(feat. Jimin)

Agust D — So Far Away

Стоя в очереди к кассе продуктового магазина и размышляя, действительно ли неприятный привкус во рту стоит того, чтобы вложить деньги в дорогую жевательную резинку, заманчиво манящую с полки, Мин Юнги чувствует на себе чей-то взгляд. Он поднимает глаза только для того, чтобы вдруг обнаружить, что перед ним стоит пялящийся в упор мальчик. На его приподнятую в немом вопросе бровь тот нервно сглатывает. — Э-э… я… — он запинается, явно пытаясь собраться с духом. — Вы случайно не Agust D-щи? На лице Юнги появляется кривая ухмылка. — Да, это я, — говорит он и с некоторым удивлением наблюдает за проступившим благоговением на юном лице. Парню точно не больше четырнадцати, ну, может, пятнадцати. Едва ли он достаточно взрослый, чтобы слушать музыку Юнги. Но при этом он слишком мал, чтобы помнить его как Шугу. — Ух ты, — почти беззвучно выдыхает мальчик. Для человека его возраста, должно быть, ему странно осознавать, что даже знаменитым рэперам иногда приходится выходить за продуктами. Ему удивительно быстро удается взять себя в руки. — Можно попросить у вас автограф? В этот момент на происходящее, наконец, обращает внимание мама мальчика, болтавшая с кассиром. — Ханыль, — с упреком бросает она, хмуро оглядываясь через плечо. — Оставь почтенного господина в покое. Затем ее взгляд падает на Юнги, на его мешковатые спортивки и рукава из татуировок, поднимающихся по обнаженной коже до скрытых футболкой плеч, и она, кажется, мгновенно сожалеет о выбранном для Юнги наименовании. — Ну мам, — жалобно хнычет Ханыль. — Все в порядке, аджумма, — протягивает Юнги, про себя ухмыляясь ее реакции на его выраженный сатури. — Я не люблю разочаровывать своих поклонников. — О, чудесно, если это действительно вас не затруднит… — смягчается она, вероятно, просто чтобы избежать неприятной сцены. Юнги размашисто расписывается на обороте чека шариковой ручкой, которую любезно протянул ему кассир. — Ого, вот это да, — Ханыль взволнованно пожирает свой трофей глазами. — Мои друзья умрут от зависти. — Если это настоящие друзья, то они будут за тебя только рады, — отвечает на это Юнги, и мать мальчика, и сам Ханыль глядят на него с удивлением. Все-таки купив пачку жевательной резинки, он расплачивается за все свои покупки, а затем вываливается из магазина обратно, в мерзкую летнюю жару. Юнги тащится по улице домой, с задумчивым остервенением разжевывая пластинку жвачки. Августовский Сеул — это пиздец, и он уже не в первый раз жалеет, что живет не за городом, где воздух не настолько раскален от городского бетона и пыли. Дома к тому же его ждет дерьмовый кондиционер, и Юнги кажется, что с него сходит больше пота, чем он может восполнить пивом или водой. Возможно, ему следует навестить своих родителей и немного отдохнуть. Хотя на самом деле перерыв — это последнее, что ему сейчас нужно. Едва захлопнув за собой входную дверь и скинув обувь, он достает телефон и нажимает кнопку быстрого набора. Несколько гудков, за время которых Юнги успевает бросить пакет на кухонный стол и начать разбирать покупки свободной рукой — и трубку, наконец, поднимают. — Хён, — голос на другом конце провода слегка раздражен. — Намджуни, — приветствует его Юнги, заглядывая в холодильник, чтобы тут же осознать, что он забыл купить соевый соус. — Как дела? — Так же, как и позавчера, когда ты мне звонил, — отвечает Намджун. — Или вчера, когда ты тоже мне звонил. — Не надо делать из меня приставучего любовника, — фыркает Юнги, кладя на нижнюю полку куриную грудку. — С приставучим любовником я бы смог справиться. А тебе угодить намного труднее. — Так вы все еще никого не нашли? — У меня есть работа помимо поиска юных талантов для тебя, — многозначительно напоминает ему Намджун. — И ты отказался от двух последних вариантов, которые я порекомендовал. — У парня бесящий плаксивый голосок, — с издевкой тянет Юнги. — Я не собираюсь часами торчать с ним в студии, с ума сойдешь. И я не стану сотрудничать с Бо. — …почему нет? Только потому, что она твоя бывшая… — Фальшивая бывшая, — поправляет Юнги, скривившись. — И не напоминай мне об этом, у меня до сих пор травма. — Ну тогда я понятия не имею, что тебе предложить. Чинхва — отличный выбор для работы, у него весьма свежий голос. А Босон — лучший рэпер из всех, кого мы можем предложить на данный момент. Если хочешь еще варианты, придется искать в другом месте. — А что насчет Хосока? — Ты же знаешь, что он сейчас с головой ушел в работу с трейни. Не говоря уж о том, что осенью дебютируют GALA. — Фе, — Юнги захлопывает холодильник. — Бигхит уже не тот, что прежде. — Завали, — советует ему Намджун, хотя уже не так раздраженно, как до этого. — Не моя проблема, что у тебя творческий кризис. — Не называй это так. — Ты за полгода не написал нихера достойного, — Намджун даже не пытается сдержать нападки. — Это и есть творческий кризис. — Мне просто нужен для работы кто-то интересный. — И все же по твоему скромному мнению никто не является достаточно интересным для тебя. Может, свяжешься с какими-нибудь западными артистами? — Не люблю работать с иностранцами. — Тогда подумай в сторону бывших айдолов, — предлагает Намджун. — Нам, Ван, кто там еще… — Не подсовывай мне своих дружков, Намджун-а. — Черт, ты как будто специально упрямишься, — вздох, пауза — многозначительная и глубокая в своей непродолжительности. — Ты думал насчет Чимина? Юнги замирает. — Чего? — Чимина, — повторяет Намджун. — Он может быть заинтересован в сотрудничестве. — Тебе не кажется, что он далековато? — Самолеты не просто так придумали, хён, — судя по голосу, Намджун уже потирает виски от усталости. — И почему у тебя такой изумленный тон? Если ты раздумывал над тем, чтобы позвать Хоби, то почему не рассматривал среди вариантов Чимина? Наиболее очевидной альтернативой были бы Тэхён или Чонгук, учитывая, что они оба хотя бы в Корее, но они в разгаре военной службы. И впрямь, почему бы и не Чимин? — Возможно, тебе пойдет на пользу непродолжительный отъезд. Посмотришь мир, поищешь вдохновение. И тебе всегда нравился его вокал, я прав? — Прав, — признает Юнги. — Ну и какие тогда проблемы? — в трубке слышится клацанье клавиатуры. — Прямо сейчас в Нью-Йорке… половина шестого утра. Если тебе очень жмет, и очень хочется побыть мудаком, то позвони и спроси прямо сейчас, чтобы он спросонья не смог сообразить, что к чему, и сказать «нет». — Ну ты и уебок, Намджун. Ты это знаешь? — Не слышу благодарности. Я вообще-то забочусь, чтобы ты не подох на улице с голоду. После этого он вешает трубку. Надув губы, Юнги отнимает телефон от уха и отупело глядит на него. Через несколько мгновений экран гаснет, и в смазанном отражении он видит свое лицо. Что ему остается терять, кроме остатков своего достоинства, если его надежды не оправдаются? Ну и срань, думает он, снова тыкая в дисплей и проматывая телефонную книгу, прежде чем нажать на звонок. В любом случае Чимин явно не пострадает от внезапного пробуждения, учитывая то, как много и сладко он спит. Сигнал раздается пять раз, затем шесть, и Юнги прикусывает нижнюю губу, раздумывая, что именно сказать. Наконец, звонок принят, и он невольно задается вопросом, что Чимин делает, спит ли он или уже встал и начал свой день. Раздается шорох ткани, удивленный вздох, и в трубке слышится сонный голос. — Хён? — спрашивает Чимин, вероятно, задаваясь вопросом, не сон ли это. — Привет, Чимини, — говорит Юнги так непринужденно, будто они разговаривали на прошлой неделе. — Я насчет той песни…