Я буду помнить тебя

Иноске решился позвать Танджиро на свидание. Всю ночь он думал, куда можно пригласить парня и вспомнил, что будучи подростком, любил уходить на озеро недалеко от дома, когда хотел побыть один. Хашибира не был романтиком, но хотел для Камадо сделать что-то приятное, что могло запомниться им обоим. Это место было наполнено воспоминаниями Иноске, в большинстве своём не очень приятными. Он решил, что ему выдался шанс скрасить место его одиночества тёплым и ярким моментом, а если не получится, то он ничего не теряет — озеро всегда будет напоминать ему, что он одинок. Танджиро как обычно проснулся к первой паре и, выполнив утреннюю рутину, пошёл на учёбу. — Привет, ты сегодня что-то позже обычного, — поприветствовал друга Зеницу. — Я немного проспал, — ответил Танджиро. На самом деле встал он вовремя, а вот член — не очень, так что пришлось в срочном порядке ликвидировать утренний стояк, навеянный вчерашними воспоминаниями. — Расписание видел на следующую неделю, — интересуется Узуй. — Каждый день практика. Наконец-то я тебя уделаю, новенький, — хитро облизываясь, говорит студент. — Тенген, ты такой скромный, — с сарказмом говорит ему Танджиро. — Завидую твоей непритязательности, Агацума хихикнул. — А ты чего ржёшь, рыжий?! Тебе до наших способностей, как пешком до Фудзиямы, — огрызнулся Узуй. — Не оскорбляй меня, высокомерный придурок! Я предпочитаю быть хорошим в чём-то одном, а не растрачивать свой талант попусту, имея поверхностные знания во многих областях, — парень гордо задрал подбородок и сложил руки на груди. — Отличная позиция, Зеницу, — поддержал друга Камадо. — Тебе есть чему у него поучиться, — он обратился к Тенгену. — Это я-то придурок?! — начал не на шутку заводиться Узуй, не обращая внимания на подколку друга. — Опять ты орёшь, — произнёс Томиока, заходя в аудиторию. — Я ваш кабинет нахожу только по твоим воплям, — всё так же безэмоционально продолжил парень. — Я ещё даже не начал, — сказал Тенген и обиженно сложил губы трубочкой. Гию всегда действовал на него отрезвляюще. Ребята были совершенно противоположные по характеру, но несмотря на сильные отличия в поведении, они прекрасно дополняли друг друга. Окружающие всегда удивляются, когда узнают, что парни лучшие друзья, но мало кто знает, что по отдельности с ними практически невозможно общаться — Тенген может просто задавить своей напористостью или задеть грубой шуткой, а Гию кажется таким холодным, что многие принимают эту черту за высокомерие. Зато в тандеме ребята прекрасно уравновешивают друг друга. — Кстати, какие планы у вас на выходные? — спросил Томиока у друзей, садясь рядом с Тенгеном. — В субботу утром я еду навестить дедулю, — говорит Зеницу, записывая что-то в тетрадь, — но это ненадолго, так что к вечеру я буду свободен, а в воскресенье у меня планов нет. — Я полностью свободен все выходные, — сказал Тенген, вальяжно закидывая ногу на ногу. В его глазах вспыхнул интерес — раз Гию задаёт такой вопрос, значит что-то интересное намечается. — Я... — тут Танджиро хотел сказать, что тоже свободен в выходные, но увидел в дверном проёме голову Иноске, который указательным пальцем манил его к себе. — Я сейчас вернусь, — сказал парень и быстро вскочил с места, направился к выходу. — Привет, Иноске, — поздоровался Камадо, он засиял, подойдя к парню и ласково улыбнулся. — Я займу у тебя минутку? — спросил Хашибира тревожным голосом и потянул Танджиро за рукав. — Что-то случилось? — теперь уже Камадо с волнением спрашивал Иноске. Тот молча прошёл с ним в переход между корпусами, ребята сели на широкий подоконник. — У тебя есть планы на выходные? — Танджиро засмеялся, а Хашибира в непонимании свёл брови на переносице. — Нет, я полностью свободен, — Иноске напряжённо смотрел на парня. Повисла тишина. — Ты что-то хотел? — смущённо произнёс Танджиро. — Ага, — ответил парень, и снова недолгая пауза, — хочу пригласить тебя на свидание. Суббота, шесть вечера, тебе удобно? — Камадо вспыхнул и от неожиданности приоткрыл рот. Он знал, что его друг прямолинеен, но не мог привыкнуть к тому, как эта черта порой действует на него. — Да, мне удобно, — Танджиро ответил не сразу, будто обдумывая предложение, хотя на самом деле ответ сформировался мнгновенно, а вот на поднятие челюсти с пола ушло время. — А куда мы пойдём? — Поедем. Оденься во что-нибудь удобное. Больше подробностей не будет, — игриво ответ Иноске. — Я заеду за тобой в общагу, будь готов. — Хашибира стянул с запястья резинку для волос и сделал хвост, оставляя короткие пряди свободными спереди. Камадо несколько секунд любовался парнем, оторвать взгляд было почти невозможно, так сильно он был заворожен. — Договорились, — Танджиро так счастливо улыбнулся, что волнение Иноске тут же отступило. — Хорошо, — Хашибира спрыгнул с подоконника. — О, кстати, — вспомнив что-то, парень осторожно извлёк из рюкзака большой тонкий конверт, упакованный в пузырьковую плёнку. — Передай это Канао, только будь аккуратен. — Конечно, не переживай, — сказал Камадо. Иноске подошёл к нему и быстро клюнул в уголок губ, Танджиро покраснел. — Увидимся, — на ходу бросил Хашибира. Камадо провожал взглядом удаляющуюся фигуру, пока она полностью не скрылась за поворотом. Он извлёк содержимое из конверта — в руках оказался альбом *The Division Bell. "Интересно, какую ещё музыку слушает Иноске?", — подумал Камадо и направился обратно в аудиторию. — Чего так долго? — недовольно спросил Тенген, Танджиро сел на своё место. — Нужно было кое-что забрать, — кивнул парень на пластинку, осторожно убирая её в рюкзак. — Гию предложил в какой-нибудь выходной собраться в баре, пойдёшь с нами? — поинтересовался Узуй. — В воскресенье вечером я свободен, но не думаю, что составлю вам компанию, — ответил Камадо. — Почему? — Я не пью, поэтому смысла идти с вами в бар не вижу. — Совсем не пьёшь? — Тенген был удивлён, в студенческой среде такие люди вроде Танджиро, как единороги — все про них слышали, но в живую никто не видел. — Нет, на половину, — иронично ответил Камадо. — Я вот собираюсь пойти, но пить тоже не буду, хватило мне уже... — вклинился в разговор Зеницу. — И ты туда же? — Узуй прожёг светловолосого парня испепеляющим взглядом. — Танджиро, я составлю тебе компанию, в одиночестве ты сидеть не будешь, — приободрил друга Агацума, не обращая внимания на Тенгена. — Я ещё подумаю, — сказал Камадо, и на этих словах преподаватель вошёл в аудиторию. После пары Танджиро и Зеницу отправились обедать в столовую. Заняв угловой столик, за которым ребята всегда собирались, Камадо достал контейнер с пастой и с удовольствием начал её уплетать. Когда вилка в четвёртый раз достигла своей цели, парень заметил, что Зеницу к своему обеду не притронулся и пристально смотрит на него. — И чем же ты занят в субботу? — прервал напряжённое молчание Агацума. Обычно Камадо работает по выходным, но всегда спокойно говорит об этом, однако сейчас создавалось впечатление, что он что-то не договаривает. — У меня дела в субботу, — как ни в чём не бывало отвечает парень. — Ага, и эти дела появились сразу после разговора с Иноске, — съязвил Зеницу. Он уже давно заметил, что ребята сильно сблизились — это его бы не волновало, если Танджиро хоть чем-нибудь делился, но тот молчал. — С чего ты взял? — вслух сказал Камадо, а про себя подумал, что Агацума всё-таки заметил Хашибиру. — Да так, интуиция, — на самом деле ему всё было очевидно: не заметить витающего в облаках, неуклюжего и забывчивого Танджиро было сложно, потому как эти черты тому не свойственны, а также постоянные встречи с Иноске в коридоре. Ко всему прочему, Зеницу пару раз застал эту парочку в кафе, только вот Камадо был так увлечён общением с парнем, что даже не заметил друга. Но Агацума не стал больше расспрашивать, видя, что собеседник не горит желанием делиться своими планами. — Иноске просто попросил передать пластинку Канао, — оправдывался Танджиро. — Интересно было бы послушать музыку на проигрывателе, только он стоит, наверное, больших денег, — расстроенно произнёс он. — Это зависит от проигрывателя. У более старых прекрасный звук, но стоят они соответственно, да и не достанешь их так просто, а вот новые дешевле, правда звук у них не то, чтобы плохой, но не такой атмосферный, — жуя порцию отбивной, делится мыслями Зеницу. — Ты разбираешься в проигрывателях? — интересуется Камадо. — Немного, я раньше коллекционировал пластинки, — у друга вспыхнул огонёк в глазах. — И много их у тебя? — Танджиро, заметив оживлённость Агацумы, решил продолжить этот диалог. — Около двухсот. Если не ошибаюсь — сто восемьдесят семь, — гордо отвечает парень. — Ого, сколько же ты их собирал?! — Лет с двенадцати. Я не только пластинки коллекционировал, ещё и сами проигрыватели, плакаты, одежду — всё винтажное. — А почему ты говоришь об этом в прошедшем времени? — В общаге это хранить не удобно, да и кому это барахло нужно, — после этих слов Зеницу поник. — Мне почему-то кажется, что последняя мысль не твоя, — заметил Танджиро. — Так мои родители всегда говорили: "зачем ты тратишь деньги на бесполезный хлам? От этого старья никакой пользы". — Разве польза не заключается в том, что коллекционирование приносит тебе радость? Хобби не обязательно должно быть полезным в материальном или продуктивном плане, оно должно приносить счастье и этого достаточно. Нельзя из всего извлекать выгоду, нужно чем-то просто наслаждаться. Танджиро давно не испытывал этого чувства, того азарта и удовольствия, когда находишь себя в чём-то. Готовка сначала являлась его хобби, но со временем она перестала радовать как раньше. Камадо пробовал найти себе дело по душе: научился играть на гитаре, овладел шахматами, обучился кикбоксингу, даже вязать попробовал (увидел, как Незуко вязала шарф и сам увлёкся), но всё это не давало ему чувства наполненности и удовлетворения. Всё, что он выбирал в качестве хобби, не приносило ему счастья. Танджиро по глазам понимал, когда человек начинает говорить о любимом деле — этот огонь ни с чем не спутать — и сейчас он был искренне рад за друга, но тонкая иголка отчаяния кольнула в грудь. — Ты, наверное, прав, — немного подумав, сказал Зеницу. — Зато дедуля меня всегда поддерживал! Он однажды достал мне нескольких исполнителей, записанных на японских пластинках семидесятых! — парень всегда тепло отзывался о дедушке. Агацума родился в семье молодых родителей — маме было девятнадцать, а папе двадцать один — они не знали как воспитывать малыша, потому в основном его воспитанием занимался дедушка. Они иногда приезжали в гости по выходным, но с возрастом Зеницу стал испытывать больше отвращения, чем счастья, к встречам с родителями. Они были холодны, никогда не уважали его мнение и желания, критиковали всё, что их сын делал, считали, что они знают его лучше. — Вот видишь, если хоть один человек поддерживает твои увлечения, значит они чего-то стоят, даже если этот человек ты сам, — приободрил приятеля Камадо. После обеда друзья пошли на пару. Танджиро был в хорошем настроении — ему всегда нравилось проводить время с Зеницу. Он был очень рад, что подружился именно с ним: несмотря на переменчивое настроение парня, Камадо привлекала ответственность, трудолюбие и неординарный ум Агацумы, а также его чувство юмора — некоторые шутки друг друга они понимали с полуслова, а иногда достаточно было просто посмотреть на друга, чтобы понять, о чём тот думает. Ещё одной прекрасной чертой являлась способность Зеницу принимать взвешенные решения и находить выход из любой ситуации. Правда перед этим всегда возникала истерика, сопровождающаяся криками "мы все умрём!", но потом парень находил компромиссы. Пара пролетела быстро и, передав пластинку Канао, Танджиро попрощался с друзьями и отправился на работу. По пути он получил смс-ку от Иноске, в которой тот писал, что на этой неделе они встретиться не смогут, и Танджиро вспомнил их сегодняшний разговор, отчего сердце застучало быстрее. Как только Камадо приступил к работе, его тут же вызвал к себе менеджер. — Здравствуй, Танджиро! — парень зашёл в кабинет. За столом сидела Мицури Канроджи, его начальница, и ослепительно улыбалась. — Вы меня вызывали? — уточнил парень. — Да, у меня к тебе важное поручение, — пропела Мицури, освещая всё помещение своей яркой улыбкой. — Познакомься сначала, это Руи, — девушка представила сидящего напротив неё парня. Ребята пожали друг другу руки. — С сегодняшнего дня он у нас работает, твоя задача стажировать его, — Камадо удивился и было уже открыл рот для возражений, но Канроджи его перебила. — Я знаю, что ты работаешь у нас чуть больше двух месяцев, но у тебя уже есть опыт и хорошие навыки коммуникации, поэтому я решила дать это задание тебе, — девушка говорила таким мягким тоном, что возразить было невозможно, хотя бы потому, что звучало это не как приказ начальства, а как просьба. — А ещё, так получилось, что график Руи совпадает только с твоим, — закончила монолог Мицури. — Конечно, я буду рад помочь освоиться, — добродушно ответил Танджиро. — Спасибо, спасибо! — восклицала Канроджи, будто бы это она сотрудник, после уговора которого босс смиловался и оформил долгожданный отпуск. — За оплату не беспокойся, ты получишь надбавку, — добавила девушка. Теперь у Танджиро не было ни малейшего шанса сдать назад. — Возьмите форму со склада и можете приступать. Камадо выдал форму своему новоиспечённому коллеге и начал проводить экскурсию. Показав все помещения, Танджиро рассказал парню о его обязанностях и приступил к более подробным объяснениям на практике: где брать меню, как пользоваться кофемашиной, объяснил состав блюд, показал, где находятся средства для уборки и куда относить посуду. Руи быстро обучился основам, и Камадо был рад проделанной работе, единственное, что его удивило — парень за четыре часа стажировки не сказал ни слова. Но рабочий день закончился, и ребята разошлись по домам. Оставшиеся будние дни тянулись очень долго, Танджиро думал о предстоящей встрече везде: дома, на учёбе, в транспорте, в столовой, иногда на работе, и это ожидание одновременно и возбуждало, и утомляло его. Казалось, чем ближе час Х, тем минута становилась длиннее. Пятничным вечером уставший парень вернулся домой и, наконец, провалился в сладкий сон. Утро встретило Танджиро солнечной, но прохладной погодой: осень полноправно вступила в свои права. Первым делом, потянувшись к телефону, Камадо проверил время — на часах 1:30. "Ого, вот это я поспал, конечно", — подумал парень. Для Танджиро было не свойственно спать до обеда, он привык рано вставать и рано ложиться спать, так что такие марафоны были редкостью, но чувствовал он сейчас себя отдохнувшим. Пока парень писал сообщение Незуко, его вдруг осенило — свидание уже сегодня! Сердце вновь забилось быстрее. "Да что же со мной творится?!", — думает Камадо и улыбается. Ничто на него не действовало более волнительно, чем Иноске. Только вот волнение это было приятное, тело становилось воздушным, а голова, хоть и занята мыслями, не ощущалась тяжестью. Однако с чем-то эти чувства были схожи... Танджиро об этом не думал. Он быстро принял душ, прибрался в комнате и отправился завтракать. Парень решил приготовить панкейки, но сегодня ему с готовкой не везло: сначала он испортил тесто — пришлось замешивать новое, — а потом первую порцию и вовсе сжёг, потому что отвлёкся на сообщение Иноске. "Надеюсь, ты не забыл про наше свидание?", — прочитал Танджиро. "Забудешь тут. Я от радости спалил свой завтрак", — напечатал Камадо. "Главное, что не кухню. И, кстати, не наедайся, твоему желудку придётся ещё поработать", — ответил Хашибира. "А вот это уже интересно", — про себя отметил Танджиро. "И куда же ты меня поведёшь сегодня?", — поинтересовался парень. "Ага, так я тебе и сказал", — Камадо закатил глаза и принялся за нечто, что должно быть завтраком. Вернувшись к себе, Танджиро включил музыку и оставшееся время провёл в своих мыслях. Будильник прозвонил без десяти шесть, и Камадо стал одеваться. Так как на улице было прохладно, и Иноске просил надеть что-то удобное, парень оделся в серые джинсы, чёрную водолазку и белую футболку, поверх которой надел любимую клетчатую рубашку. Снова проверив время, парень вышел на улицу. Ровно в шесть часов на парковку подъехала машина, Иноске помахал из окна. — А ты пунктуальный, — с улыбкой заметил Камадо, присёгиваясь. — Не привыкай, это разовая акция, — съязвил Иноске. На самом деле он соврал, его плохая привычка — приходить всегда раньше. — Так куда мы едем? — поинтересовался Танджиро. — Узнаешь, — коротко ответил Хашибира. — Меня всё ещё не покидает ощущение, что ты маньяк... — машина выехала на перекрёсток и остановилась на светофоре. Хашибира засмеялся. — Уже предупредил Моницу, что если не выйдешь на связь, то тебя нужно искать с собаками? — с наигранной серьёзностью спросил Иноске. — Он не знает, что я с тобой, — парень нажал на газ и посмотрел на Камадо в зеркало. "Почему он ему не сказал?", — удивился Иноске. — Может, поставим музыку? — отвлёк его от раздумий Танджиро. — Можешь включить свой плейлист. — Нет, мы его уже слушали и не раз. Хочу теперь твою музыку послушать. — Хм, — протянул Хашибира и включил проигрыватель. Из динамиков послышалась песня *She has funny cars, а парень подпевал *Грейс своим низким голосом — и это было так красиво. Камадо повернул голову и беззастенчиво глазел на него. Композиция закончилась, а Танджиро не отводил глаз от Иноске. — Я так плохо пою? — обернулся на него Хашибира, когда они остановились на очередном светофоре. — Нет, — ответил парень смутившись, — наоборот, мне очень понравилось, — тихо добавил он. Иноске ухмыльнулся. "Бесконечно смущал бы тебя", — Хашибире нравилось, когда Камадо краснеет и прикрывает глаза, — ему кажется это милым. — А вы с Канао часто обмениваетесь пластинками? — решил узнать Танджиро, раз разговор зашёл о музыке. — Когда у кого-то из нас появляется новая пластинка, тогда и обмениваемся. А что? — Я бы хотел послушать музыку на проигрывателе, — неуверенно произнёс парень. — Приходи ко мне на выходных, я могу заодно отжать парочку альбомов у Цуюри, хоть неделями можешь слушать, — отвечает Иноске. Ему было приятно, что парень интересуется его любимой музыкой. А Камадо удивляло, что Хашибира так легко согласился. Ребята около часа провели в дороге, слушая музыку, смеясь и болтая о всякой ерунде. Наконец, они подъехали к озеру, с одной стороны скрывающемуся за деревьями. Танджиро вышел из машины и потянулся, а Иноске полез в багажник. — Тебе нужна помощь? — спросил Камадо, любуясь открывшимся видом. — Сам справлюсь, — ответил парень, взвалив на одно плечо покрывало, на другое гремящий стеклом рюкзак, а в руки взял по пакету. — А по-моему всё-таки нужна... — Я сказал, что справлюсь! — опротестовал Хашибира, в это момент покрывало почти упало на землю, но Танджиро его вовремя поймал. Парень фыркнул. — Идём, — скомандовал он. Ребята частично обогнули озеро и, не спускаясь к воде, расположились на песчаной возвышенности. Иноске расстелил плед и начал торжественно извлекать содержимое сумок. Постепенно на их импровизированном столе появилась разная еда: от фруктов, до запечённой курицы, от фастфуда до сэндвичей с авокадо. Из рюкзака парень извлёк бутылки с вишнёвым и апельсиновым соком. — Неужели ты это всё сам приготовил? — располагаясь рядом, Танджиро удивлённо оглядывал застолье (запледье?). — Почти. Ну, кроме картошки фри и чизбургера, — похвастался Иноске. — Только ты особо не придирайся к моей стряпне, я всё-таки технолог, а не повар. — То, что ты это всё смог приготовить, уже достойно похвалы, — Камадо одарил парня нежной улыбкой, отчего Иноске немного смутился. — Ешь давай, — буркнул он. Танджиро засмеялся. Парни с удовольствием налегли на еду, даже Хашибира не чувствовал дискомфорта, перекусывая рядом с Камадо. Иноске оказался предусмотрительным и в меру своих возможностей приготовил разные блюда, чтобы парень смог выбрать, что захочет. А Танджиро тем временем ел всё и нахваливал каждый кусочек, даже если жевал подгорелую корку от пиццы, отчего ребята заливались смехом прямо с набитыми ртами. Облопавшись, парни собрали мусор, и между ними воцарилось молчание. — Я хотел кое о чём поговорить с тобой, — прервал тишину Хашибира. Воздух между ними стал плотный, а волнение собеседника ощущалось кожей, так близко располагались их тела. Камадо замер в ожидании. — Думаю, что ты и сам уже заметил, но хотелось бы сказать об этом прямо, — Иноске вдохнул и на выдохе произнёс, — ты мне нравишься, — он смотрел парню в глаза, будто выискивая в них ответ: Хашибира всегда прямолинеен, однако о чувствах говорить ему все же тяжело. Танджиро не изменился в лице и продолжал слушать. — Если у тебя есть ко мне чувства, я хотел бы встречаться с тобой, — под конец он уже не мог совладать с голосом, и говорил совсем тихо. — Иноске, ты мне тоже нравишься, но... — Иноске не дал договорить и поцеловал Танджиро в губы. Через несколько секунд он мягко отстранился, оставаясь на непозволительно близком расстоянии. — Продолжай. — Я хотел сказать, что со мной, наверное, будет сложно построить нормальные отношения. Я привык быть один и, если честно, я могу так никогда и не открыться тебе, а я знаю, что это важно, — парень поднял полный нежности взгляд и грустно улыбнулся. — Если я не смогу тебе довериться, как долго ты будешь меня терпеть? — Иноске недовольно свёл брови на переносице. — С чего ты взял, что я буду тебя терпеть? — вопросом ответил Хашибира, и Камадо поник. Заметив это, парень понял, что не правильно выразился. — Я имею ввиду, почему ты решил, что слово "терпеть" это именно то, что я испытываю к тебе? Мне нравится быть с тобой, просто потому что ты — это ты. Ты прав, без доверия будет трудно быть вместе, но разве отношения не для того и созданы, чтобы люди поддерживали друг друга без осуждения? Или ты думаешь, что у меня нет секретов, которыми я бы тоже не хотел делиться? — он по-доброму улыбнулся. — Думаешь, я сейчас сидел здесь и говорил с тобой, если бы боялся трудностей? Танджиро, если у тебя есть сомнения насчёт меня, то мы оставим этот разговор, а если ты беспокоишься о чём-то другом... Да почему бы просто не попробовать? Может, ты сам быстрее сбежишь от меня, — иронично произносит Иноске. — Нет, Иноске, я в тебе не сомневаюсь, дело во мне, — Хашибира сжал губы и посмотрел на Камадо осуждающим взглядом. Танджиро понял, что прозвучало это до ужаса банально. — Не хочу стать проблемой для тебя... — О, да, ты та ещё проблема, — сказал Иноске, не меняясь в лице, — я только о тебе и думаю, — тише добавив, — потому что влюблён в тебя. Камадо ловил каждое слово парня и смотрел на него глазами полными тепла. Он нежно коснулся его руки. — Ты произнёс моя имя правильно, — сказал Танджиро, и на его лице появилась счастливая улыбка, Хашибира уткнулся носом в его плечо. — Звучало как согласие. — Я согласен, Иноске. Ведь я тоже влюблён в тебя. Танджиро лежал на спине, а Иноске навис сверху, загораживая собой уходящее солнце. Камадо смотрел в ярко-зелёные глаза парня, а Хашибира, медленно приблизившись, начал целовать его. Иноске осторожно поглаживал большим пальцем щёку Танджиро, его волосы щекотали лицо, а тёмные ресницы слегка подрагивали. Хашибира целовался так нежно, будто боялся резким движением расколоть это прекрасную и хрупкую реальность, и почти не дышал. Камадо чувствовал, как быстро бьётся сердце парня, ощущал мягкое тепло, окутывающее тело, и аккуратные прикосновения. Иноске осторожно отстранился, а Танджиро ощутил такую щемящую нежность в груди, что на глазах выступили слёзы. Он никогда не чувствовал такой заботы в одном только действии, и его это так поразило, что он буквально растёкся на пледе. Хашибира, заметив глупую улыбку и затуманенный взгляд парня, захихикал. Камадо внезапно удивился тому, что Иноске вообще может издавать такие высокие звуки. — Ты потрясающий, — произнёс Танджиро, и на его щеках снова проступил милый румянец. — Кто бы говорил, — ответил Иноске, чмокнув своего парня в лоб.