Я буду помнить тебя

"Живой?" "И тебе доброе утро, Иноске", — быстро напечатав ответ, Камадо идёт в душ. Под напором тёплой воды, парень вспоминает вчерашний вечер и внезапный поцелуй. Он чувствует, как по коже пробегают мурашки, а лицо вновь заливается краской. "Я ещё и флиртовал с ним после этого", — вспоминает Танджиро и бьёт себя ладонью по лбу. Камадо вышел из душа и, захватив сэндвич, выходит в общий зал смотреть сериал со своими соседями. "Твоя подружка в панике сбежала от меня, забыв свою футболку на стуле. Оставлю её себе в качестве сувенира", — присылает два сообщения Иноске. "Ты точно маньяк. Уже трофеи собирать начал", — напечатал в ответ Танджиро. "Радуйся, что она не твоя", — и следующим сообщением, — "Потому что одной футболкой ты бы не отделался". Щёки Танджиро вновь покрываются нежным румянцем, пока тот перечитывает снова и снова небольшой диалог. Закончив с просмотром сериала, Камадо пишет Зеницу, что придет его проведать через пару минут, ставит телефон на зарядку и отправляется к другу. Парень ещё не успел постучать в дверь, как она резко распахнулась, и Агацума со слезами кидается в объятья Танджиро, без конца тараторя, в каком шоке он был, обнаружив себя в чужой квартире, а потом ещё увидев Иноске. Танджиро долго не мог перестать смеяться, потому что Зеницу был до сих пор одет в спортивную кофту на голое тело и никак не мог вспомнить, в какой момент остался без футболки. Успокоив друга, Танджиро возвращается к себе. Камадо берет со стола телефон, ожидая увидеть сообщения от Хашибиры, но на экране отображаются только два пропущенных от Незуко. Тревога холодной волной накатывает со спины. Его не было в комнате около двадцати минут, а уже два непринятых вызова. Незуко и Танджиро постоянно поддерживают связь, но предпочитают перекидываться смс-ками, и так сложилось, что при звонке они узнают друг от друга плохие новости. Камадо всё ещё пялился на строку с пропущенным вызовом и пытался себя успокоить. Через минуту он набирает номер сестры. В трубке слышатся долгие гудки, ответа нет. Теперь тревога мерзкими щупальцами обхватывает его руки, шею и спину, заставляя парня вздрагивать от каждой мысли. Танджиро прокручивает в голове все возможные события, но ни одно из них не имеет благоприятного исхода. Дыхание учащается и, чтобы хоть как-то снять напряжение, парень начинает нервно ходить по комнате. Через пятнадцать минут, которые Камадо кажутся вечностью, звонит телефон: Незуко. Он снимает трубку. — Алло. — Здравствуйте, Ваш номер указан как экстренный... — после этих слов сердце пропускает удар. Ничего не взяв с собой, кроме документов, Танджиро садится на первый самолёт до Бисмарка. Это снова случилось. Его не было дома всего неделю. Сестра не жаловалась на своё состояние, и парень не понимал, как он не смог заметить изменений в её настроении. Когда Незуко было двенадцать, а Танджиро тринадцать, их маму и трёх младших братьев убили, и самое ужасное было в том, что семья стала случайной жертвой жестоких подростков. В тот вечер старшие брат и сестра играли с друзьями и, обещав вернуться к ужину, Незуко честно отправилась домой вовремя, а Танджиро, попросил предупредить маму, что он немного задержится, и продолжил доигрывать с ребятами. Когда юноша вернулся в дом, он застал сестру на кухне, сидящую в луже крови. "Почему мамочка спит на полу?", — спросила сестра, глядя на брата пустым взглядом. Танджиро со слезами на глазах вывел на улицу Незуко, монотонно повторяющую тот же вопрос, и стал кричать о помощи. Младших братьев нашли в комнате — по версии полиции, они прятались, пока мать пыталась защищаться. После этого случая Незуко получила нервный срыв и несколько месяцев провела в психиатрической больнице, но окончательно так и не смогла справиться с горем. Ей диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство, после чего она дважды пыталась покончить с собой. Выписавшись из клиники, Незуко уже не была прежней активной и жизнерадостной девочкой, с каждым днём она больше походила на живую куклу. Брат страдал не меньше, особенно видя любимую сестру в таком состоянии и понимая, что он бессилен в помощи. Танджиро всю дорогу думал о Незуко. Он не может её потерять. Только не сейчас. Больше всего в жизни парень боялся не увидеть больше сестру. "Сейчас она в реанимации, но её состояние стабилизировано", — говорил в трубку будничным тоном врач, — "хорошо, что ваша соседка решила зайти, иначе мы могли бы не успеть", — Камадо прокручивал в голове эти слова и не мог до конца в них поверить. После долгой дороги Танджиро добрался до клиники. Незуко он увидеть не смог, но доктор заверил его, что с ней все в порядке, и попросил вернуться завтра с её чистой одеждой, пастой и зубной щёткой. Улыбчивая медсестра выдала бумаги для оформления пациента (так как Танджиро является законным опекуном) и лист с запрещёнными для передачи предметов. Камадо на минуту завис, почувствовав острое дежавю. Придя домой, Танджиро, не снимая верхней одежды, проходит в комнату. Его тело, пытаясь сбросить напряжение, дрожит, руки не поддаются контролю, в ушах всё ещё слышится голос медсестры, а глаза наливаются слезами. Камадо мечется из одной комнаты в другую, открывает ящики в спальне, выкидывая из них одежду, хлопает дверцами шкафов на кухне и, не найдя того, что искал, отправляется в ванную. Парень двигается быстро, но его не покидает ощущение, будто он пытается бежать сквозь толщу воды. Танджиро добирается до шкафа над раковиной, протягивает руку на самую верхнюю полку и нащупывает заветный предмет. Камадо уже плачет в голос, задыхаясь от слёз, а тело ломит от напряжения. Ноги подкашиваются, парень падает на холодный кафельный пол, поднимает рукав белой рубашки и быстрым движением делает глубокий надрез поперёк запястья. Секунда. Вторая. Камадо делает глубокий прерывистый вдох, пытаясь восстановить дыхание. Он с запозданием чувствует холодную боль от лезвия, наблюдая за выступающей бордовой кровью из раны. Мысли отступают, голова становится лёгкой, а в ушах слышен только белый шум. Тело понемногу расслабляется, руки перестают дрожать, остаётся только тянущая боль от пореза. Веки от слёз опухли и потяжелели, и Танджиро закрывает глаза. Как давно у него не было этого чувства. Сейчас ему так легко, будто ничего не случилось, будто все события всего лишь сон, а переживания — просто фантазия. Сейчас Камадо чувствует вокруг себя сплошную пустоту, с которой сливается каждый раз, делая надрез на коже. Он хочет уйти, отдаться полностью всепоглощающей тьме, которая заберёт всю боль и сможет его успокоить. Ощущение тёплой крови, стекающей по руке, возвращает его в реальность. Опираясь на ванную, Танджиро медленно встаёт и подходит к раковине, включая несильный напор холодной воды, смывает следы крови с руки. "Что сделано, то сделано, теперь остаётся только позаботиться о порезе", — думает парень и достаёт из аптечки бинт, заматывая его вокруг повреждённой кожи. Он знает, что это ничем не поможет, и бинт не спасёт его от душевной раны. Танджиро смотрит на свои исполосованные руки. Шрамы покрывают большую часть тела: они разной длины и глубины, где-то уже белые старые, где-то ещё свежие бордовые; на запястьях и предплечьях практически нет живого места — это самые удобные места для травмирования, грудь, живот и ноги парня тоже изрезаны, но они явно страдали меньше. Каждый шрам служит напоминанием Камадо о том, что он никогда не будет счастливым. Когда ему казалось, что он почти справился с непреодолимой тревогой, когда казалось, что жизнь уже наладилась, и вот сейчас он уже вынырнул из омута вечной тоски, всё вдруг рушилось в одно мгновение. Танджиро пытался лечиться, посещал психиатра, но все было без толку. Юношу не покидало ощущение, что он ходит по кругу: сначала депрессивный эпизод, потом срыв, потом ремиссия, триггер — и всё по новой. Впервые он порезал себя, когда узнал о попытке самоубийства сестры. Тогда он не хотел себя убить, но хотел понять, что испытывала Незуко. Взяв нож, он глубоко полоснул вдоль запястий — эти шрамы теперь самые глубокие из всех. Камадо был настолько поражён видом крови и ощущением холодной боли, что потерял сознание, а когда пришёл в себя, кровь уже остановилась, запачкав белый ковёр в ванной, который пришлось выкинуть. Только через пару часов Камадо обнаружил, что его голову больше не занимали мысли, а в теле чувствовалась лёгкость. С тех пор юноша стал резать себя, пытаясь переключиться с душевной боли на физическую или избавляясь таким способом от тревоги. Он даже не думал, что с ним что-то не так — улыбался окружающим, шутил, оказывал поддержку сестре, успевал совмещать работу с учёбой и держался бодро для человека, у которого практически на глазах убили семью — пока Незуко не заметила шрамы на его руках и не забила тревогу. Танджиро, придя на первый сеанс, был твёрдо уверен в своей силе духа, и не чувствовал себя разбитым, пока врач не задал ему первый вопрос. Тогда, спустя два года после этих событий, юноша впервые расплакался и не мог успокоиться весь сеанс. Камадо не появляется на учёбе в понедельник. Зеницу оставил кучу сообщений и ещё больше пропущенных, но ответа так и не получил. Во вторник Иноске заметил, что парня нет на физкультуре и, поинтересовавшись у растерянного Зеницу, где Монджиро, внятного ответа не получил. Проверив соцсети, Хашибира понял, что его друг не был в сети с воскресенья. Он отправлял сообщения каждые два часа, но они оставались непрочитанными. Поздней ночью Иноске забылся тревожным сном. Утром, первым делом проверив телефон, так и не получив ответа, встревоженный Хашибира отправляется на учёбу с надеждой, что хоть кто-то знает о пропаже парня. Отыскав нужную аудиторию, Иноске врывается в кабинет в полной готовности растормошить Агацуму, но его планам помешала резко возникшая спина перед носом. Закипая от злости, он уже готов разорвать помеху на кусочки, как вдруг узнает знакомое лицо. — Привет, Иноске, — с вымученной улыбкой здоровается Танджиро. Хашибира совершенно не узнает парня: смуглая кожа кажется невероятно бледной, под глазами залегли тени, одежда выглядит мятой и несвежей, а взгляд пустой и безжизненный. — Ты в порядке? — с тревогой в голосе спрашивает Иноске. За всю неделю он ни разу не видел Камадо в таком состоянии — Почему тебя не было? — Я…, — тянет Танджиро, — я плохо себя чувствовал, — практически не соврав, выкручивается парень. — Спасибо, что поинтересовался, мне уже лучше, — парень пытается улыбнуться более искренне, но судя по реакции Иноске, вышло ещё хуже. Хашибира не успевает больше поговорить с Танджиро, потому как того с расспросами утаскивает Зеницу. "В 2:30 жду тебя у входа" — приходит сообщение Камадо спустя двадцать минут от начала пары. Парень не хотел сейчас ни с кем разговаривать, тем более объяснять настоящую причину своего отсутствия: он привык справляться с трудностями сам, не рассказывая о своих переживаниях. Дни, пока Камадо находился в больнице рядом с Незуко, тянулись бесконечно долго. Каждый день Танджиро навещал сестру, принося из дома её любимый карамельный пирог с яблоками, и с утра до ночи они проводили время вместе. Парень очень заботился о Незуко, и в первый день он хотел поговорить с ней о том, почему она снова пыталась это сделать, но Камадо так волновался за состояние сестры, что не мог найти силы в себе задать этот вопрос, боясь сделать ей хуже, и пытался делать вид, будто ничего не случилось. Девушка хорошо знала брата и сразу поняла, что его тревожит. Ей было тяжело говорить о своих переживаниях, но она смогла собраться с мыслями и поделиться ими с Танджиро. Сестра призналась, что она ещё до его переезда хотела покончить с собой — ей казалось, что она стала ненужной, превратилась в обузу. После этих слов парень впервые за долгое время снова заплакал: никто и никогда не был ему дороже Незуко, только она для него по-настоящему что-то значила в жизни, у него никогда и в мыслях не было считать девушку тяжёлой ношей. Танджиро специально вышел последним из аудитории, тянул время, прощаясь с Зеницу, нашёл какие-то дела в столовой и прогулялся из одного корпуса в другой — он надеялся, что Иноске не будет его долго ждать. Через полчаса скитаний Камадо наконец отправился к выходу. Хашибира стоял у турникетов, скрестив руки на груди и опираясь на стену. — Прости, задержался, — говорит Танджиро, пытаясь придать своим словам уверенности. Иноске спокойно смотрит в глаза парню, игнорируя попытки извиниться. — Хотел пригласить тебя в кафе. Я плачу, — заявляет Хашибира и направляется на улицу. Камадо какое-то время обдумывает это предложение и отправляется вслед за молодым человеком. До кафе они идут в напряжённом молчании. Танджиро долго выбирает кофе, точнее делает вид, что выбирает, пытаясь в это время убедить Иноске не платить за него, но парень не поддаётся на жалобные просьбы, и Камадо сдаётся. Получив свой карамельный латте, парни садятся за столик у окна. Танджиро делает глоток обжигающего кофе и пытается не смотреть на Хашибиру, который очень долго рассматривает его напряжённым взглядом. — Я вижу, что с тобой что-то не так, — прерывает тишину Иноске. — Я вижу, что у тебя проблемы, и говорить ты о них не хочешь, — пауза, — уж точно не со мной, — продолжает молодой человек, немного смягчив тон. — Ты не обязан передо мной отчитываться, а я не буду лезть к тебе с вопросами. Я привёл тебя сюда, чтобы ты мог немного отвлечься и поговорить о чем-нибудь постороннем, но, если захочешь поделиться своими проблемами, я всегда готов тебя выслушать, — заканчивает свой монолог Хашибира, откидываясь на спинку стула. Танджиро не ожидал такой прямоты. — Спасибо, — с облегчением сказал Камадо. Он и вправду был благодарен Иноске за сдержанность. — У меня эти три дня действительно были тяжёлыми, но я не готов даже вспоминать об этом, не то, что говорить, — после этих слов Хашибира перестал хмуриться, а его взгляд смягчился. — *Британский или Американский Шерлок? — с напускной серьёзностью, слабо прищуривая глаза, спрашивает Иноске. — Шутишь? — слегка улыбаясь, говорит Камадо. — Очевидно, британский. — Ну, некоторым это не очевидно, — растягивая, отвечает парень. Ребята за разговорами проводят больше двух часов, Танджиро не замечает, как быстро пролетает время. Когда Иноске говорит, что уже пора возвращаться, Камадо понимает, что за эту пару часов он действительно отвлёкся, и на душе стало спокойнее. "С Иноске всегда так...тепло", — подумал парень, и, вставая из-за стола, замечает, что за все это время Хашибира ничего не съел и даже не заказал кофе, но быстро об этом забывает. Прощаясь, Иноске просит написать Танджиро, когда тот будет дома. Так проходят недели. Каждый день после пар Хашибира ждёт, когда Танджиро освободится, они идут в кафе и проводят там время вместе. Эти два часа Камадо ждёт с нетерпением и больше не опаздывает на встречи. Через неделю после инцидента с Незуко Танджиро возвращается на работу, и у парня почти не остаётся свободного времени, потому Иноске сам приходит к нему и поболтать в обеденные перерывы. На второй неделе такого общения Танджиро начинает подозревать, что Хашибира, похоже, пропускает ради него пары. Камадо волнуется за успеваемость парня, но ему очень приятно от мысли, что Иноске всегда уделяет время для встреч. Казалось, жизнь возвращается в привычное русло. После очередного учебного дня Танджиро с хорошим настроением шёл встретиться с Иноске, но не обнаружив его у входа ни через пять, ни через десять минут, проверил сообщения. "Прости, я сегодня буду занят до поздней ночи, увидимся завтра", — отправлено двадцать минут назад. Камадо, немного расстроившись побрёл в общагу. "Почему он не предупредил об этом вчера? Может, что-то случилось? Почему мне ничего не сказал?” — задавался вопросами Танджиро. От этих мыслей внутри зашевелилась тревога. "А с каких пор он должен тебе отчитываться о своих делах?" — думал про себя парень. Какие вообще отношения у них с Иноске? Они видятся каждый день, разговоры между ними не иссякают, а интерес друг к другу только растёт. Прокручивая в голове последний разговор, Танджиро пытается найти зацепки, что с парнем могло что-то случиться, но ничего необычного он вспомнить не мог. Слишком тщательно обдумывая произошедшее, Камадо не заметил, как пришёл домой. Решив отвлечься, он позвонил Незуко по видеосвязи: после её выписки из клиники, они договорились созваниваться раз в два-три дня. Девушка выглядела спокойной, даже немного энергичной для пятничного вечера. Убедившись, что сестра в порядке, Танджиро положил трубку. После их разговора он надеялся успокоиться, но его мысли стали более тревожными и навязчивыми. Час спустя, Камадо уже не думал об Иноске. Его воображение начинало подкидывать красочные картины из прошлого: вечер гибели семьи, сестру, повторяющую одну и ту же фразу, случайно подслушанные разговоры соседей о бедных сиротах, дни в приюте. Мысли проносились с невероятной скоростью, цепляясь друг за друга и сворачиваясь в клубок, который быстро увеличивался в размерах. Дыхание Танджиро стало прерывистым и поверхностным, тело прошибал холодный пот, а грудную клетку будто придавило свинцовой плитой. Теперь тревога сменилась страхом. Дрожащими руками парень, сидя на кровати и содрогаясь всем телом, вцепился в простыню — ужас сковал его так, что невозможно было пошевелиться. Непонятно, сколько времени Танджиро провёл в таком положении, но в какой-то момент он достал телефон и набрал случайный номер. "Алло", — в трубке послышался низкий голос. "Иноске", — после некоторого молчания на выдохе сказал Танджиро, — "мне страшно", — задыхаясь сказал он. "Скоро буду", — послышался взволнованный голос. Как только Иноске сбросил звонок, так сразу же помчался к Танджиро. Время было позднее, потому пришлось просить сокурсников открыть окно на первом этаже, чтобы попасть внутрь и не быть пойманным комендантом. Ещё пару минут Хашибира бегал по этажу, стучась к знакомым и пытаясь узнать номер комнаты Камадо. Найдя нужную секцию, Иноске постучал в дверь: ответа не последовало. Он осторожно её открыл и вошёл в комнату. Парень в темноте разглядел Танджиро, дрожащего и слабо всхлипывавшего. Медленно подойдя к кровати Хашибира теперь был уверен, у друга паническая атака — Камадо смотрел перед собой невидящим взглядом, его пальцы всё ещё сжимали простынь, а лицо заливали горячие слезы. "Нужно дать понять ему, что он в безопасности", — подумал Иноске и аккуратно прилёг рядом с Танджиро. Одной рукой он нежно обнял Камадо за спину, другой осторожно взял ладонь парня и приложил к своей груди, проделав затем тоже самое со своей свободной рукой. — Всё в порядке, — тихо начал говорить Иноске, мысленно давая себе подзатыльник за такую банальную фразу. — Сейчас ты в безопасности, тебе страшно, но тебе ничего не угрожает, — чуть громче продолжает парень. — Я рядом, я тебя могу защитить, — слышит Танджиро голос молодого человека, будто через толщу воды. Иноске раз за разом размеренно повторяет эти фразы. Хашибира осторожно поглаживает спину Танджиро, боясь сделать лишнее движение. Он смотрит парню в глаза и просит постараться сосредоточиться на дыхании, подстроить под ритм его сердца. Какое-то время Камадо предпринимает безуспешные попытки успокоиться, но голос Иноске обволакивает разум, заглушая навязчивые мысли. — Один глубокий вдох, два коротких выдоха — диктует Хашибира и Танджиро, подрагивая, выравнивает дыхание. Парень больше не плакал, дышал глубоко и ровно, только по телу иногда пробегала мелкая дрожь. В какой-то момент Иноске показалось, что Камадо заснул и, пытаясь не потревожить его, он попытался встать с кровати. Танджиро открыл глаза и ухватил Хашибиру за футболку. — Не уходи, — одними губами прошептал Камадо. Иноске, стянув с себя футболку, накрыл обоих одеялом и устроился рядом, крепко обнимая парня. Утром Танджиро проснулся от ощущения тесноты. Открыв глаза, он увидел перед собой обнимающего его во сне Иноске. Камадо потёр глаза и, все ещё не веря увиденному, попытался привести мысли в порядок. Хашибира ещё спал, а Танджиро начал любопытными взглядом оглядывать парня. Осторожно освободив руку из объятий, Камадо стал невесомо поглаживать тело Иноске. Проведя подушечками пальцев по широкой сильной груди, плавным движением поднялся к ключице и медленно обвёл её форму, будто запоминая каждый изгиб, продолжая свой путь до плеча, а затем спускаясь по магистралям вен до запястья — это было завораживающее. Огладив костяшки пальцев, Камадо перевёл взгляд на лицо Иноске, и был пойман с поличным — молодой человек внимательно смотрел на Танджиро. Щёки парня покрылись нежным румянцем. — И давно ты наблюдаешь за мной? — осипшим утренним голосом спрашивает Танджиро. — Достаточно, чтобы потом тебе припоминать это, — спокойно ответил Иноске. — Спи, рано ещё, — сказал парень и, подмяв под себя Камадо, уткнулся носом в его макушку. Танджиро ещё больше покраснел, но осторожно обнял парня в ответ, вскоре быстро заснув. Проснувшись во второй раз, Камадо увидел Иноске, сидящего за столом. Солнечные лучи пробивались в окно, освещая красивое лицо парня. Его волосы были собраны в неаккуратный высокий пучок на затылке, из которого выпала пара прядей, обрамляя его шею. Хашибира сидел на стуле, поджав под себя ноги, что-то активно писал в тетради, иногда прикусывая в задумчивости колпачок ручки. Танджиро наблюдал с полуприкрытыми глазами за парнем и старался не шевелиться, боясь снова быть замеченным. Любуясь молодым человеком, Камадо забыл о скрытности этой миссии и шумно вздохнул, и Хашибира в задумчивости обернулся. Танджиро резко закрыл глаза, но поняв, что он себя выдал, заулыбался и зарылся носом в одеяло. — Я тебя заметил, — тихо сказал Иноске и со стула перепрыгнул на кровать и, нагнувшись над парнем, чмокнул его в лоб. — Ничего не знаю, — шепчет в подушку Танджиро, отворачиваясь на другой бок. Хашибира обнимает его со спины. — У тебя есть что-нибудь пожевать, а то я жутко голодный, — шепчет Иноске на ухо Камадо, утыкаясь носом в висок. Парень от этих слов тихо смеётся. — Пойдём на кухню, я тебе что-нибудь приготовлю. — Только особо не старайся, я привередлив к еде, так что только время потратишь — говорит Хашибира, поднимающемуся с постели парню. — Обещаю, тебе понравится, — с улыбкой отвечает Камадо. — Если тебе нужен душ, можешь взять чистое полотенце на верхней полке в шкафу, — уже из коридора кричит он. Находясь на кухне, Камадо пытается быстро сообразить, что же такого можно приготовить для парня. "Нужно что-то сытное, но быстрое в приготовлении", — думает парень, доставая сковороду. Взяв несколько хлебцев для тостов, обжаривает их с двух сторон, равномерно распределяет по поверхности соус, затем добавляет пару ломтиков ветчины, помидоры и сверху всё это щедро посыпает сыром, в конце добавляя пару листочков базилика. "Мог бы и лучше, но с продуктами у меня ситуация не лучше, чем у Иноске", — размышляет про себя студент. Хашибира, приняв душ, наконец выходит на кухню в одних штанах, повесив влажное полотенце на плечи. Танджиро несколько секунд откровенно пялится на обнажённый ещё влажный торс парня и просыпает зелень мимо горячих сэндвичей. Отвернувшись, он накрывает их крышкой и оставляет томиться на медленном огне. — Извини за нескромный вопрос, но чем ты питаешься, чтобы поддерживать себя в такой форме? — спрашивает Камадо. — Ну, знаешь, на завтрак у меня всегда свежее ГМО, обедаю я обычно чистыми протеинами, а на перекус могу завалить кабана, так, чтобы голод слегка перебить, — с серьёзным лицом отвечает Хашибира. Танджиро смеётся. — Кстати, о кабанах. Тебя правда так прозвали? — Правда. — Почему? — Понимаешь, Тенджиро, для человеческих родителей я оказался непосильной ношей, и они оставили меня в младенчестве в диких лесах на съеденье диким зверям, но самка кабана почему-то решила, что я сойду за своего, и приняла в свою стаю, — не меняя выражение лица, рассказывает Иноске. — Ты так убедителен, я же могу и поверить, — копируя тон парня, с невозмутимым лицом говорит Танджиро. — Тебе предоставить семейные фотографии в доказательство? — Хашибира поднимает одну бровь вверх. — О, не стоит, увидев подсвинка Иноске, я никогда не оправлюсь от такой милоты, — Танджиро так тепло улыбается, что Хашибира невольно отражает эту улыбку. Камадо снимает горячие сэндвичи с огня и перекладывает на тарелку. — Надеюсь, тебе понравился. Я хоть и будущий шеф-повар, но общажный холодильник, к сожалению, не изобилует продуктами — Иноске осторожно пододвигает тарелку поближе, наклоняется над ней, обнюхивая содержимое, отпиливает вилкой хрустящий хлеб и аккуратно кладёт в рот. Камадо следил за этим процессом, затаив дыхание. — Вкусно, — коротко констатировал Хашибира и увереннее начал уплетать завтрак. Танджиро благодарно улыбнулся. Слопав свою порцию, Иноске быстро проверив телефон сообщил, что ему пора уходить. — Куда ты так торопишься? — взволнованно интересуется Камадо, — Вчера ты тоже не сказал, где был. — Я был на тренировке, — отвечает парень, надевая на себя футболку. Он хлопает по карманам, проверяя все ли вещи на месте, и подходит ближе к Танджиро. — Мы обязательно увидимся завтра, — Иноске быстро целует парня в губы. — Не скучай без меня сильно, — бросает Хашибира уже из коридора. Камадо закрыл за другом дверь. А точно ли другом?