Я буду помнить тебя

Поздняя ночь, рейс задержали на полчаса из-за сильного дождя, в аэропорту душно и, как следовало ожидать, много народа. Кто-то бежал с чемоданами и огромными сумками, опаздывая на свой рейс, кто-то, устроившись в зале ожидания посапывал на дорожной подушке, а кто-то сидел в кофейнях, поедая безумно масленые на вид пончики. Танджиро с лёгкой улыбкой наблюдал за происходящим и, чувствуя приятное волнение, взглянул на свою сестру. — Скоро увидимся, Танджиро, удачной тебе дороги, — громко говорит Незуко — человеческий гул и объявления о посадке практически заглушают её голос. — Я буду скучать, сестрёнка — отвечает юноша и крепко обнимает её на прощание. — Береги себя. — И ты, братик! Танджиро не спеша проходит на посадку в самолёт. Как только парень заходит на трап, его лицо резко обдаёт свежим воздухом. Он делает глубокий вдох. Толпа медленно ползёт к дверям самолёта, бортпроводник с выученной, но довольно приятной улыбкой встречает пассажиров, в салоне слышен будничный голос пилота, приносящего извинения за задержку. Танджиро с трепетом в груди занимает свое место у окна. Мечтательно прикрыв глаза, молодой человек слушает короткий инструктаж по технике безопасности, пристёгивается и поворачивает голову к окну. Через несколько минут самолёт выезжает на взлётную полосу и, быстро набирая скорость, мягко отрывается от земли. Парень чувствует, как на взлёте закладывает уши, он начинает активно зевать, чтобы быстрее избавиться от этого неприятного ощущения. После того, как самолёт набрал высоту, Танджиро делает резкий выдох. Он смотрит в иллюминатор и видит лишь бесконечное чёрное небо. — Уважаемые пассажиры, наш самолёт прибывает в пункт назначения через двадцать минут, — Камадо резко просыпается и сонно оглядывается по сторонам. Безумно яркое солнце окрасило в розово-оранжевые цвета небо, на котором почти нет облаков. Внизу уже можно разглядеть землю — сначала местами появляются поля цвета спелой пшеницы, за ними возникают леса, пока ещё с зелёными деревьями, а в скором времени возникают очертания городов. Парень, опершись лбом на стекло, разглядывает открывшийся ему вид. В глубоких карих глазах Танджиро отражается ослепительное солнце, придавая им янтарно-красный оттенок. Сойдя с трапа практически последним, молодой человек отправляется забирать багаж. — Только бы не потерялся, — тихо произносит Камадо, но стоящие рядом пассажиры слышат его и задумчиво переглядываются между собой. После недолгого ожидания парень все же без проблем забирает свой чемодан и большую спортивную сумку. Танджиро, перекладывая свою ношу то в одну, то в другую руку, неловко достаёт телефон и пытается вызвать такси. Через пять минут он садится в машину и направляется в центр города. Камадо учился в старшей школе, когда понял, что хочет поступить в кулинарный колледж. Ему пришлось на год оставить учёбу из-за гибели семьи и, чтобы как-то прокормить себя и сестру, пришлось искать работу. В те тяжёлые дни единственной отдушиной для него являлась готовка. Он вкладывал всю любовь и заботу в каждое блюдо, потому что готовил для дорогой сестры. Еды было немного, и Танджиро всегда старался использовать разнообразные сочетания продуктов, радуя Незуко своими оригинальными решениями. В шестнадцать лет, благодаря своей любви к готовке, Камадо смог зарабатывать на этом небольшие деньги, помогая на кухне в местной столовой или выпекая по праздникам различные сладости для соседей. Еду, приготовленную юношей, хвалили практически все, даже люди, которые не разбирались в искусстве готовки, но особенную роль в мотивации парня играла сестра. Она всегда поддерживала увлечение брата, с удовольствием слушала его рассказы о блюдах, которые он хотел бы приготовить и попробовать, о новом рецепте, который он вычитал в кулинарной книге соседки, а в моменты, когда Танджиро терял надежду, что его мечта когда-нибудь может исполниться, только Незуко могла снова его ободрить. Парень высаживается у студенческого городка. Вокруг шумно, студенты разных возрастов шныряют туда-сюда, перед общежитием собираются парни в форменной одежде колледжа, у входа в здание столпилась большая группа девчонок. Танджиро протискивается сквозь толпу, входит внутрь и оглядывается в поисках списков на заселение. Пробегаясь взглядом по именам, он быстро находит своё и идёт получать ключи. Заполняя документы у коменданта, Камадо узнает, что ему повезло жить в комнате одному, так как он заселился довольно поздно, а его соседа отчислили неделей ранее. Эта новость парня безусловно радует. Танджиро дружелюбен и общителен, но мысль о том, что ему предстоит делить с кем-то личное пространство, очень тревожила его. Получив заветные ключи, он отправляется в свою комнату. Отперев её, парень замечает, что в помещении чисто и светло по сравнению с местом, где он жил на первом курсе. Будильник звонит ровно в семь утра, и Камадо предстоит наконец познакомиться с его новым местом учёбы. Быстро приняв душ и подсушив волосы, парень одевается в черные джинсы и белую футболку, которую заправляет только спереди, а поверх надевает свою любимую тёмно-зелёную рубашку в чёрную клетку, не застёгивая её до конца. Он аккуратно кладёт тетради в коричневый рюкзак и привычным движением откидывает свои каштановые волосы. Надев классические конверсы, Камадо бегло оценивает свой внешний вид в зеркале, легко кивает своему отражению и выходит из комнаты. Утро встречает его лёгкой прохладой. До учебных корпусов он добирается за пятнадцать минут и, войдя в большое прохладное здание, подходит к стенду с расписанием, выясняя свою группу и аудиторию. Танджиро, поднявшись на второй этаж и обогнув толпу галдящих первокурсников, добирается до кабинета. Парень, проходя по рядам, замечает свободное место. — Привет, здесь не занято? — спрашивает Танджиро. Молодой человек, сидящий за свободным столом, медленно поворачивается и оглядывает Камадо. Его взгляд с равнодушного сменяется заинтересованным. — Нет, тут свободно! — отвечает парень, — Это ты тот новенький, да? Нам про тебя говорили на собрании. Как тебя зовут? Моё имя Зеницу Агацума. Ты к нам откуда? — заваливает его вопросами новый знакомый. Зеницу выглядел очень приятным юношей: яркие жёлтые волосы, густые брови такого же цвета и медово-жёлтые глаза, смотрящие с нескрываемым интересом на новенького студента. Одет Зеницу был в чёрные кроссовки, чёрные джоггеры и чёрную футболку с высоким воротником, поверх которой была надета свободная жёлтая рубашка в белый треугольник. Оглядывая студента, Камадо подумал, что они в своих рубашках очень гармонично смотрятся рядом. — Танджиро, — с мягкой улыбкой отвечает парень, — переехал из Северной Дакоты. — Ого! И как же ты тут оказался? Нет, то есть, у нас много студентов из разных штатов, но почему ты к нам только на втором курсе перевёлся? — почти кричит Зеницу. — Сначала я поступил в местный кулинарный колледж, и на первом же курсе мои способности заметил декан факультета. Зная моё положение, он сначала предложил помочь получить грант на обучение, а потом каким-то чудом выбил для меня место в этом колледже. Я всегда хотел уехать в большой город, а хорошее образование для меня было несбыточной мечтой, поэтому я решил рискнуть перевестись, — объясняет Танджиро своему новому знакомому. — Значит, ты у нас юное дарование? — вклинивается в разговор новый голос. На Танджиро смотрел молодой человек с серебристыми волосами, собранными в хвост, на его руках надеты различные кольца и браслеты, а его ногти поочерёдно были окрашены в красно-зеленый цвет. — Это очень хорошо, возможно, я наконец нашёл себе достойного соперника, — уже мягким тоном, но с лёгкой усмешкой сказал парень. — Меня, кстати, зовут Тенген Узуй. — Приятно познакомиться, — отвечает Камадо, крепко пожимая руку парню. — А… да, это наш сокурсник и по совместительству лучший студент на факультете, — говорит Зеницу, — надеюсь, что ненадолго, — уже тише с иронией добавляет парень. Ребята до начала занятия объяснили Танджиро, как у них протекает учебный процесс, какие пары у них «обязательные», а какие можно иногда прогулять, рассказали с какими преподами лучше избегать конфликтов, и кто точно не поставит автомат. На словах о преподавателях оный как раз вошёл в аудиторию и начал первую ознакомительную лекцию. В перерыве, пока Зеницу что-то дописывал в тетради, а Тенген и вовсе испарился, Танджиро стал оглядывать аудиторию и рассматривать своих сокурсников. Задумчиво изучая обстановку, он ощутил на себе пристальный взгляд. Камадо обернулся и увидел в последних рядах парня, жадно его рассматривающего. Молодой человек выглядел очень заинтересованным и, несмотря на активность сокурсников, которые явно что-то ему рассказывали, он не сводил глаз с Танджиро, открыто улыбаясь. Лицо незнакомого парня было красивым, немного женственным, а чёрные волосы с ярко-синими концами были достаточно длинными, чтобы придавать чертам ещё лица больше феминности. В его глазах зелёного цвета сверкали искры, черные брови были немного приподняты вверх, а кожа выглядела такой бледной, будто никогда не видела солнца. Камадо не смог вынести столь испытующего взгляда, отвёл глаза и снова погрузился в свои мысли. После окончания пар Танджиро и Зеницу решают вместе зайти в кафе. — Ты живёшь в общежитии или снимаешь квартиру? — задаёт вопрос Камадо, открывая дверь и пропуская выходящих из кафе девушек. — Пока что живу в общаге, но надеюсь скоро переехать. Мои соседи по комнате ужасно шумные и постоянно оставляют в комнате грязную посуду. Я, конечно, все понимаю, сам иногда могу забыть убрать тарелку за собой, но не десяток же хранить на общем столе! — Танджиро в ответ на это издаёт приглушённый смешок. — У вас разве нет договорённости соблюдать чистоту? Это в порядке вещей должно быть в общаге. — Да, мы вроде как договаривались, но понимаешь, — понижает тон Зеницу, — за мной тоже есть грешок, — говорит он, стыдливо опуская глаза, — и, если честно, стесняюсь я на них жаловаться. — И как же ты прегрешил перед соседями, сын мой? — с доброй усмешкой спрашивает Камадо, ожидая развития темы, которая явно смущает Зеницу. — Ну, эм, — запинаясь говорит парень, — бывает я привожу девчонок к нам в комнату, но ничего такого! Честное слово! Обычно мы просто там встречаемся, можем поболтать или посмотреть кино, а потом идём на прогулку. Так что ты ничего не подумай! — заливаясь краской, оправдывается Зеницу. Танджиро смеётся, видя покрасневшее лицо нового товарища. «Как мне повезло, что я живу один», — беззлобно думает Камадо. Ему понравился Зеницу, на первый взгляд кажется, что они могли бы ужиться, но в первый день общения Танджиро не хочет предлагать знакомому переехать в свою комнату. Парень для себя решил, что пора искоренять привычку жертвовать собой и своими ресурсами ради людей, которые не являются его близкими. За много лет он забыл, что у него тоже есть желания, цели и мечты, которые он и не надеялся воплотить в жизнь, уделяя так много времени учёбе, работе и заботе о сестре. Теперь у него есть шанс наконец понять себя. — А сейчас встречаешься с кем-нибудь? — спрашивает Камадо скорее не из любопытства, а чтобы отвести разговор от темы соседей. — Нет. Мне никогда не везло с девушками, дальше первого свидания и поцелуев в щеку я не заходил, — с тяжёлым вздохом отвечает Зеницу, ковыряя вилкой кусок своего чизкейка. — С парнями тоже не везёт? — смеётся Танджиро, делая глоток немного остывшего карамельного латте. — Если ты мне предложишь как-нибудь встречаться, не думаю, что откажусь, — с иронией отвечает Агацума. — А ты? — А что я? — переспрашивает Камадо, уже потеряв нить разговора, — нет, я ни с кем не встречаюсь. Кстати, тут очень вкусный кофе, — делая ещё один глоток, говорит Танджиро, переводя тему в нейтральное русло. Ещё какое-то время парни общались: Зеницу рассказал о своей семье, как он переживал на первом курсе переезд, рассказал о своей любви к птицам, и, если бы не родители, он пошёл бы учиться на орнитолога. Поделился своими мыслями насчёт пары книг, которые прочитал перед учебным годом и остался под глубоким впечатлением, а также дал послушать несколько песен своей любимой группы. Танджиро преимущественно выступал слушателем, иногда вставляя пару слов, пока Зеницу жевал свой чизкейк. Через пару часов ребята попрощались. День был насыщенный, и Камадо совсем не заметил, что дело шло к вечеру, а он толком не обустроился в комнате. По ходу раскладывания вещей и небольшого количества книг, Камадо составлял список покупок в заметках на телефоне. Вещей у парня было немного, поэтому он быстро управился с ними и с чувством полного удовлетворения провалился в сон. Утром у входа в университет Танджиро встретился с Зеницу, который решил специально выйти пораньше и подождать товарища около университета, потому что забыл спросить в каком крыле тот живёт. — У нас сегодня первой парой физкультура, помнишь? — уточняет Зеницу проталкиваясь через толпу студентов. — Угу, я решил записаться с тобой в группу, — отвечает Танджиро, догоняя Агацуму. Вчера Тенген рассказал, что выбрать форму занятия физкультурой можно самому. Например, студентам предлагалось посещать тренажёрный зал, который выбирало половина университета, и из-за этого там была огромная очередь на тренажёры, футбол или баскетбол, который в основном предпочитали старшекурсники, и кикбоксинг, который выбирало преимущественно небольшое количество парней. Появление такого неожиданного предмета Узуй объяснил тем, что изначально кикбоксинг был только дополнительным занятием в их университете, но желающих было так много, что не хватало времени их тренировать во внеучебное время, поэтому руководство дало разрешение тренеру работать со студентами в часы, выделенные для занятий физкультурой. Тренер Ренгоку Кёджуро был лучшим кикбоксером в городе, неудивительно, что к нему хотели попасть столько народа. — Ты уверен, что хочешь со мной в группу? Ну, то есть, я совсем не против твоей компании, но обычно новичков к нам сразу не берут, сначала придётся походить какое-то время с первокурсниками, а потом можно перевестись к нам, — говорит Агацума, поворачиваясь к другу перед входом в спортивный зал. — Я уже занимался борьбой. Думаю, у меня достаточно навыков, чтобы не толкаться с первокурсниками. По отношению к ним это будет несправедливо. — Ты где-то раньше учился борьбе? — спрашивает Зеницу, но ответа не получает, потому что тренер разрешает зайти в раздевалки, и толпа парней резко двинулась вперёд. Танджиро ждёт, когда все пройдут в зал и заходит последним — поскольку физкультура стоит первой парой, он уже одет в чёрные спортивные штаны и белую кофту с длинным рукавом. — Хей, новичок, ты ещё не в курсе, но сегодня на бой тебя хочет вызвать Кабан, — кричит Тенген из раздевалки. — Кабан? — удивлённо спрашивает Танджиро, поднимая одну бровь вверх. — Этот парень ходит с нами на занятия, — объясняет незнакомый студент, стоящий рядом с Узуем. — Кабаном его прозвали, потому что силён настолько, что может тебе шею свернуть щелчком пальцев. У него ещё никто бой не выиграл, только Тенген смог пару раз закончить вничью. — Может тебе всё-таки в группу к первокурсникам? — шепчет Агацума, подходя к Камадо. — Я подумаю над твоим предложением, Зеницу, — улыбаясь, отвечает парень. — Будет обидно, если ты умрёшь на первой паре, я ведь с тобой даже не соревновался на практике, — с наигранной обидой говорит Тенген, проводя пальцем по щеке, имитируя слезу. — Какая досада, что никто не сможет поставить тебя на место, — равнодушным тоном отвечает ему все ещё не представившийся парень. — Тебе просто далеко до моих способностей, Томиока, вот ты и бесишься, — со смешком отвечает Узуй. — Ты, кстати, не представился нашему новому другу. — Танджиро Камадо, — первым представляется он и протягивает руку. — Гию Томиока, — безразлично бросает парень, оставляя нового знакомого без рукопожатия, — пошли к матам, уже тренер пришёл. Ребята выходят в зал, а Танджиро, снова изучая окружающих студентов, замечает среди парней одну девушку, сидящую на скамейке в углу зала. Кажется, она учится с ним в группе, но он ещё не успел с ней познакомиться. Девушка небольшого роста, одета в темно-фиолетовый спортивный костюм, волосы собраны в низкий хвост на боку. Пустой взгляд её фиолетовых глаз устремлён в окно. — Итак, студенты, — говорит тренер громким голосом, чётко выговаривая каждое слово, — я рад видеть вас снова у себя на тренировках. Сегодня наше занятие будет в основном направлено на разминку, а в конце, — тренер выдерживает паузу и поворачивает голову, пристально смотря на кого-то из студентов, — возможно, — ещё короткая пауза, — я разрешу один поединок. — Есть! — прозвучал чей-то победный шёпот голос в тишине. Студенты, которые приходят заниматься кикбоксингом, подготовлены к нагрузкам, но под конец интенсивной тренировки две трети группы уже на последнем издыхании выполняют указания тренера. К этим студентам относился и Зеницу, а Танджиро, вместе с Тенгеном и Гию, держался поразительно бодро. — На сегодня занятие окончено, — произнёс Ренгоку. Танджиро остановился после заминочной пробежки, обхватил руками колени, опустил голову и начал выравнивать дыхание. — Времени до конца занятия осталось мало, поэтому разрешаю только одной паре провести поединок. — Тренер Ренгоку, я хочу бой, — послышался грубый голос. В зале стало подозрительно тихо, даже шумное дыхание уставших студентов резко прекратилось. Повисло напряжение. — Хорошо, выбирай соперника. — Эй, ты, новенький, — Танджиро, услышав шаги, направляющиеся в его сторону, поднял голову, — сразись со мной! — Это говорил тот самый молодой человек, который вчера так беззастенчиво разглядывал Камадо. Его мокрая от пота футболка облепляла накаченное тело, и Камадо был так поражён этим зрелищем, что не мог понять — это футболка была настолько узкая, что через неё просвечивалась каждая мышца тренированного, или это парень был настолько мускулистым, что свободно на нем сидел бы только картофельный мешок. — Принимаю вызов. В зале поднялся шёпот. Парни встали друг напротив друга, ожидая команды тренера. После сигнала противник резко двинулся на Камадо. «Томиока был прав, его атаки действительно сильные, и он безумно ловкий», — думает Танджиро, уклоняясь от ударов. — Дерись со мной! Ты боишься? — с огнём в глазах и хитрым оскалом выкрикивает противник. Танджиро не спешит наносить ответные удары, ему нужно понять тактику оппонента, выждать момент, когда откроется слабое место, чтобы нанести сокрушающий удар или хотя бы сбить с толку, тем самым выигрывая время для ещё одного манёвра. Точно блокируя удары и уходя от прямых атак, Камадо наконец ловит момент, когда противник открыт, и делает подсечку, но парень с силой утягивает его за собой. Всего пару секунд их лица находятся слишком близко друг к другу настолько, что Танджиро чувствует горячее дыхание молодого человека, лежащего под ним, а телом ощущает чужое напряжение в груди. Тренер объявляет ничью, в зале поднимается шум, а поверженный соперник смотрит на Камадо… с удивлением. — Ты крут, ты так крут! — почти девчачьим визгом кричит Зеницу. — Новичок, ты молодец, такого я точно не ожидал, — Тенген крепко жмёт руку сегодняшнему победителю. — Спасибо, ребята, не стоит. В силе я и правда ему уступаю, — с грустной улыбкой отвечает им Камадо. Восторженные голоса затихли, народ двинулся в раздевалки. — Встретимся на следующей паре, не ждите меня, — крикнул Танджиро парням и остался ждать, когда раздевалка опустеет. — Моё имя Иноске, — услышал юноша знакомый низкий голос. — Танджиро, — представился в ответ парень. — Так вот, Монджиро, мы с тобой ещё не закончили, — хитро улыбаясь продолжает парень, —я обязательно застану тебя врасплох и одолею. — Как ты меня назвал?! —со смехом спросил Танджиро, но Иноске, проигнорировав этот вопрос, стянул с себя футболку, оставаясь с голым торсом продолжил. — Сначала я одолею тебя, а потом твою подружку Моницу, — указывает Иноске сначала на Танджиро, а потом вслед ушедшему Зеницу, — хоть он и в бой с любым соперником до истерики боится вступать. Несмотря на проигрыш, Иноске, гордо подняв голову вверх, удаляется в раздевалки. Танджиро смотрит ему в след, мысленно хихикая с исковерканных имён. Камадо несколько часов проводит на парах, а после их окончания прощается с ребятами и направляется в сторону гипермаркета — нужно купить еды и бытовой химии. Обеденное солнце прогревает воздух, но ветер, поднявшийся после полудня, сообщает о приближении осени. Танджиро останавливается напротив магазина цветов, достаёт из внутреннего кармана рюкзака потрёпанную пачку сигарет, вытягивает последнюю и закуривает. — Если и дальше продолжишь курить, я точно быстро с тобой разделаюсь. — Давно не виделись, Иноске, — на выдохе говорит Камадо и переводит на него равнодушный взгляд, — ты похоже меня недооцениваешь. — Ты случайно не заблудился? Что ты тут делаешь, общаги в другой стороне, — говорит Иноске, проигнорировав последние слова юноши. — А ты случайно не маньяк? — вопросом на вопрос отвечает Танджиро. — Следишь тут за мной, задаёшь подозрительные вопросы, знаешь к тому же, где я живу. — Нетрудно было догадаться, — фыркает Иноске, — раз не хочешь разговаривать со мной, то я пошёл, — резко меняет тон парень и отходит от Камадо, собираясь пройти мимо. — Прости, не хотел быть грубым, просто устал, — он быстро тушит сигарету и нагоняет парня. — Ты не знаешь, где здесь можно достать вкусные и недорогие апельсины? — Апельсины? — Иноске поднимает брови в удивлении, явно с удовольствием переключаясь на другую тему, — я знаю один маленький магазинчик, где всегда свежие фрукты, а хозяйка делает мне скидку. — Совершенно не догадываюсь почему, — улыбается Танджиро, смотря в глаза своему знакомому. Иноске хитро прикрывает глаза, и его губ касается лёгкая ухмылка. — Конечно не догадываешься, я прямо вижу непонимание в твоих расширенных зрачках*. — Не говори ерунды, зрачки могут быть расширены по разным причинам, — спорит Камадо. — Ага, особенно днём. Особенно на улице. И, особенно, в солнечную погоду, — говорит Иноске, останавливаясь и нависая над Танджиро. От такого внезапного движения щёки Камадо слегка розовеют. — Какая досада, — продолжает парень, возвращаясь в прежнее положение, — ты совсем не считаешь меня красивым? — С напускной обидой спрашивает парень, жалобно опуская уголки губ вниз и делая щенячьи глазки, отчего его лицо становится ещё милее. — А тебе это так важно? — Танджиро бегло осматривает его лицо, понимая, что молодой человек и правда красивый. — Мне важно, что именно ты так думаешь, — внезапно прямо признается Иноске. — Но, если не хочешь, можешь не говорить. Я всё равно знаю, что ты считаешь меня красивым, — его лицо снова озаряется той улыбкой, которую Камадо заметил в первый день. — Ты слишком самоуверен, — добродушно отзывается Танджиро. — Тут не поспоришь. Цепляясь друг к другу и подшучивая, они дошли до магазина. Пока Танджиро стоял у прилавков, Иноске катался рядом на продуктовой тележке, периодически направляя парня в нужный отдел, так как тот то и дело норовил заблудиться. Закончив с покупками, они отправились в магазинчик, про который говорил парень, и, купив там душистых апельсинов, отправились обратно. По пути ребята много болтали, и Камадо не заметил, как за разговорами добрался до общежитий. На ближайшей остановке его новый друг, быстро попрощавшись, сел в автобус и, глядя в окно на Танджиро, высунул язык. Почему-то сегодня на душе было теплее обычного. Учебная неделя почти закончилась, ребята обедали в студенческой столовой перед последней парой, когда к ним подошёл сокурсник, пригласив на вечеринку в субботу. — Учёба толком не началась, а они уже попойки устраивают, — с лёгким раздражением заметил Томиока, аккуратно отрезая кусок домашнего пирога, пользуясь столовыми приборами по правилам этикета. — Гию вечно недоволен любым движем, но при этом не пропустил ещё ни одной вечеринки, — поясняет Тенген, аппетитно вгрызаясь в свой сэндвич. — Я просто не люблю большого количества людей, хожу туда только чтобы быть в курсе событий. Раньше можно было наблюдать за первокурсниками, которые заблёвывают ковры и громят чужие дома, но с прошлого года их не пускают на наши тусовки, — Томиока прерывается на пережёвывание еды, но продолжить оправдания ему не даёт Узуй. — И потому ты сейчас относишься к тем людям, которые в разгар тусовок уходят на кухню и, под потягивание пивка, затирают за тяжёлую жизнь, — говорит с набитым ртом парень. — А меня опять бросили, поэтому всё, что я хочу сейчас — это напиться, — с горем в голосе вклинивается в разговор Агацума. — Ты даже с ней не встречался, а уже говоришь, что она тебя бросила, — смеётся над ним Тенген. Зеницу оскорблённый таким заявлением вспыхивает. — И что?! Это не отменяет того факта, что меня отшили! Танджиро, ты же составишь мне компанию? — поворачиваясь к другу, Зеницу делает щенячьи глазки. — Если честно, я никогда не был на вечеринках, — спокойно отвечает Камадо, закрывая пустой контейнер из-под риса. — Как так?! — почти в один голос спрашивают парни, находящиеся с ним за столом. — Я постоянно учился или работал, так что времени на тусовки обычно не было. У меня есть представление, что происходит на вечеринках, и мне не кажется это заманчивым. Я скорее составлю компанию Томиоке на кухне, нежели буду безудержно напиваться с тобой, — обращается к Зеницу Танджиро. — К тому же, я завтра тоже работаю, так что вряд ли смогу присоединиться. — Как же так, как же так?! У твоего друга такое тяжёлое горе, а ты не хочешь его поддержать! — причитает Агацума, яростно тыкая вилкой в оставшийся обед. — А куда устроился? — будничным тоном интересуется Гию, игнорируя слова глубоко обиженного товарища. — Прошёл собеседование в кафе не далеко от общежития. Там неплохо платят, и график можно под себя подстроить, — отвечает Камадо Томиоке и обращается к Зеницу, — если я всё же буду свободен, то загляну к вам. Пришли адрес, — его телефон через секунду пиликнул, а лицо Агацумы стало похожим на мордочку кота, слопавшего сметану за спиной хозяина. — Кстати, о поражениях, — Камадо делает глоток апельсинового сока и смотрит на Зеницу, — Иноске обещал вызвать тебя на поединок, — после этих слов и так большие глаза парня увеличились ещё вдвое, а на лице застыла маска ужаса. Пока Агацума рыдал, вытирая слезы рукавом толстовки Тенгена, Танджиро вспомнил последнюю встречу с Иноске, после которой ни разу его не видел. Он поинтересовался у Узуя почему того с тех пор ни разу не было на парах. Как объяснил парень, Иноске Хашибира студент другого факультета, и с его расписанием у них совпадает только две пары. В течение недели в мыслях Камадо всплывала та встреча, и он не мог понять, почему постоянно думает о парне, которого практически не знает. Утро субботы встретило Камадо пасмурной погодой. Небо заволокли серые облака, а по стеклу барабанили мелкие дождевые капли, но приподнятое настроение парня ничуть не изменилось. Приняв душ, Танджиро надел черные джинсы и тёмно-зелёную кофту с открытой шеей и, захватив зонт, вышел на улицу. Первая половина рабочего дня пролетела быстро, Камадо легко справлялся с заказами, получив за первый щедрые чаевые, а также успел подружиться со своими коллегами. Взяв в обед перерыв, Танджиро вышел на улицу и потянулся за пачкой сигарет, доставая одновременно из другого кармана телефон. На экране высвечивалось два сообщения от Зеницу и одно от Незуко. «Сегодня тусовка в шесть, надеюсь, ты не забудешь про меня», — и отдельным сообщением плачущий смайлик. В другом сообщении сестра писала, что утром сходила на терапию и сейчас чувствует себя бодрее лучше. Танджиро улыбнулся и напечатал в ответ, что очень за неё рад. Докурив вторую сигарету, молодой человек вернулся к работе, но теперь мысль о вечеринке не давала ему покоя. Если быть точнее, то мысль была не совсем об этом. «Придёт ли туда Иноске?» — размышлял про себя парень, подавая меню новым посетителям. И чем больше Танджиро думал о возможной встрече, тем увереннее становилось его решение пойти на вечеринку. Смену Камадо закрыл ровно в семь и, найдя адрес на картах, сел в автобус. Ехать чуть больше часа и с двумя пересадками, но долгая дорога не была препятствием для Танджиро — парня будто бы магнитом тянуло туда. «Чёрт, да почему именно он застрял у меня в голове?» — доставая наушники из потрёпанного рюкзака, думает Танджиро. Парень прислоняет голову к окну, прикрывает глаза, и перед ним снова всплывает образ улыбающегося Иноске. «Кажется, пора снова показаться психиатру, иначе как сумасшествием я это назвать не могу», — пытается найти объяснение этому образу Камадо. Выходя из автобуса, парень без труда находит нужный дом: уже с остановки слышны басы, а группу курящих у ворот студенток было видно с остановки. Вежливо поздоровавшись, Камадо протискивается в дом. Внутри душно и шумно, музыка оглушающе бьёт по ушам, в нос ударяет резкий запах смешавшихся алкоголя, табака и пота, отчего парень неосознанно хмурится. Продвигаясь вглубь, Танджиро ищет взглядом друзей. Вспоминая их вчерашний разговор, он отправляется на кухню и, не ошибившись в догадках, находит там Томиоку в окружении трёх старшекурсников: тот курит тонкую сигарету, а парни рядом пьют сильно разбавленный соком мартини. — Ты всё-таки пришёл, — Гию встаёт из-за стола и направляется к холодильнику, чтобы достать охладившийся напиток, — твой друг уже давно лежит в отрубе на втором этаже, — совершенно без эмоций сообщает парень, делая глоток какого-то адского, судя по запаху, пойла, — я хотел его отвезти в общежитие, но он наотрез отказался, говорит, что ты к нему приедешь, и вы выпьете вместе, — со смешком добавляя, — насчёт последнего я очень сомневаюсь. Танджиро тяжело вздыхает и благодарит Томиоку за информацию. Выходя из кухни и снова проталкиваясь через толпу, он поднимается на второй этаж, открывает поочерёдно комнаты, высматривая своего пьяного друга. Зайдя в хозяйскую спальню, Камадо видит бренное тело Агацумы, лежащее поперёк кровати. Пьяный парень поднимает голову и размытым взглядом оглядывает незнакомца. — Танджиро! — его взгляд слегка проясняется, — я знал, что ты меня не бросишь, — произносит Зеницу, падая обратно на подушку, — прости, я, кажется, выпил немного лишнего. — Нет, тебе не кажется, — Камадо подходит к кровати, поднимая с неё друга и давая на себя облокотиться, — тебе нужна вода и свежий воздух, — практически неся на себе нелёгкую тушку, строго объясняет Танджиро. — И как тебя везти такого домой? — Никакого домой! — протестует Зеницу, — вечеринка ещё не закончилась! — Камадо игнорирует пьяные заявления Агацумы, выводя его на задний двор. Он сажает парня на ближайший пуфик и отправляется за водой. Вернувшись с двумя бутылками минералки, Танджиро обнаруживает на заднем дворе человека, ради которого он сюда и приехал. Иноске, аккуратно придерживая стакан с водой, отпаивал Зеницу. Обернувшись на звук закрывшейся двери, Хашибира увидел знакомого и, слегка приподняв уголки губ, прищурился. — Я вышел подышать и увидел эту стонущую тушу, — отворачиваясь, произносит с лёгким презрением Хашибира, — решил немного облегчить её страдания. — Танджиро медленно подходит и наливает в опустевший стакан порцию минералки. — Я-то туша?! Ты себя видел вообще, кабанище?! — кричит Зеницу, цепляясь и дёргая Танджиро за брюки. Иноске ухмыляется. — Надо его в общагу возвращать, а то делов натворит в таком состоянии, потом ещё вспоминать стыдно будет, — обращается Хашибира к Камадо. — Не имею ни малейшего понятия как его везти. И в общагу его не пустят: у коменданта точно будут вопросы, почему я на себе тащу парня, пахнущего алкоголем, — тихим голосом говорит Танджиро. — Тогда могу его у себя оставить до утра, — вдруг объявляет Иноске, — у меня есть надувной матрас, так что одну ночь я точно переживу пьяные бредни, — объясняет он, скрещивая руки на груди. — Это было бы хорошее решение, — воодушевлённо говорит Танджиро, — если, конечно, это не составит тебе труда, — более смущённо добавляет парень, — я буду тебе очень благодарен. Камадо посмотрел на Зеницу, тот уже сладко спал, разомлев на свежем воздухе. — За тобой должок, — со смешком произносит Хашибира, прикусывая нижнюю губу и ухмыляясь. Камадо замер, заметив этот жест, и, встретившись с хитрым взглядом Иноске, порозовел. Хашибира демонстративно закатил глаза. — Надо вызвать такси, — Танджиро лезет в карман за телефоном, прерывая неловкую паузу. — Я поведу, — говорит Иноске. — У тебя есть машина? — У меня есть права, — говорит парень и достаёт телефон, чтобы найти на картах ближайшую свободную машину. — Тебе точно можно за руль? — с недоверием уточняет парень. Хашибира вдруг резко сдвигается с места и подходит к парню вплотную. — Можешь сам убедиться, что я не пил, — Иноске наклоняется вперёд и целует Танджиро в слегка приоткрытые от удивления губы. Пользуясь замешательством, Хашибира аккуратно проталкивает свой язык вперёд, медленно исследуя чужой рот, а затем неспешно разрывает поцелуй, оставляя на губах Камадо привкус вишнёвого сока. В этот момент в голове Танджиро взрываются салюты, сердце гулко стучит в груди, а лёгкие будто забыли, как перекачивать воздух. Последнее о чём думает парень — можно ли вести машину Иноске. — Хватай свою подружку, — как ни в чём не бывало говорит Хашибира и, отворачиваясь, идёт к выходу. Танджиро поднимает с пуфика вырубившегося Зеницу и тащит его за Иноске. В висках всё ещё пульсирует кровь, и парень не может сосредоточиться ни на одной мысли. Положив друга на заднее сиденье, Камадо садится на пассажирское, пристёгиваясь, он смотрит в боковое зеркало и не узнаёт своё лицо, которое окрасилось в цвет спелого томата. Ему очень хочется закурить, он машинально тянется за сигаретами в карман. — Не смей тут дымить, — вырывает его из мыслей низкий голос Иноске. — Хотя бы подружку пожалей, — добавляет парень, кивая головой в сторону третьего пассажира. Всю дорогу они провели в неловкой тишине. Хашибира вёл машину очень плавно, аккуратно встраиваясь в повороты и не набирая большую скорость на шоссе. Он явно заботился о состоянии Зеницу: слыша недовольный стон с заднего сиденья, он оборачивался оценить обстановку, иногда принимая решение остановиться на пару минут, чтобы парня не укачало. Добравшись до дома Иноске, Танджиро довёл своего друга до квартиры. Они положили его на кровать, предварительно сняв футболку, поставили таз и стакан воды рядом с сопевшим студентом. Убедившись, что друг в порядке, Камадо собрался уходить. — Не хочешь перекусить? — впервые за долгое время прервал молчание Хашибира. Танджиро хотел отказаться, сославшись на усталость, но почему-то произнёс совсем другое. — С радостью, а что у тебя есть? — Иноске молча подошёл к холодильнику и открыл его. — Не густо, — прокомментировал полупустой холодильник Камадо. Парень достал коробку с остатками пиццы. — Погрею в микроволновке, будет как новенькая, — переложив четыре кусочка в тарелку, констатировал Хашибира. — Если я завтра умру, это будет на твоей совести, — серьёзно говорит Танджиро. — Я об этом даже не узнаю. — Значит, сначала ты меня целуешь без предупреждения, привозишь в свою квартиру, делаешь мне ужин, а с утра даже не удосужишься спросить о моем самочувствии? — с сарказмом спрашивает Камадо, приподнимая бровь верх. — Как грубо с твоей стороны. — Во-первых, это всё вынужденные меры, во-вторых, как же я должен об узнать о твоём самочувствии? Отправить тебе письмо с голубями? — язвит в ответ Иноске, разворачиваясь лицом к Танджиро и опираясь руками на кухонный стол. Камадо подумал, что хочет прикоснуться к этим мускулистым рукам, но отогнал эту мысль, не успев целиком осознать её. — Можешь просто записать мой номер, — закатывая глаза, бросает Танджиро и подходит к столу. Микроволновка издала звук, оповещающий о готовности блюда. Ребята сели на пол возле низкого столика и начали уплетать пепперони. Квартира, а точнее студия, в которой жил Иноске, была небольшая. Кухня и гостиная были совмещены и находились сразу у входа, а в глубине помещения друг напротив друга находились ванная комната и маленькая спальня, в которой, как заметил Танджиро, основную часть комнаты занимала широкая кровать. — Какую песню ты чаще всего слушаешь в последнее время? — вдруг спрашивает Иноске. Если он хочет узнать человека поближе, то всегда задаёт этот вопрос. Хашибира всегда думал, что именно музыка лучше всего отражает состояние человека в данный момент, будто приоткрывает дверь к самым недоступным мыслям. — Я включу? — уточняет Танджиро и получает утвердительный кивок.

*I grieve in stereo, The stereo sounds strange, I know that if you hide, It doesn't go away.

Танджиро подпевает тихим шепотом, останавливаясь в середине припева, а Иноске внимательно вслушивается в слова и хмурит брови: на его лице отражается чуть заметная тревога. Следующие песни были более воодушевляющие, поэтому Хашибира расслабился и перевёл разговор. Парни долго болтали об учёбе, о музыке, о кино, даже успели выяснить, у кого какой любимый цвет (у Танджиро зелёный, а у Иноске оранжевый), и Танджиро с удивлением отметил, что из всех новых знакомых именно с Иноске он вступает в полноценный диалог. На часах было 1:20, Хашибира уже открыто зевал, а Камадо клонило в сон. — Я, пожалуй, пойду, — тихим голосом говорит парень. Иноске слегка приободряясь встаёт из-за стола и убирает посуду в раковину. — Я тебя довезу. — Не стоит, Иноске, спасибо, но тебе тоже нужно отдыхать, — мягко отговаривает друга Камадо. — Мне не… — Хашибира не успевает договорить, как Танджиро его перебивает. — Я уже вызвал такси. Ты и так для меня много сегодня сделал. Доброй ночи, — с этими словами парень выходит из квартиры. Как только за Танджиро закрылась дверь, Иноске резко опустился на пол и схватился за волосы. — Что я, черт возьми, делаю?! — резко втягивая носом воздух, произнёс вслух Иноске. Иноске прекрасно знал, что человек он прямолинейный и импульсивный, но, чтобы так явно подкатывать к парню, с которым познакомился неделю назад, на трезвую голову поцеловать его на вторую встречу, да ещё и привести в свою квартиру под предлогом помощи Зеницу — это было уже слишком. Хашибира никогда бы не предложил подвезти кого-то домой и уж точно не поделился бы ни с кем любимой пиццей. Прокручивая в голове события этого вечера, Иноске никак не мог отпустить образ смущённого от внезапного поцелуя парня. В разуме всё ярче вспыхивала мысль, что тот поцелуй был невероятно приятным. Хашибира завалился на матрас и, в конце концов, сдавшись под напором приятных мыслей, полностью погрузился в свои фантазии, улыбаясь возникающим в голове образам.