(feat. Jimin)

В их жизнь тихо вошло начало конца. Оно почти вежливо постучало в дверь и затем по-хозяйски развернулось, почувствовало себя как дома. Почти никто этого не заметил. Однако если углубляться в воспоминания, то это, должно быть, началось в конце две тысячи девятнадцатого года, когда Сокджин получил главную роль в долгожданной семейной драме. На самом деле это не было удивительно — интерес к актерству не угасал в нем с самого дебюта, но из-за карьеры совсем не было времени, чтобы этим заняться. Тот фильм, однако, давал ему шанс еще немного исследовать и другие свои таланты, и он словно получил от этого большое удовольствие. Возможно, как оказалось, даже чересчур большое, когда премьера фильма наконец состоялась. В стильном черном костюме позируя бок о бок со своими коллегами — звездными актерами, в переливах фотовспышек на красной ковровой дорожке он выглядел сногсшибательно. Конечно, все мемберы также присутствовали там, чтобы поддержать его и дать всем понять, как они им гордятся. Сам фильм тоже был замечательным. Они видели актерскую игру Сокджина и раньше, но между парой сцен в музыкальном видео и ролью молодого человека, чья семья распадается из-за слабоумия его матери, определенно была большая разница. Новостные порталы и критики пели ему дифирамбы. — Так вот, — сказал он на следующий день посреди всеобщего безделья в гостиной общежития. Сокджин глядел в свою кружку, явно не желая или не имея сил взглянуть хоть кому-то в глаза. — Я хочу продолжить актерскую карьеру. В миг, когда эта фраза была произнесена, никто не осознал ее сходу и в полной мере. Юнги залипал в статью на телефоне, и слова Сокджина вошли в одно ухо и вылетели через другое, не задержавшись в голове. — Хён, это замечательно, — радостно отозвался Чимин. — Мы тебя во всем поддержим. — Нет, вы не поняли, — добавил Сокджин, и мучение в его голосе, наконец, заставило всех присутствующих как следует обратить на него внимание. — Я хочу быть актером. В сердцах тогда поселилась не боль предательства, не разочарование. Возможно, то было горе, все пять стадий принятия одновременно, но притупленных и мутных. В конце концов, у них не оставалось ничего, кроме принятия. Так все и началось. Две тысячи двадцатый год стал годом их прощания. Их новый альбом назвали «Новые начала» — с долей ностальгии и горько-сладкой иронии. Их первый стадионный тур стал их последним совместным путешествием. Бантан из Бигхита закончили так, как всегда обещало их название, — с грохотом. В январе две тысячи двадцать первого года, через несколько недель после своего двадцать восьмого дня рождения, Ким Сокджин заступил на военную службу. Вслед за ним ушел Мин Юнги. Юнги продумал все до мельчайших деталей, обсудив все с Бан Шихёком, Намджуном и, прежде всего, с самим собой. Они могли бы продолжить без Сокджина, как бы это ни было болезненно, но дальнейший раскол был лишь делом времени. Они могли попытаться оттянуть его и уходить на службу один за другим — или стиснуть зубы и сорвать пластырь одним махом. — Мне все равно нужен был перерыв от всего этого айдольства, — заявил Юнги, и это почти не было ложью. Постоянный стресс не шел ему на пользу, и в конце концов ему все равно очень скоро пришлось бы пойти в армию. В тот момент они все вновь сидели вместе, и это странным образом выглядело так, будто они объявляли, что разводятся, но при этом никто не хочет забирать себе детей. Уходить от своей семьи было страшно. Еще страшнее было думать, что даже если ты вернешься, у тебя может вообще не остаться семьи. — Я тоже пойду, — сказал вдруг Чимин, и все резко повернулись, уставившись на него. Взгляд его был решителен, но в словах не было ни малейшего смысла. Чимин был, прежде всего, танцором. Уйдя сейчас, он потратил бы свои лучшие годы на армию. — Если я уйду сейчас, то закончу почти ровно в двадцать семь, — непоколебимо сказал он им: — У меня еще будет время оправиться. Если решение Сокджина стало шоком, то заявление Чимина оказалось десятибалльным землетрясением. Но на этот раз не было никакого горя. Только оцепенение. Вот так все и закончилось.