серпента, — какие ещё занятия мы можем добавить помимо тех, что уже есть? — Помимо серпентского есть еще два обязательных для изучения языка. Впрочем, нам бы сначала с серпентским решить проблемы, — посмотрел черный серпент на некоторых двоечников. — геометрия будет слишком сложной, так как навыки ловкости, управления хвостом и использования духовной энергии/воли ниже любого допустимого уровня, не говоря о том, что у них ещё с математикой проблемы. По изобразительному искусству можно ввести уроки. Биология… Ол’Дессо продолжила бы перечислять, если бы не раздался шипящий голос. — Пусть будет биология! — Что такое биология? Это что-то весёлое? — приблизился к маме двухцветный любопытный серпент.  — Я читала про биологию! Это очень интересно! Биология — это… — Ясно, — не успела Лис’дзар договорить, как двухцветный серпент Аст’дзол повесил мордочку и с разочарованием отполз от родителей. — Если это интересно Лис’дзар, то это будет что-то очень скучное. — Неправда! Биология — очень интересная наука! К примеру, ты знал, что склизкие лягушки на самом деле слизни, а вовсе не лягушки. Их ошибочно путают с кислотными лягушками, так как серпенты в первую очередь используют обоняние, а слизни подражают запаху настоящих кислотных лягушек тем самым привл… — Нудятина! — прошипел Аст’дзол. — Какой смысл нам знать о не водящихся здесь лягушках? — спросил Сен’дзал. — Мы планируем вернуться на родину, когда вы подрастете. — сказал отец — белый серпент. — Мне давно хотелось поднять одну тему, но раньше не получалось, так как многие плохо понимали серпентский. Но сейчас, раз мы решили заняться биологией, то неплохо было бы вернуться к этой теме, — сказала мама, оценив степень заинтересованности. — Кто знает, почему у некоторых из вас так сильно различаются имена? — Я знаю! Я знаю! Это пото… Черный серпент хвостом закрыл пасть Лис’дзар. — Я знаю, что ты знаешь, дай лучше другим ответить. Когда мама убрала хвост, Лис’дзар удрученно произнесла: хорошо. Исса, Сен’дзал, Аст’дзол пересматривались, не зная, что ответить. — Какие вы идиоты! Совершенно не можете мыслить логически,  — не скрывая неприязни, прошипел Кира. — Кира, так нельзя говорить. Извинись! — Не буду.  — проигнорировал меня злой близнец. — Он очень сожалеет. Он не хотел вас обидеть. — Кто-то опять захотел получить наказания за колючий язык? — пронзающий взгляд отца пугал. — Почему помимо второй головы наказания должен получать, и я? Говорит гадости Кира! Это не справедливо! — Роши не виноват! Это всё Кира! — первым поддержал меня старший черный серпент Исса. — Несправедливо, что говорит гадости Кира, а Роши приходиться получать за компанию, — поддержала меня маленькая Лис’дзар. — Кира бука! — поддержал всех двухцветный Аст’дзол. Мама обвела хвостом белого взрослого серпента, — Я знаю, как наказать Киру, не затрагивая Роши. — чёрный серпент посмотрел на Киру. — Кто-то явно хочет вместо дневного сна учиться. Для начала, если такой умный, то ответь на мой предыдущий вопрос. Кира, недовольно прошипев, вытащил раздвоенный зеленый язык, после начал говорить.  — Отличие в именах из-за полового признака. — Половой признак? Это что такое? — спросил белый серпент Сен’дзал. — Это цвет чешуи? — спросил Исса. — Можно? Можно мне ответить? — стремилась блеснуть знаниями малышка Лис’дзар. — Хорошо, это ты знаешь. Теперь расскажи о половых различиях. Эта черная тварь издевается! Откуда мне знать, как эти слова звучат по серпентски? Слова «половые признаки» были услышаны мной от Роши, а тот услышал это от Лис’дзар. Мне достаточно знать, что я мужик с двумя членами. Хотя, они капец, маленькие и инородные. Не член, а два вывернутых бледно-зеленых носка — омерзительно! — Я все ещё жду ответа. — Я могу ответить! Пожалуйста! Можно мне ответить? Пожалуйста?! — Кира?  — Я не знаю, как эти слова звучат и пишутся! Короче, у основания хвоста в дырке есть две… палки, ветки, трубочки… не знаю, как это слово называется! В общем, у одних серпентов они есть, у других нет! У меня они есть! Змеята начали перешептываться на серпентском. — Допустим, что-то вы смогли разузнать от Лис’дзар. Ещё есть отличия?  — Нет. — Роши, есть что добавить? — Запах, имя и… те две штуки в дыре у основания хвоста. Ещё могу предположить размер серпента. — Намного лучше, но… — мама остановилась, так как заметила, что вытворяют Аст’дзол, Сен’дзал и Исса. — Я больше вас размерами, но почему у меня такие маленькие? Они едва вылезают, а у вас… — Жаловался Исса, сравнивая взглядом размеры вытащенных из клоаки приборов. У Иссы гемипенисы очень маленькие. Такие же, как и у меня. Они едва виднеются снаружи, а ещё бледные, с закругленным кончиком. А вот у Сен’дзала и Аст’дзола… Не похоже, что им, в отличие от нас, приходилось напрягаться, чтобы вытащить гемипенисы. У них большие ярко-зелёные трубочки, у которых есть небольшие заостренные шипики по всей длине ствола. Казалось, эти шипы готовы вонзиться в плоть и ввести в организм яд. Конечно, я многое знал о змеях, но одно дело знать, другое различать. Неудивительно, почему перепутал самца и самку. Теперь это объясняет, почему мои гемипенисы едва вылезают наружу, хотя стараешься вытащить их изо всех сил. Они вовсе не предназначены для проникновения и вообще эти отростки называются гемиклиторами. Они чем-то схожи с гемипенисами самцов, только размерами значительно меньше. Что за херня? Что за мерзость они вытащили из брюшной полости у анального отверстия? Омерзительно! Колючая мерзость с шипиками! Как они не проткнули себе внутренности? Мама… получается черный серпент, к которому я относился как к матери на самом деле отец. Самый большой белый серпент Лива — мама. Тогда получается! Черный серпент Исса — самка. А я считал её за самца. Я — самка. Сен’дзал, Аст’дзол и Лис’дзар не сестры, а братья. До сего дня у меня не было возможности, чтобы усомниться в своих предположениях. Для начала в серпентском языке слова не склоняются по родам, а голос шипения у всех одинаковый. Поэтому отличить самку и самца по манере речи и голосу невозможно. С момента рождения никто не вытаскивал гемипенисы наружу. Во-первых, для этого надо напрячься. Во-вторых, гемипенисы нужны только для спаривания и, похоже, прямо сейчас они не могут выполнить свое единственное предназначения в связи с тем, что они ещё не до конца сформированы. Конечно, всему виной юный возраст. Боже, что земные мальчишки, что серпентские, им лишь бы помериться пиписьками! Рад, что Лис’дзар не участвует в балагане. — Достаточно! А ну живо спрятали внутрь, пока я их не поотрывала, — никто не посмел ослушаться маму Ливу, особенно когда та шипела во весь голос. — Запомните раз и навсегда. Вытаскивать их не культурно и грубо, особенно при членах семьи! Ещё раз увижу — получите наказание строже, чем то, что получила Кира, когда та разгневала меня. Никто не захотел спорить с матерью. — А для чего эти штуки? — спросил любопытный двухцветный змей Аст’дзол. — Когда подрастете, расскажу, а пока достаточно знать, что у серпентов, как и у множества других рас… — Продолжил отец, но я слишком погрузился в мысли, чтобы слушать дальше. М-да, что тут сказать, похоже, сама судьба так распорядилась. Ещё при первой жизни родители меня неоднократно избивали из-за того, что родился мальчиком, а они хотели девочку. После, когда окончательно спятили, заставляли дома носить девчачью одежду. Не исключаю варианта, что отец был педофилом. Возможно, именно поэтому он срывался на мне и постоянно избивал? Если бы родился девочкой, то бы он насиловал меня? Это все прошлое. Во-первых, человеческих родителей посадили примерно на двадцать лет. Во-вторых, в прошлом мире, я, скорей всего, уже мертв. Возможно, это к лучшему? Мне ничего не остается, кроме как смириться. Но, похоже, у Киры было другое мнение на этот счет. Внешне Кира по уровню холоднокровных серпентов выглядела спокойной, но внутри она полыхала огнем. Мой измеритель гнева Киры зашкаливает! Ставлю одиннадцать баллов из десяти! Немыслимо! Чьи это дурацкие шутки?! Как такое могло произойти? Весь мир против меня и ты злорадная госпожа судьба не исключение! Безрукое, безногое, полуслепое тело, да ещё самка! Я думал, хуже быть уже не может, как оказалось, может! С каждым днем падаю все глубже и глубже на дно! Травмирующие детские воспоминания из предыдущей жизни промелькнули в разуме. Их голоса! Их голоса!!! — Не ной! За что мне такое наказание?! Почему у меня появился ты? Все из-за тебя! Если бы у меня родилась девочка, он бы любил меня! Это все твоя вина! — рыдала подвыпившая мать и выплескивала гнев на сыне, после того как очередной раз получила несколько синяков от мужа. В другой раз, когда отец проходил мимо гостиной. — Эта рожа! Как ты меня бесишь! Лучше бы ты не рождался! Тот раз, когда отец нанюхался порошка, заставил переодеться в балетную пачку и танцевать перед ним. А когда ему что-то не нравилось, он бил меня. А ему постоянно что-то не нравилось! Будучи трезвым, отец относился ко мне с презрением и чаще всего игнорировал, но стоило ему набухаться, или нанюхаться порошка, то шум поднимался на весь дом. Он постоянно что-то требовал. Не исполняешь — жди синяков. Исполняешь плохо — жди синяков. Мне иногда казалось, что я так и сдохну. Лишь когда начал подворовывать у отца наркотики, стало легче жить. Надо было сразу сдать родителей, а не мучиться несколько лет! Удача всегда отворачивалась от меня, и сейчас не исключение. Но это не значит, что я буду паинькой и смирюсь с этим. Во-первых, я во что бы то ни стало найду способ, если не стать человеком, то стать существом, что значительно превосходит немощного серпента. Во-вторых, я никогда не приму себя в качестве самки. Никому не позволю проникнуть в себя! Тут есть магия, а значит и есть способ сменить пол. Когда решу первые две проблемы, стану владыкой и непременно забабахаю себе гарем! Кстати, а что насчет Роши? Мне кажется, вторая голова хранит много секретов. Прям чую, надо допросить Роши! Он непременно что-то скрывает от меня. Особенно вспомнился момент, когда мы подслушали родителей. С той ночи, Роши постоянно оглядывался и смотрел по сторонам, будто от кого-то прячется или ищет кого-то, или что-то. Он мне так и не ответил, что ищет. Это что-то личное? Разве между нами может быть что-то личное? Мы являемся одним существом и скованы одним туловищем, но при всех этих условиях нам так и не удалось поговорить наедине. Всякий раз, когда пытались, эти чертовы серпенты мешали! У этих змеюк сверхслух, когда речь идет о шипении! Постоянно все слышат! Если не могли вслух, то можно было попытаться записками, но на тот момент никто из нас не умел стирать улики, а если шифровать получалась какая-то ерунда. Я прям чувствую на своей чешуе: черный серпент постоянно следит за нами и только делает, что ждет, когда мы проколемся. Но сейчас мы оба умеем стирать улики, а это значит, кое-кого надо допросить. В следующий полдень только ты, я, и многогранник с ручкой!