Очарованный сном

Сяо ничего не видел, его пронзительные хищные глаза закрывала повязка из плотной чёрной ткани, будто та была соткана из нитей тьмы самой ночи. Она тугим кольцом опоясывала его голову, давя на череп так, что у Защитника Якса неприятно ныли виски, отдаваясь по всей голове пульсирующей болью. Сяо чувствовал, как его нос щекотали шаловливые частички пыли, будто специально дразнили его, играли с ним. Ещё немного и можно было бы услышать заливистый писклявый смех, какой обычно бывает у маленьких детей. Сяо морщился от сильного запаха пыли, так и стремящегося попасть ему в ноздри и ударить прямо в мозг. И Якша наверняка попытался бы отмахнутся от него, да вот только так же отчётливо, как и запах пыли, он чувствовал крепкую хватку верёвки на своих нагих, не скрытых перчатками, ладонях, и своих босых ногах. Верёвки туго сжимали его запястья, почти полностью перекрывая поток крови в кружеве голубых вен защитника Якса, обездвиживая. И Сяо так бы ясно отмахнулся от пыли, как и разорвал бы связывающие его путы, вот только и этого он сделать не мог. Резко прояснившийся разум парня сразу донёс до него, что так быть не должно, что в этом есть что-то неправильное. Разве ему, Защитнику Якса, могли быть не подвластны какие-то там верёвки? Ещё вчера вырезающий полчища остатков мёртвых архонтов, отравляющих сны простых людей, он проигрывал битву куску переплетенных волокон. В попытках вырваться, Сяо метался как раненый зверь. Его оскал мерцал в холодном лунном свете, которого он не видел, от прилагаемых им усилий. Он изворачивался, выл, рвал, царапал, рычал, но верёвки, пропитанные чистой гео энергией, а теперь и его кровью, не ослабли ни на йоту. Казалось, что это не верёвки вовсе, а тысячи переплетённых между собой коварных змей. Они царапали молочную кожу Защитника Якса своей чешуёй, упивались выступившей из ран кровью и кажется хватка их становилась только сильнее. Даже казалось бы совершенно обычный деревянный стул словно прирос к полу, даже не сдвинувшись под столь сокрушительным напором демона, когда тот отчаявшись разорвать верёвки решил просто-напросто сломать стул. Однако и эту идею ему пришлось оставить. Мебель под ним даже не скрипнула, вынуждая Алатуса успокоиться, поминая Бездну ждать неизвестность. Сяо чувствовал, как его багряная кровь густыми каплями срывается с кончиков его пальцев и разбивается о холодный каменный пол. В удушающем как запах пыли молчании, где тишину прерывал только ритмичный стук капель крови, Сяо пытался упорядочить в своей голове сотню тысяч мыслей, но кажется проникающая в его ноздри пыль словно густой туман обволакивала каждую из них, не давая Адепту сосредоточиться ни на одной. Время утекало из-под пальцев парня, и он уже не мог понять как долго по каменному полу стучит его кровь или когда окружающие его стены начали доносить до него эхо шагов. Напряжение Алатуса росло пропорционально с тем, как стук шагов стал отчётливее, ближе. В ушах гудела кровь, и парень даже знать не хотел почему его сердце принялось отбивать такой бешеный ритм когда звук шагов стих в паре метров от него. Это был не страх, вовсе нет. Скорее какое-то странное влечение. Предвкушение чего-то, чего Сяо не мог объяснить. Он затаил дыхание и лишь спустя пару секунд на выдохе спросил, от чего его слова звучали как-то надрывно, с каким-то непонятным ему нетерпением. — Кто ты? — спросил Сяо, кожей ощущая чужое присутствие, вдыхая вместе с новой порцией пыли запах солнечных лучей и цветов шелковицы, почти давясь этим таким знакомым приторным запахом, который полностью заглушает собой запах крови и пыли. — Итэр? Что ты тут делаешь? Итэр не ответил, сохраняя тишину комнаты, которую уже почему-то не прерывала барабанная дробь крови, будто раны Сяо в присутствии путешественника затянулись. Парень проверил, и действительно, слизкая кровь не оставила ни единого следа на его руках, хотя он был готов поклясться, что мгновение назад она была там. А всё лишь потому, что он сосредоточился на Итэре. Переведя невидящий взгляд с ладоней обратно на блондина, скорее рефлекторно, чем в действительной попытке увидеть его, Адепт опять спросил: — Зачем ты здесь? — возможно в любой другой день при таких же обстоятельствах, Алатус бы уже давно ощетинился и заподозрил неладное, но сейчас он, олицетворение самого спокойствия, с растущим интересом ожидал дальнейших действий Эфира. Буквально впервые в жизни забыв о своём долге, о постоянной опасности окружающей его со всех сторон, и возможно, даже кем он является. Для него существовала только обволакивающая тьма и запах солнца, дарующий долгожданный покой, непрестанно манящий к себе своим теплом. Итэр, способный залечить все его раны одним лишь своим присутствием. — Я тут ради тебя. — Слова Итэра всегда внушали уверенность, как обычным людям, так и, таким как Сяо. Когда он говорил, его хотелось слушать, ему хотелось верить. И услышав это, Якша поверил ему. Тепло от этих слов сладким мёдом спустилось по его гортани и разлилось в животе. Оно распространилось по его венам, от чего голова стала тяжёлой, а сердце принялось за новый ритм. Сяо стало так хорошо, что он был готов танцевать под этот дробящий рёбра ритм, лишь бы тело не остывало, лишь бы это тепло осталось в нём подольше. Однако оно, столь беспощадно отнеслось к чувствам Якши, не проявив ни капли сочувствия к его столь искреннему желанию оставить себе это тепло на веки. Неведомая сила шептала ему на ухо: "И это всё? Больше тебе ничего не нужно? Лжец, лжец, лжец!". И он действительно им был, ведь как он мог так бессовестно отрицать своё совершенно иное желание, такое порочное и требующего большего. Того, что просто так не дадут обычные слова. Алатус задыхался под давлением этого невиданного ранее желания, такого примитивного и грязного, скручивающего низ его живота в такой тугой узел, что верёвки на запястьях казались были сделаны из шёлка. Теперь ему было недостаточно простого тепла, ему хотелось жара такого сильного, что с лёгкостью бы плавил его кости и разум. Хотелось проснувшегося от векового сна вулкана, яростно выплёвывающего плавящую камень лаву. — Я хочу увидеть тебя, прошу... Путешественник сделал ещё пару шагов в его сторону и в этот момент Сяо показалось, что он прислушается к его просьбе, снимет треклятую повязку и даст ему насладиться видом на волосы, подобными пучку солнечных лучей и глазами цвета расплавленного золота, в котором он бы утонул без толики сожалений. Внутри всё перевернулось, стоило парню подойти до него почти вплотную и в итоге обойти его, Итэр явно не собирался так просто потакать его желаниям. Сяо шумно вдохнул, вкладывая в этот вдох всё отчаяние. Адепт кожей чувствовал как юноша, теперь стоящий за его спиной, ухмыльнулся. Путешественник в открытую насмехался над его беспомощностью, одновременно упиваясь своим могуществом. Тем, как он влиял на него. Как лишь одно его движения заставляло Алатуса страдать хуже чем тысяча ранений. Защитник Якса чувствовал лукавый взгляд, которым прожигали его шею, и от понимания этого температура в комнате росла с ещё большей скоростью чем прежде. Картины вырисовывающиеся в голове Сяо потрясали его воображение своей порочностью, такой не свойственной его сдержанной натуре. Сяо следил за передвижениями Итэра, и хоть он ничего не видел, но инстинктивно чувствовал, где тот находится. Он чувствовал, как вслед за Эфиром тянется его сладкий солнечный шлейф, и от возможности следовать за ним, живот парня наполнялся тягучей истомой, что натягивала ткань штанов. Однако в один момент он пропал, не оставив после себя и следа. Сяо больше не слышал какого-то слишком частого, полного нетерпения, дыхания Итэра и его мягких шагов, не чувствовал его запах. Алатус, чьи глаза бы расширились от испуга не будь они закрыты, в растерянности вертел головой в попытках найти пропажу. — Итэр? — с надеждой проскулил он, пытаясь призвать пропавшего юношу своим голосом. — Итэр! Как в бреду он бормотал его имя, вертя головой из стороны в сторону, но его нигде не было. Время словно замерло, а вместе с ним и всё остальное. Казалось, даже воздух прекратил своё движение, застыв в пространстве, от чего Сяо стало тяжело дышать. Он больше не слышал сладкий аромат солнца и шелковицы, и сейчас для него это было страшнее смерти. Паника железным кольцом сжимала его рёбра, придавив сердце своим титаническим весом, выдавливала из глаз горячие слёзы. Сяо было уже опять забился в агонии, намереваясь снять чёртову повязку и сломать проклятый стул, разорвать опоясывающие его запястья змей, но тут он почувствовал нежное прикосновение к своим плечам. Время возобновило свой ход и порция свежего, свободного от пыли воздуха принесла с собой запах солнца и шелковицы. Он, словно облако, быстро наполнил всё пространство комнаты, вытесняя собой затхлый запах пыли, очищая от неё лёгкие Защитника Якса. Руки Итэра спустились к его груди, пальчиками очерчивая крепкие мышцы в своеобразной щекотке, заставляя Сяо задержать дыхание. Итэр что-то промурчал себе под нос, вероятно, что-то крайне забавное, раз после этого у самого уха Алатус раздался его звонкий как колокольчик смех. Сяо не мог разобрать слов, он тонул в неизвестной пучине от самого присутствия Эфира. Эта бездна, почти физически ощутимая, поглощала его. Итэр заключил Сяо в замок из своих нежных объятий. Адепту пришлось напрячься, чтобы сердце не выскочило из груди, что не осталось незамеченным. — Расслабься, милый, иначе мне придётся заставить тебя это сделать. — Итэр ловко подхватил повязку и немного приподнял её, дабы та не мешала, и не двусмысленно очертил ухо Сяо своим горячим влажным языком. Вызывая у него дрожь во всём теле, натягивая его как струну, заставляя в экстазе подогнуть пальцы на ногах. Итэр на этом не остановился. Юноша наклонился ниже, дотягиваясь до линии скул и подбородка, щекоча шею Алатуса своими золотыми волосами, пока тот про себя считает каждый оставленный Эфиром лёгкий поцелуй. Итэр слизывал застывшие на щеках капельки слёз, проводил языком вдоль солёных дорожек, стирая любое напоминание о своей короткой отлучке. Шалости, что вскружила Защитнику Якса голову. Но она сразу же пустеет, стоит путешественнику добраться до губ. В этот момент Сяо отчётливо чувствует всю их мягкость, подобную лепесткам сесилии. Защитник Якса хочет мягко сминать эти губы, наслаждаться их почти приторным вкусом, слышать как Итэр отстраняется дабы вдохнуть новую порцию воздуха, а после снова льнёт к нему. Но Сяо, вопреки здравому смыслу, как спящий до этого момента веками зверь, набрасывается на эти лепестки, сминая их и кусая точно голодный зверь. И ведь действительно оголодавший, голод скручивает его в тугой комок из жажды, утолить которую не способны даже тысячи поцелуев. Итэр, кажется, вовсе не против такого рьяного напора. Юноша наоборот подзадоривает Сяо своими стонами. Молящими, жаждущими. Поцелуй, такой неудобный и резкий, всё-же устраивает их обоих, ведь он, как глоток холодной воды среди знойного летнего дня, на время усыпляет жажду. Их языки пляшут смертельный танец, ритм которому задают в сумасшедшем темпе бьющиеся о рёбра в унисон сердца. Короткий взгляд, и они тут же вырвут их из своей грудной клетки и подарят друг другу. Хотя в этом и нет нужды, ведь даже сие действие не передаст то что они чувствуют в полной мере. Вязкая слюна стекает по подбородку, норовясь добраться до самой шеи Сяо, но тому абсолютно всё равно на неё, пока рука Эфира крепко сжимает его подбородок, не давая отстраниться, хотя Алатус в любом бы случае этого не сделал. Слишком хорошо. Свободная рука юноши медленно скользит вниз по груди Сяо. Всё ниже и ниже, пока не добирается до самого пояса, где Сяо как-то слишком резко перехватывает её, не осознавая, насколько сильно сжал нежную кожу. — Итэр...— медленно цедит он через плотно сжатые зубы, явно с особым трудом сдерживая все свои желания. — Тише, я же попросил тебя расслабиться. Сяо медлит, но всё-же отпускает руку путешественника, позволяя ему делать со своим телом всё что угодно. Доверяя ему всего себя. Итэр улыбается прямо в поцелуй не в силах скрывать свой щенячий восторг от предоставленной ему возможности. Спешными шагами он выходит из-за спины Адепта и опускается перед ним на колени. Делая ему услугу, нежели подчиняясь. Эфир проводит рукой по спрятанному за тканью члену, что моментально вызывает острую реакцию Защитника Якса. Прикосновение, даже если и было ожидаемым, всё равно выходит неожиданным. Остроту ощущениям добавляет повязка. Парень неосознанно подбрасывает бёдра, ещё больше утыкаясь в подставленную Итэром руку. Слишком явственные прикосновения от чего-то слишком чувствительному Сяо кажутся почти невыносимыми. — Итэр...я хочу тебя. Прошу...позволь мне... Эфир на мгновение поднимается, дабы в последний раз коснуться своими губами губ Сяо, после чего оставляет смазанный поцелуй на щеке. Не убирая руку с промежности, дразняще поглаживая выпирающий бугорок, пока та, другая, тянется наконец-то снять треклятую повязку. У Адепта в очередной раз перехватывает дыхание. В висках почти болезненно застучала кровь. Итэр, такой раскрасневшийся и возбуждённый предстаёт перед ним прекрасным заревом, от которого Сяо бы не отвёл взгляд ни при каких условиях. Падут миры и исчезнут нации, но он не отведёт свой восторженный, сияющий блеском жадного золота взгляд с опасно сузившимися зрачками. В накинутом на нагое тело белом полупрозрачном халате, через который можно рассмотреть абсолютно всё, Эфир казался хрупким и желанным, но закалённое в боях тело и горящие огнём, жаждущим всё поглотить, глаза говорили о том, что он не был таким невинным, каким хотел казаться. Лунный свет, озаряющий его облик, словно специально пытался подчеркнуть все его самые лучшие стороны, будто Луна была с ним в сговоре. Юноша внимательно следил за изучающим взглядом Якши, что вызывало у него лишь лукавую улыбку. — Нравится? — щурясь спрашивает он. — Да, очень. — Завороженно отвечает Сяо, встретившись взглядом с Итэром. — Ты прекрасен. Итэр, лишь ехидно улыбнувшись, почти невинно целует Сяо в щёку, своеобразно высказывая благодарность. Он опять опускается на колени, как и раньше не особо боясь счесать кожу об жёсткий каменный пол. Это, как и многое другое, сейчас совсем не важно. Итэр в какой-то спешке развязывает пояс, что Сяо списывает на такое же сильное желание, как и у него. Он не отдаёт себе отчёт о времени, пока губы Эфира ласкают его через одежду, подразнивая нежными поцелуями, пока его налитый кровью член находится глубоко в горячем горле Итэра, пока его язык осторожно ласкает его в таких чувствительных местах, о которых он и сам не подозревал. Пока руки юноши поглаживают его бёдра, пока его собственная рука зарыта в эти шелковистые золотые водопады, его ничего не будет волновать кроме Итэра. Ничего, даже тот неуловимый момент, когда верёвки перестали его удерживать. В исступлении он лишь будет продолжать шептать: — Да, да, именно так. О, Архонты, ты такой узкий... И Эфир будет продолжать ласкать его с ещё большим энтузиазмом, пока Сяо не выплеснет своё семя ему прямо в глотку, пока он не почувствует как Адепт с силой потянет накрученные на кулак волосы. Пока он сам будет желать ещё, ещё, ещё, ещё. До тех пор всё время мира будет принадлежать им. Сяо почти задыхался от запаха собственной спермы, переплетённой с запахом солнца и шелковицы. В этом было что-то древнее, первородное, дурманящее разум, заставляя тело подчиняться инстинктам. Такая странная приторная терпкость в воздухе вводила его рецепторы в заблуждение. Всё это так переполняло, что казалось его сейчас разорвёт на части. От близости Итэра, того что он сделал, и что они сделают дальше. Его фантазия невидимой кистью яркими пятнами вырисовывала всё более развратные картины, подогревая и так разбушевавшийся аппетит. Алатус нетерпеливо подтянул юношу к себе, поудобнее усаживая его на свои колени. В попытках унять дрожь от такой близости своего члена к бедру путешественника, Сяо целует его. Жадно, с особой благодарностью за содеянное. Горечь своей же спермы на губах юноши придаёт Адепту смелости, что побуждает очертить спину юноши, пересчитать каждый его позвонок. Итэр тихо мычит в поцелуй стоит Сяо только коснуться его оголённой кожи. Тончайший халат, словно сотканный из паутины или лунного света, уже небрежной кучей валялся у их ног. Поглаживая его спину, его бока, обводя руками полушария его ягодиц, Сяо чувствовал себя повелителем мира, ибо мир его был Итэром и он владел им так же само, как Итэр владел им. — Сяо...— с задышкой зовёт путешественник отстраняясь. — Что? — спрашивает Сяо, лишь на секунду отрываясь от пыщущей жаром кожи, прежде чем вернуться обратно. — Чего ты желаешь? — Желаю усеять твою шею своими поцелуями. — Сяо не часто говорил о своих желаниях, и ещё реже его кто-то о них спрашивал. Но здесь и сейчас, когда Итэр в экстазе откидывает свою шею и сжимает его волосы, он мог позволить себе эту маленькую вольность. Итэр мычит и неприлично ёрзает по вновь набухшей беспокойной плоти, Сяо шипит, наказывает его за нетерпение уксусом под ключицей. В глазах пляшут яркие пятна света, но Защитник Якса не обращает на них внимания, сосредотачиваясь на бледной шее путешественника. Адамово яблоко Итэра ходит ходуном, из горла вырывается стон. Сяо никуда не спешит, он хочет в полной мере насладиться им всем. Он не замечает, что пространство вокруг неестественно искривилось. Изогнулись стены, пол. И вот они уже не в забытой всеми грязной комнатушке, а в комнате Сяо, на постоялом дворе Ваншу. Хлипкий лишь на вид деревянный стул больше не впивался в косточки, его заменили белые простыни. Солнце уступило Луне, и теперь в нос Сяо врезался его собственный запах. Запах снов, чем-то похожий на всё и одновременно ни на что. Миндаль, хвоя, а может быть это только одни из тысячи его оттенков. Сложно уследить за разнообразием его оттенков, когда те меняются, перетекая из одного в другой словно морские волны. Адепт понял, что настал его черёд. Сяо хрипло рычит в шею Итэру, он чувствует, как этот рык вызвал в нём волну дрожи, как тот судорожно вдохнул, впиваясь пальцами в его тёмные волосы. Тяжёлое дыхание Итэра, щекочущее ключицу Адепта, в сопровождении которого Сяо прокладывает дорожку из поцелуев по линии челюсти, возле артерии, спускаясь прямиком к ключицам, с каждым его новым движением становится всё более надрывным и хриплым. Итэр больше не может сдерживать своих стонов, держать в узле рвущееся на свободу желание. Он всё сильнее прижимается к Сяо. Напрочь позабыв о стыде и собственном достоинстве, начинает в открытую тереться о Сяо, в то время как он сам ликует, наблюдая, как с каждой секундой кожа юноши приобретает всё более красный оттенок. Что-то внутри него так и вопит: "Да, так и знайте! Мой! Он мой!" — Какое твоё следующее желание? — с трудом спрашивает Итэр, пытаясь поддерживать свою маленькую игру. — Ты. Ты — моё желание. Сяо одним отточенным движением подхватывает Итэра под бёдра и укладывает его под себя на кровать. Его ноги крепко сцепляются вокруг его талии, а руки по-прежнему перебирают взъерошенные тёмные волосы. И как бы Сяо не хотелось остаться в таком положении на веки вечные, обнимая и целуя — им хочется большего. В подтверждение этого, Сяо нетерпеливо толкается, и его член проезжается вдоль члена Эфира, подбрасывая его бёдра, вырывая его стон, вжимая его в тело Адепта. Сяо делает так ещё раз, и ещё, уткнувшись Итэру в изгиб шеи, лаская его своим языком и горячим дыханием, пока путешественник под ним неудовлетворённо хнычет, бормоча что-то нескладное: — Прошу, Сяо...о Архонты, я не могу. — его голова метается по подушке, от чего длинные золотистые волосы только больше путаются. — Пожалуйста, пожалуйста, я больше не могу. Сяо, как хорошо. Я не хочу, я не хочу кончать. Я хочу тебя...Сяо. Вопреки своим словам, стоит Сяо отстранится, как сжимавшие до этого простыни руки Итэра уже тянутся к требующему внимания члену. Защитник Якса пресекает эту отчаянную попытку самоудовлетворения, удерживая руки путешественника над его головой. — Я сам. — говорит он, когда его рука опускается на налитый кровью член Эфира. Проходит только пара мгновений, за которые он успевает лишь единожды провести ладонью вдоль бедра, поднимаясь к самой головке и обратно, когда Итэр с громким стоном подбрасывает бёдра и кончает. Он весь дрожит в его руках, его тяжёлое дыхание прорезает тишину, в которой Сяо не слышит даже собственного сердцебиения, будто сердце специально остановилось, чтобы он смог насладиться этими звуками. Его рот судорожно выхватывает из воздуха капельки кислорода, наполняя свои опустевшие лёгкие, но это не мешает ему желать и просить. Желать Сяо, просить, чтобы он вставил. Он приглашающе раздвигает свои бёдра, подтягивает его ближе к себе. — Чего ты желаешь, Итэр? — Желаю отдаться тебе. Этого хватает, чтобы рассудок Сяо помутнился. Липкая от пота одежда постепенно оказывается на полу — Итэр учтиво помог от неё избавиться, награждая за это Сяо своими ласковыми поцелуями, так яро контрастирующими с их желанием. Их тела сплетаются воедино. Руки, ноги, даже души, всё это переплетается под пошлую симфонию из их голосов. С каждым новым толчком, каждым мимолётным движением и касанием они познают друг друга, каждой клеточкой тела чувствуют наслаждение. У Сяо подкашивались колени, кислый запах пота смешался с одурманивающим запахом секса, такого до горечи сладкого, оседающего на языке мягкой терпкостью. Волосы слились и лезли в глаза, но Сяо не мог найти в себе силы их закрыть. Ему казалось, что стоит ему это сделать, как обволакивающий жар исчезнет. Поэтому он неотрывно смотрел то на лицо путешественника, искажённое экстазом, то на место их соединения, где его член проникал в Эфира, и лишь изредка он прерывался дабы оставить мягкий поцелуй на ноге путешественника. — Сяо....Сяо. — жалобно простонал Итэр, когда пик наслаждения был крайне близок. — Кончи для меня Итэр. — задыхаясь бормотал в ответ Сяо. — Кончи... Отзывчивое тело Эфира пробила трепетная дрожь, он сжался вокруг Адепта так сильно, что тот с трудом сдержал себя. Ему, оглушенному громкими стонами юноши, хотелось сделать хотя бы ещё один толчок, хотелось ещё одну долгую секунду чувствовать как ногти Итэра впиваются в его плечи. Но он тоже довольно скоро без сил опустился на измятые простыни рядом с путешественником. Его хотелось обнять и целовать снова и снова, но усталость, странное головокружение и невыносимая жара сделали своё дело. Сил Сяо хватило лишь на то, чтобы переплести их пальцы, и кротко прошептать слова любви, прежде чем провалится в небытие. Сяо открыл глаза лишь тогда, когда яркий солнечный луч, пробившийся через щель в зашторенном окне, щекоткой пробежался по его лицу, согревая, настойчиво проникая в глаза. Парень долго фокусировал взгляд, узоры на потолке причудливо плыли. Настигшая его головная боль никак не улучшала ситуацию. Воспоминания о прошлой ночи были туманны. Сяо всё ещё помнил жар тела Итэра, его стоны и царапающие его спину ногти. Парень мог поклясться, что в ту секунду когда воспоминания о содеянном промелькнули перед его взором, он на секунду почувствовал тугую хватку верёвок, змеями вившимися на его запястьях. Жар внизу живота сбивал с толку. Сяо не мог понять от чего он появился: от воспоминаний о сне или прошлой ночи? Было ли происходящее реальным, или это действительно была лишь игра его воображения? Ответы на эти вопросы лежали с боку от него. Итэр, нежно посмеиваясь, убрал выбившуюся прядку волос за ухо. Его явно очень позабавило растерянное выражение лица Сяо. Эфир полулёжа, всё так же ехидно усмехаясь, смотрел прямо в золотые глаза Адепта, пока тот неверящим взглядом осматривал его покрытые багряными пятнами шею и плечи. Оставленные его ногтями царапины начали болеть, что только сильнее подтверждало реальность происходящего. — И почему же Архонт алкоголя так на меня смотрит? О, так вот в чём причина тех видений и этой головной боли. — Я просто очарован дивным сном. — Так тебе понравилось? — Да. — Думаю, у нас ещё есть время поспать, посмотреть другие сны. Сяо лишь усмехается, втягивая Итэра в новый поцелуй, один из той сотни, которая ему ещё приснится. Сяо надеется, что этот сон продлится вечность.