Я буду помнить тебя

Солнце почти скрылось за горизонтом, и ребята засобирались домой. До машины они добирались в молчании, крепко держась за руки. — Меня ребята пригласили в бар, не хочешь пойти со мной завтра? — скромно поинтресовался Танджиро, когда они отъезжали с парковки. — Ты же вроде не пьёшь? — уточнил у парня Иноске. — Не пью. Я сам ещё думаю, идти мне или нет, но Зеницу обещал тоже не пить, может будет не так уж и скучно. Танджиро ещё в юношеском возрасте попробовал алкоголь, когда услышал от знакомых, что выпивка помогает забыться и расслабиться, но сделав пару попыток напиться, ему становилось наутро плохо, однако физических последствий он не испытывал: после сна Камадо ощущал себя настолько разбитым и подавленным морально, насколько вообще человек не на грани суицида может это испытывать. К тому же с возрастом парень понял, что чувство опьянения ему мерзко, потому как в этот момент он теряет контроль, а это было самое страшное для Танджиро. Его тревожность не позволяла глубоко переживать эмоции, что уже говорить о намеренной утрате внимания. — А я тебе тогда зачем? — спросил Иноске, а Камадо нахмурился. — То есть, я не против пойти с тобой, — поспешил объясниться парень, — только не уверен, что твои друзья меня там ждут. Позвали всё-таки тебя, а не нас. — Я могу у них узнать, — сказал Камадо, доставая из кармана телефон. Он открыл общий чат и спросил, можно ли ему привести с собой Иноске, или их тусовка закрытая. "Конечно! Нам будет только веселее!", — отозвался первым Тенген. "Я не против", — следующим написал Гию. Осталось дождаться ответа Зеницу. Друг был в сети, и сообщение, похоже, уже прочитано всеми участниками беседы, однако ответ Агацума дал не сразу. "Ладно", — в итоге написал приятель. Танджиро был рад, что все друзья согласились, о чём сразу сообщил своему парню. — Хорошо, — сказал Хашибира, — тогда напиши мне утром время и адрес. — Мы собираемся в восемь, адрес скину позже, — Танджиро убрал в карман телефон и включил проигрыватель. — А ты сам-то выпьешь? — поинтересовался парень. — Нет уж, буду солидарен с тобой, да и возвращаться мы поздно будем, поэтому, скорее всего, мне придётся сесть за руль, — отвечает ему Иноске, набирая скорость и обгоняя медленно проезжающие машины. — Зачем вообще мы тогда идём в бар, если трое из нас не планируют пить? Могли бы сразу в песочнице встретиться, — отмечает парень, а Хашибира смеётся, бросая через зеркало взгляд на Камадо. — Справедливо, — поддакивает Иноске. — А почему твоя златовласая подружка отказывается от столь прекрасного шанса испить нектар богов? — искренне удивляется Хашибира. — Он с той тусовки ещё не отошёл, — объясняет ему Танджиро, отчего парень издаёт приглушенный смешок. — Чем ты его так впечатлил, что он вспоминая это, выглядит так, будто над ним пролетел дементор? — спрашивает Камадо, приоткрывая окно и вдыхая в себя холодный вечерний воздух. — Когда именно? — уточняет вопрос Иноске, но у Танджиро не возникает в голове мысли, что кроме той вечеринки, происходило что-то ещё, и он просто отвечает: — В начале сентября. — А, — произносит Хашибира, коротко кашлянув в кулак. — Если честно, сам не знаю, только помню, как сквозь сон слышал истеричное лепетание, а потом громкий хлопок дверью. — Это похоже на Зеницу, — добродушно усмехается Танджиро. Ребята оставшийся путь провели в молчании, слушая музыку. Иноске остановился у общежития, и Танджиро отстегнул ремень безопасности. — Спасибо тебе за день, Иноске, — говорит Камадо уставшим, но довольным голосом. — Надеюсь, ты не умрёшь от того количества ужасной пищи, что затолкал в себя, — произносит Хашибира, и Танджиро смеётся. Посмотрев в глаза своему парню, Иноске аккуратно берет в ладони его лицо и притягивает к себе, вовлекая в долгий и страстный поцелуй. Камадо, понимая, что уже растекается в лужицу, медленно отстраняется на небольшое расстояние, смотря в чёрные глаза напротив. Хашибира облизнулся, и Танджиро, не удержавшись, коротко поцеловал парня снова, слегка прикусив нижнюю губу. — Увидимся, — попрощался Камадо, захлопывая дверь машины. — До завтра. Не забудь про адрес! — из открытого окна кричит Иноске. — Хорошо, — бросает на ходу парень и заходит внутрь общежития. Танджиро, войдя в комнату и не снимая верхней одежды, плюхается на кровать. Тело наполняется сладкой истомой, а на губах ещё чувствуются отголоски поцелуя. "Я и правда влюбился", — думает Камадо, улыбаясь этой мысли, и проваливается в сон. Смена Танджиро начиналась в девять утра, несмотря на то, что в университете у него были выходные, работу он старался не пропускать. Всю эту неделю он дежурил с Руи и всё ещё ни разу не слышал, как тот разговаривает: Камадо пару раз пытался ненавязчиво завести диалог, но коллега либо просто не отвечал, либо мог что-то показать жестом. Сомнения в том, что парень умеет говорить, не было — Танджиро однажды видел, как Руи общается с Мицури, но они были далеко, и его голос нельзя было услышать. "Интересно, почему он такой необщительный?", — думал Камадо, наливая свежий эспрессо и подавая его миловидной женщине с яркой заколкой в виде бабочки. Приняв очередной заказ, парень так глубоко погрузился в свои мысли, что при варке новой порции кофе неудачно поставил кружку в кофемашину, стал её поправлять, забыв выключить технику, и попал под струю горячего пара. Танджиро отдёрнул руку, зашипев от боли. — Руи, возьми мой заказ, — быстро сказал парень и ушёл на кухню. Камадо сунул обожжённую руку под холодную воду и выдохнул с облегчением. Через пару минут к нему подошёл Руи, держа в руках какую-то мазь, бинт и замороженное тесто. — Давай я обработаю ожог, — сказал он, и Танджиро, не веря своим ушам, молча протянул руку. Голос парня был низкий и спокойный, по тону чем-то напоминал голос Томиоки. Руи закатал рукав кофты, осторожно намазал тонким слоем заживляющую мазь и стал забинтовывать. Только после того, как парень завязал на руке бантик из марли, Камадо ужаснулся, поняв, что тот видел его шрамы, однако коллега не сказал ни слова и выглядел совершенно невозмутимым — он молча приложил тесто к месту ожога. — Ну ты и олух, конечно, удивительно, что тебе доверили моё руководство, — без каких либо эмоций произнёс Руи, а Танджиро от такой внезапной дерзости издал сдавленный смешок. — Надо было в первый день обжечься, чтобы ты заговорил, — сыронизировал Камадо, а парень, посмотрев исподлобья на него, в ответ лишь тихо усмехнулся и вышел из кухни. "Меня окружают странные люди", — подумал Танджиро и вернулся следом за ним в зал. Работать, держа холодное тесто у ожога и подавая заказы, было тяжело, и рана болела, поэтому Канроджи отпустила парня домой, и в качестве соболезнования впихнула ему кусок чизкейка за счёт заведения. До встречи с друзьями оставалось больше пяти часов, на улице была плохая погода, и моросил дождь, однако Танджиро не пошёл домой, решив прогуляться. Надев куртку и взяв рюкзак, парень попрощался с Руи и вышел из помещения. Достав из кармана сигареты и закурив, стоя под навесом, Камадо проверил общий чат и, увидев сообщение с адресом бара, переслал его Иноске. Парень отметил про себя, что Хашибира давно не был в сети. "Интересно, что он сейчас делает?", — Танджиро накинул капюшон, потушил сигарету, включил музыку в наушниках и выдвинулся на прогулку. Камадо не спеша шёл по улице, наслаждаясь спокойствием города: в обеденное время воскресенья на дорогах почти не было машин, а люди в такую неприятную погоду суетились дома, только изредка кто-то встречался Танджиро, прячущийся под зонтом от мороси и спешащий по своим делам. Блуждая по улочкам, парень решил добраться до ближайшего книжного. Войдя в магазин, потоптавшись на пороге, стряхивая с себя капли воды, Камадо стал прогуливаться вдоль стеллажей, не ища ничего конкретного и рассматривая обложки. Проходя мимо отдела с прозой, его взгляд остановился на книге "Острие бритвы", и Танджиро подумал, что название, скорее всего, отражает не в прямом смысле суть произведения, но всё равно заинтересовался и взял её с полки. Прочитав аннотацию, парень тихонечко отошёл в самый дальний угол магазина и открыл книгу, пролистав её почти в самый конец: от так делал всегда, когда хотел понять, стоит ли тратить деньги или нет — Камадо думал, если концовка его заинтересует, то книгу можно смело брать. Вот и в этот раз он не ошибся, поэтому, откопав чаевые, оплатил её и снова вернулся на улицу. Дождь немного усилился, и Танджиро решил добраться до общаги на автобусе. Садясь в транспорт, парень снова проверил переписку с Иноске, сообщение оставалось непрочитанным, хотя прошло почти два часа. "Надеюсь, он не забыл", — с этой мыслью Танджиро открыл приобретённую книгу на первой странице. Домой он вошёл промокшим насквозь — дождь полил с большей силой именно в тот момент, когда Камадо отошёл от остановки. Раздевшись и высушившись, парень поставил будильник, закутался в одеяло и, взяв с собой в постель чизкейк, продолжил читать: если Танджиро погружается в фильм или книгу, его ничто не может остановить, пока он не узнает конец. В этот раз ему не суждено быстро дочитать роман, потому что пора было собираться навстречу с друзьями. Трижды перенеся будильник, Камадо всё-таки отложил книгу. Встав напротив шкафа с одеждой, он задумался и, не выбрав ничего, решил посоветоваться с Зеницу. "Слушай, я ни разу не ходил в такие места, что мне вообще надеть?", — отправил сообщение Танджиро, которое было прочитано почти сразу, но ответ пришёл в другом виде: через пять минут Агацума вошёл, нет, почти влетел, в комнату друга. — В смысле ты не знаешь, что надеть?! — удивлённый и оскорблённый Зеницу подошёл к шкафу. В отличие от товарища, Агацума уже был готов: он одет в белую рубашку с зелёным галстуком, штаны горчичного цвета, такого же оттенка шерстяной свитер и чёрные мартинсы — кому точно стиля не занимать, так это ему. — Я слабо представляю себе это место, и, следовательно, не знаю дресс-код. В спортивках же туда не стоит идти? — уточняет Камадо, сморщивая нос. — Тяжёлый случай, — голосом полным безнадёги произносит Зеницу, запихивая голову целиком в шкаф, а затем извлекая оттуда бежевый свитер и коричневые штаны, — вот это сойдёт, — осматривая свою добычу и визуально примеряя на Танджиро, говорит друг. — Спасибо, без твоей помощи я бы никогда не собрался, — подшучивает над приятелем Камадо. — Как грубо, — театрально вздыхает Агацума, закатывая глаза, а Танджиро уходит переодеваться в ванную. — Кстати, мы как будем туда добираться? Судя по картам, бар от нас неблизко, — возвращаясь в комнату, говорит парень, проводя рукой по волосам, пытаясь немного привести гнездо на голове в приличный вид. — На автобусе. У меня лично нет денег на такси, опять задерживают стипендию, — отвечает ему Зеницу, оглядывая нечто на голове товарища. — Какой ты не предусмотрительный, — иронично замечает Камадо, намекая на последнее столкновение друга с алкоголем. — Я же сказал, что пить не буду! Такого больше не повторится! — заливаясь краской, кричит Агацума. — Верю я тебе, успокойся, — мягко хлопает его по плечу Танджиро. — Нам пора выходить. Ребята, взяв зонтики, вышли на остановку. Камадо в ожидании автобуса закурил и снова проверил телефон, Иноске многозначительно ответил на сообщение с адресом "ок" буквально двадцать минут назад. Зеницу незаметно покосился на экран телефона. — Иноске всё-таки придёт? — поинтересовался парень, и в его голосе слышались лёгкие нотки недовольства. — Да. Вы же были не против, — отвечает ему Танджиро, складывая зонт и заходя в автобус. — Ну да, — бросает ему в спину Зеницу, закрывая со второй попытки свой старый зонт. — Кстати, как ты съездил к дедушке? — не замечая подозрительный тон друга, спрашивает Камадо, и друзья садятся на самые дальние сиденья. Агацума почти всю дорогу рассказывал, как провёл субботу, и парни не заметили, как добрались до нужного места. Войдя в бар, ребята оказались в просторном помещении с приятной живой музыкой и небольшим количеством народа. Гию и Тенген уже ждали их за столиком. — Привет, ребята, — поздоровался Томиока с подошедшими друзьями, — Тенген вас не дождался, поэтому уже допивает второй стакан, — с хитрой улыбкой говорит парень. — Мы даже не опоздали, — произносит Зеницу и, занимая место между Гию и Танджиро, взглянул на наручные часы. — Томиока, мы же договорились! — яростно выпучив глаза, громко шипит Узуй. — Тенген, ты решил за троих сегодня оторваться? — подкалывает приятеля Камадо, усаживаясь между ним и Агацумой. — Ха! Да вы, сопляки, даже пить не умеете, не вам со мной тягаться... Стоп, что? За троих?! — в недоумении выпалил парень, осознав сказанное другом. — И Кабан туда же? А с кем мне соревноваться тогда, а?! — Узуй был в своём репертуаре: вся его жизнь строилась на том, чтобы с кем-нибудь постоянно соперничать, особенно, если он ощущал своё преимущество. — Кстати, где он? — поинтересовался Гию и отпил свой коктейль. — Он не предупредил, что опаздывает, — сказал Танджиро, переводя взгляд с экрана телефона на входную дверь. Ровно в восемь часов появился Иноске. Камадо увидел его издалека и потерял дар речи, потому что Хашибира выглядел просто ослепительно: распущенные, немного встрёпанные и влажные волосы обрамляли красивое лицо парня, кипельно-белая свободная рубашка была расстёгнута на две пуговицы сверху, отчего приоткрывала вид на ключицы, будто выточенные из мрамора, а чёрные в тонкую белую клетку брюки свободно облегали бёдра, и весь этот образ завершала ослепительная улыбка. Друзья, заметив восхищённое лицо Танджиро шутливо переглянулись, но когда Иноске предстал перед ними, они выглядели также поражённо, как их приятель. — Я не опоздал? — весело спросил Хашибира, склоняя голову на бок, но ответа не последовало. Трое ребят откровенно пялились на вновь перешедшего парня, только Зеницу делал вид, что заинтересованно изучает позиции в винной карте. — Что-то не так? — Иноске нахмурился и стал оглядывать себя, пытаясь понять, что случилось. — Нет, Иноске всё в порядке, ты просто отлично выглядишь, — первым ожил Камадо, отодвигая стул для своего парня. — Я бы сказал восхитительно, — поддержал Тенген, делая глоток своего напитка. Он с большим трудом оторвал взгляд от Хашибиры, понимая, что если продолжит на него смотреть, то быстро покинет ряды гетеросексуалов. Несмотря на то, что Иноске не был близко знаком с ребятами, он ловко влился в компанию, и беседа оживлялась с каждой минутой. Разговоры, обычно начинающиеся нейтрально, с раскрепощением участников становились более личные, и этот не был исключением. — Кстати, а почему ты в эти выходные оказался свободным? Обычно вы всё время проводите с Макио, — спросил Гию у Тенгена, отчего тот, будучи весёлым и оживлённым, резко поник. — Мы поругались, — стараясь не казаться расстроенным, отвечает Узуй. — Она слишком сильно опекает меня! Мне даже нельзя никуда сходить, не предупредив её, — обиженный вопиющей несправедливостью, объясняет парень. — Она твоя девушка и имеет право знать, с кем ты проводишь время, — спокойно говорит другу Томиока. — Тебе самому не кажется странным, если бы от тебя стали скрывать обыденные вещи? Это же только больше подозрений вызывает, — продолжал парень, и приятель окончательно расстраивается, осознавая, что был действительно не прав. — Макио заботится о тебе, а ты это за чрезмерную опеку принимаешь, свободолюбивый ты наш, — саркастично добавляет Зеницу. — Слышь, рыжий, не тебе тут советы по отношениям раздавать, сам-то до сих пор девственником ходишь, — грубо осадил его Тенген, допивая залпом полстакана виски. Агацуме не везло с девушками, но такие издёвки его не обижали, тем более от Узуя. — Даже Танджиро, — продолжил говорить приятель и остановился, — а, кстати, ты уже нашёл себе девчонку? — спрашивает парень, переключившись на Камадо и снова повеселев. Ребята испытующе посмотрели на Танджиро, отчего тот густо покраснел. — Да, я нашёлся, — тихо произнёс Иноске и поднял руку, после чего удивлённые взгляды парней переместились на него. — Я всё правильно понял... — сказал Тенген и показал пальцем сначала на Камадо, а потом на Хашибиру. Иноске посмотрел на своего парня и, получив одобрительный кивок продолжил: — Ну, мы вроде как встречаемся, — улыбнувшись одними уголками губ, сказал он. После этих слов воцарилась тишина, и теперь уже ему стало неловко. — Чёрт, Танджиро, — тяжело выдохнув, произнёс Тенген, — я думал, что ты наверняка отхватишь самую красивую девчонку с потока, а ты, — воскликнул он, — замутил с самым красивым парнем на курсе! Могу только выразить своё почтение, — парень отсалютовал бокалом с ромом, который ему только принёс официант. Все засмеялись и снова расслабились, однако Камадо поймал на себе странный взгляд Зеницу. Оставшийся вечер после этого разговора прошёл хорошо, ребята всё также весело общались, но Танджиро отметил, что, в отличие от остальных, Зеницу был напряжён и заметно расстроен, а в диалог с Хашибирой больше не вступал. "Почему он кажется обиженным? Неужели он злится? Это потому, что сказал Иноске?", — проносились вопросы в голове Камадо, и парень решил, что по приезде в общежитие, он с ним поговорит. К двенадцати друзья попрощались, Гию с Тенгеном поехали домой на такси, а Иноске уговаривал ребят подвезти их до дома, точнее, уговаривать пришлось Зеницу, потому что тот наотрез отказывался ехать с ними, но в итоге сдался. Все были уставшими, поэтому всю дорогу молчали, даже Хашибира выглядел выжатым, хотя весь вечер держался бодро. Как только машина припарковалась, Агацума вылетел первым, хлопнув за собой дверью, отчего парни непонимающе переглянулись. Иноске коротко поцеловал Камадо и, поблагодарив за хороший вечер, тоже попрощался. Танджиро направился вслед за другом и, зайдя в его секцию, постучал в дверь. — Войди, — послышалось с другой стороны. Камадо вошёл в комнату, кроме Зеницу там никого не было. — Зеницу, прости, что не сказал тебе, — начинает разговор Танджиро. — На самом деле мы только вчера-то и начали встречаться, — смущённо добавляет парень. Агацума скрестил руки на груди и обернулся. Приятель, видимо, начал переодеваться, так как он был уже без рубашки, и Камадо отметил, что тот не такой хрупкий как кажется: на животе отчётливо проглядывались кубики пресса, бицепсы сложенных рук казались ещё крупнее, чем в обычном состоянии, а вены вздымались на предплечьях. — Знаешь, дружище, всё равно не очень приятно было это узнать вот так, — ядовито произносит Зеницу. — Но самое неприятное, что эта новость для меня не сюрприз, — тут уже удивляется Танджиро такому заявлению. — Я наблюдал за тобой, за вами, и уже догадывался, что вы не просто ходите попить вместе кофе, — кидается колкостями друг, и активно жестикулируя. — Мне обидно, что я считал тебя другом, но ты ничего не рассказывал. Я ждал, я давал тебе время и надеялся, что ты всё-таки поделишься, но ты продолжал скрывать это от меня! — негодует Агацума, повышая голос. — Я не требую всего и в мельчайших подробностях, но мог бы хотя бы раз рассказать мне о вас, — заканчивает свой монолог парень. — Прости, я не подумал, что тебе это важно. Я и сам не знал, кем для меня является Иноске, — тихо извиняется Камадо. — Вот именно, обо мне ты не подумал, — уже ровным голосом отвечает Зеницу. — Я ошибся и был не прав, что не поделился этим с тобой, — начинает говорить Танджиро, но товарищ его перебивает. — Пока ты не начал сыпать извинениями, как ты обычно это любишь делать, тебе нужно кое-что знать, — грубо отрезал Агацума, и парень заинтересованно на него посмотрел. — Я целовался с Иноске, — для Камадо эта новость была как гром среди ясного неба, потому ему и в голову не пришло узнать подробности. Танджиро не смог сказать ни слова. Он молча вышел из комнаты друга и в задумчивости побрёл к себе. "Что за бред?", — вертелось в мыслях парня. Зеницу — его друг, хотя будучи сейчас злым и расстроенным, не мог же он соврать, хотя в его слова верилось с трудом. Недолго думая, Камадо набрал номер Иноске. — Ещё не спишь? — послышался сонный голос в трубке. — Не сплю, — безэмоционально ответил Танджиро, и повисла пауза. — Эй, ты в порядке? — серьёзно спросил Иноске. — Я говорил с Зеницу, — таким же тоном продолжил Камадо, садясь на кровать и подбирая под себя ноги. — Видимо, разговор не задался, — сделал предположение Хашибира. — Он злится, что я не сказал ему о нас, — закидывая голову и облокачиваясь на стену, произносит парень — в его голосе слышится усталость. — Ну, я бы тоже злился. А почему ты ему не рассказал? — Не знаю, — опять холодно ответил Танджиро. — Вы правда целовались? — последовал вопрос от него, и Иноске немного удивился такой перемене диалога. — Неужели он, наконец, додумался сказать об этом, — парень не звучал расстроенным или взволнованным, что немного успокоило Камадо. — Да, это правда. Только похоже, он не вдавался в подробности, — на другом конце провода послышалось шуршание и облегчённый вздох, похоже, Иноске лёг в кровать. — Это была очередная вечеринка, мы тогда ещё на первом курсе учились, я с Зеницу был знаком, но не близко. В тот день все, кто там был, знатно надрались, в том числе и мы, — продолжает рассказ парень, с довольным кряхтением поворачиваясь на бок и сладко потягиваясь, — он сам, на минуточку, ко мне полез, сначала заваливал комплементами, а потом присосался, ну, а я и не против был, — Иноске громко зевнул, — мы так и заснули вместе на той кровати, а наутро я проснулся от диких визгов, какой я нахал и извращенец, бедного мальчика затащил в постель. Я так ржал, что даже не успел сказать ему вдогонку, что это он меня туда притащил, а после поцелуев долго жаловался, что никому не нравится, пока не отрубился, — Танджиро тихо засмеялся, ярко представив тот вечер. — Почему-то я даже не удивлён, — говорит Камадо с облегчением. — Ага, теперь ты понимаешь, почему в этом году он от меня пулей вылетел? — со смешком спросил Хашибира, а Танджиро снова засмеялся. — Ладно, меня уже вырубает, до завтра. — Спокойной ночи, — произнёс Камадо и сбросил звонок. Этот разговор немного привёл его в чувства, всё-таки Зеницу фактически не соврал, однако не договорил, потому что хотел сделать в отместку побольнее другу. Танджиро был расстроен ссорой с приятелем и решил немного отвлечься, взяв книгу, но не прочитав и трёх страниц, парень почувствовал, что его клонит в сон и переодевшись, быстро отключился. После активного вечера подъем оказался тяжёлым даже для жаворонка Танджиро. Кое-как продрав глаза и впопыхах надев на себя первое попавшееся, парень выбежал на учёбу. Ноябрьский холод пронизывал насквозь, отчего Камадо быстро взбодрился, но продрог. Добравшись до универа, он с удовольствием потёр холодные руки, чуть ощутив тепло. Зайдя в аудиторию, Танджиро увидел, что Зеницу не сидит на их привычном месте — он расположился рядом с Канао, которая везде сидела одна. Камадо поздоровался с другом, но тот в ответ промолчал, сделав вид, что его не заметил, и Танджиро сел на своё место. Эту лекцию посещали и технологи, так что Иноске уже был в аудитории и видел сложившуюся картину. — Вы всё ещё не помирились? — тихо спросил Хашибира, подходя к месту своего парня. — Привет, Иноске, — Танджиро сонно улыбнулся и скрыл зевок рукой. — Пока нет, думаю, ему надо дать время позлиться на меня, — по-доброму ответил парень. — Как знаешь, — сказал Хашибира и вернулся к себе. Камадо перевёл взгляд на Зеницу, тот презрительным взглядом провожал Иноске. Во время второй пары, когда у Танджиро была практика, полил сильный дождь. "Судя по прогнозу, поливать будет до вечера, а я сегодня не взял ни зонт, ни права. Можно у тебя переждать?", — получил Камадо сообщение от Хашибиры. "Конечно. Я заканчиваю примерно в три, встретимся у турникетов", — напечатал он в ответ и задумчиво уставился в окно, пока его не окликнул Тенген — сегодня они работали в паре. Спустившись вниз после окончания занятия, Танджиро увидел Иноске — его глаза были прикрыты, волосы собраны в пучок, он, уютно пристроившись, сидел на пуфике и качал головой в такт музыке в наушниках. Камадо тихо подошёл к нему и взъерошил его волосы. — Ты опоздал, — невозмутимо заметил Хашибира, поднимаясь с места. Ребята вышли на улицу, и Танджиро открыл свой большой чёрный зонт. — Извини, препод немного нас задержал, — Танджиро с ласковой улыбкой обращается к парню. Иноске, чувствуя, что ему не хватает места, и он мокнет, берёт парня под руку и жмётся ближе, отчего Камадо обдаёт теплом чужого тела. — Ты сегодня какой-то молчаливый, — заметил Хашибира. Всё время, что они шли, разговаривал только он, в ответ получая короткие "да" и "угу". — Я просто не выспался, — говорит Танджиро, стряхивая воду с зонта и входя в вестибюль общежития. Ребята проходят по лестнице, добираются до секции, и Иноске ощущает неприятную тяжесть в груди, вспомнив, что был у Камадо только один раз, когда у того случилась паническая атака. — Хочешь перекусить? — спрашивает Танджиро, слыша урчание в животе парня и хихикая. — Раз уж ты предложил, — Хашибира пригласительным жестом указал в сторону кухни и демонстративно поклонился, — буду рад отведать Вашей стряпни, — и Камадо, сделав неуклюжий реверанс, отправился готовить. Перекусив, оба парня почувствовали себя лучше и, вернувшись в комнату, Иноске завалился на кровать, а Танджиро сел рядом за стол. — Как же вкусно ты готовишь, — произнёс довольный и сытый Хашибира, сладко потягиваясь. — Обычно я готовлю, — Камадо всегда было приятно получать комплименты, касающиеся его навыков готовки, тем более от Иноске, однако он по привычке смущался. — Не-а, ты недооцениваешь свои способности, твоя еда превосходна, — продолжает нахваливать его парень. — А ты что за столом сидишь? Негоже после сытного обеда в кроватке не поваляться, — сказал Хашибира и потянул Камадо за руку. Танджиро с удовольствием поддался, потому что после практики он действительно устал, да и плотно поел. — Твоя правда, — заключает Камадо и плюхается рядом на узкую кровать, закрывая глаза, но расслабиться он не успевает, потому что чувствует на себе пристальный взгляд. — Так и будешь на меня пялиться? — приоткрывая один глаз, спрашивает парень. — Угу, — довольно протягивает Иноске, закидывая на него ногу и обнимая рукой, утыкается носом в висок. Танджиро поворачивает голову на бок и берет ладонь парня в свою. Хашибира недолго лежал и глазел на Танджиро: сначала он осторожно поцеловал парня в щёку и, увидев, что протеста не последовало, примкнул к губам, сначала целуя нежно и медленно, постепенно становясь более напористым. Камадо даже не думал отстраняться, тепло Иноске обволакивало его со всех сторон, расслабляя тело, а поцелуи были такими тягуче-сладкими, что оторваться невозможно, даже когда было почти нечем дышать. Хашибира начал осторожно поглаживать тело парня, параллельно изучая его реакцию и прислушиваясь к ощущениям. Рука от груди медленно передвигалась на живот и, чем ниже она спускалась, тем более рваное дыхание становилось у Танджиро. В конце концов ладонь Иноске легла на бедро парня, и тот двинулся ей навстречу. Хашибира резко поменял положение, сев на Камадо сверху, и его движения стали более интенсивными. Танджиро слегка задвигал бёдрами, и Иноске попытался расстегнуть рубашку парня, но тот схватил его за руку. Хашибира отстранился. — У нас в общаге сейчас довольно холодно, так что стриптиз тут устраивать рано, — на вопросительный взгляд ответил Камадо. — Я согрею тебя своим теплом, — Хашибира потёрся носом о щёку парня, а затем прикусил мочку уха. — Иноске, я знаю, что ты горячий, — говорит Танджиро, обнимая его ногами, — но отопление, к сожалению, ты не заменишь, — парни продолжили целоваться, а Хашибира больше не предпринимал попыток раздеть партнёра. На самом деле Камадо очень хотелось снять одежду и прильнуть кожей к коже, почувствовать жар другого тела без преграды, но он понимал, что последует за этим: объяснение происхождения шрамов, куча неприятных вопросов и непонимание со стороны Иноске, так что нарушать момент близости сейчас Танджиро был не готов. — Всё равно звучит заманчиво, — Хашибира хищно облизнулся, — меня это только больше заводит, — довольно скалится парень и кусает Камадо за шею, оставляя яркое пятно. Теперь уже Иноске в ответ задвигал бёдрами, отчего Танджиро почувствовал как кровь устремляется в одно место, и в паху образовывалась приятная тяжесть. Он шумно дышал, а Хашибира хаотично шарил руками по телу, то сжимая сильнее, то нежно поглаживая. Иноске на секунду оторвался от поцелуев и, взглянув на партнёра, он увидел искажённое возбуждением лицо. Довольно ухмыльнувшись, парень несильно обхватил рукой член Танджиро, медленно двигаясь вверх-вниз, отчего Камадо издаёт тихий стон и заливается краской от понимания, что Хашибира откровенно разглядывает его и наблюдает за каждой эмоцией, уже не прерываясь на поцелуи. Видя как парень податливо подаётся вперёд, Иноске подлезает рукой под резинку штанов и ласкает Камадо через бельё, и Танджиро, растворяясь в возбуждении, дрожит от удовольствия, а Хашибира только продолжает набирать темп, смотря как парень под ним извивается. — Иноске... — произносит Камадо и, цепляясь за простынь, кончает с глухим стоном. От такого зрелища Хашибира сам неслабо возбудился. — Теперь твоя очередь, — сорванным от возбуждения голосом, говорит отдышавшийся Танджиро и тянется к джинсам парня, только Иноске с затуманенным разумом не сразу понял, что тот имеет в виду. — Стой, ты уверен? — перехватывая чужую руку, спрашивает Хашибира, когда Танджиро уже стягивал с него бельё, стоя на коленях у кровати. — Я никогда раньше этого не делал, но хочу попробовать, — тихо добавляя в конце, — тебя... — от вида розовощёкого и смущённого Танджиро, расположившегося между ног, Иноске теряет остатки разума и, громко выдохнув, сведя брови на переносице, отпускает руку Камадо, наблюдая, как тот неловко любуется открывшимся ему видом возбуждённого члена. Хашибира нежно провёл пальцем по щеке партнёра и хотел было сказать, что это делать не обязательно, как Танджиро, обхватывая рукой ствол, накрывает ртом головку, и Иноске издаёт низкий стон, откидываясь на стену. Камадо сначала аккуратно и медленно ласкает член парня, заглатывая всё больше и стараясь не задеть зубами чувствительную плоть. Ориентируясь на стоны, Танджиро находит правильное положение и начинает двигаться быстрее, отчего Хашибира закидывает назад голову и цепляется за край кровати. Иноске, находясь на пике удовольствия, предупреждает об этом парня, но тот не отстраняется, а только продолжает вбирать член ещё глубже, и Хашибира, не сдерживая утробных стонов, кончает Камадо в рот. — Тебе... хотя бы понравилось? — смущённо спрашивает Танджиро, забираясь к партнёру на колени. Иноске, отдышавшись и немного сфокусировавшись, резко притягивает его к себе за рубашку и целует в губы. — Ты ещё спрашиваешь? — хриплым голосом говорит Хашибира. Его зрачки почти полностью заволокли радужку, волосы были растрёпаны, а щёки покрылись румянцем, и от вида такого Иноске Танджиро хитро улыбнулся. Это выражение лица было нехарактерно для Камадо, и Хашибира заметил странную перемену. — Ты что там задумал? — прищуриваясь интересуется парень, и Танджиро слезает с него, подходя к шкафу за двумя чистыми полотенцами. — Ничего такого, — отвечает он и протягивает одно Иноске. Дождь почти закончился, и Хашибира, сходив в душ, прощается с парнем и отправляется домой, решив не ехать в зал, потому что потренировался сегодня он более чем достаточно. "Как хорошо, что я забыл сегодня права", — думает парень, садясь в автобус. Первой во вторник была уже полюбившаяся Танджиро физкультура. Ребята после разминки разошлись по парам — сегодня тренер решил каждому поменять соперника, поэтому Камадо немного расстроился, когда узнал, что Иноске поставили сражаться с Тенгеном, но стал ещё печальнее, когда ему в качестве противника назначили Зеницу. С их последней встречи прошло два дня, а парни не помирились, хотя Танджиро всеми силами давал понять, что готов пойти навстречу, но друг не делал первого шага и всё ещё злился, а Камадо считал, что сделал достаточно для примирения — так они и не разговаривали до сих пор. К тому же, несмотря на прекрасную форму Агацумы, Камадо был сильнее него, и вот уж что меньше всего он хотел, так это драться с приятелем. Ренгоку в течение года часто менял студентов местами, для того, чтобы каждый мог узнать, как победить противника с другой тактикой и с иной техникой боя, однако Танджиро заметил, что почти за три месяца все ребята потренировались в разных парах, все — кроме Канао и Иноске. Они никогда не сражались вместе, и Камадо каждый раз забывал спросить почему. Сокурсники думали, что тренер делает ей поблажку, потому что она девочка, но это было не так. Когда друзья только пришли в группу, девушка попросила Ренгоку не ставить ей в пару Хашибиру, во-первых, потому что она из принципа не хотела сражаться с другом, во-вторых, Канао одна из немногих, кто мог уложить Иноске на лопатки за десять секунд, и такое поражение могло бы задеть парня, по крайней мере, так думала она сама, и тренер, убедившись в силе девушки, выполнил её просьбу. Цуюри проигрывала по силе другу, хотя и ненамного, но её техника боя была схожа с техникой Танджиро — девушка одерживала победу благодаря хитрости и ловкости, иногда она и не гнушалась использовать грязные приёмчики. Канао с детства занималась различными боевыми искусствами, её тело было всегда в форме, а со своим опытом она могла бы уже стать тренером. Цуюри была благодарна матери, которая в детстве вложила в неё любовь к такому спорту: это помогало девушке становиться сильнее духом и телом, а также иметь возможность себя защитить. Хотя всю жизнь Канао прожила в одном из благополучных штатов, и приключений, к счастью, она себе не находила, ощущение безопасности это всё же придавало. Раздалась команда о начале поединка, и Танджиро, не ожидая подвоха со стороны Зеницу, неохотно встал в стойку, как вдруг в защиту прилетел сначала один сильный удар, а за ним другой. Пытаясь оправиться от шока и не потерять контроль над ситуацией, Камадо попытался снова вернуться в исходное положение и проанализировать тактику соперника, но тут же получил удар голову, а затем подсечку, из-за которой он потерял равновесие и больно упал на спину. Все пары резко остановились. Танджиро лежал, оглядываясь по сторонам, и не понимал, почему все на него пялятся, но тут же услышал голос Ренгоку, объявившего победу Зеницу. Вторая волна шока накатила на парня — никто, даже Иноске, не мог победить Камадо, максимум, что могли даже самые сильные парни в их группе, это свести бой к ничьей. После пятисекундного поединка все студенты навалились толпой на Агацуму, радостно засыпая его комплиментами и похвалой. — Молодец, Зеницу, — Танджиро медленно поднялся, и, когда народ разошёлся, подошёл к приятелю, протянув руку. — Мне не нужно твоё одобрение, — холодно сказал Агацума, игнорируя дружеский жест. — Если бы не твоя уверенность в своём превосходстве надо мной, я бы тебя не победил, — заметил парень, отходя в другой конец зала, в ожидании следующего свободного соперника. Слова Зеницу задели Камадо, однако товарищ был прав, хотя Танджиро не хотел себе в этом признаваться, но он и в правду считал Агацуму слабым соперником и за своё самомнение поплатился. — Ты в порядке? — тихо поинтересовался Иноске после завершения своего поединка, подойдя к парню. — Да, — с натянутой улыбкой ответил Камадо. После окончания пары Танджиро, по своему обыкновению, зашёл в раздевалку последним и, взяв полотенце, отправился в душевую. После тренировки прохладная вода ощущалась как глоток свежего воздуха, тело остывало, а голова вновь наполнялась мыслями. День начался с не самых приятных событий, и у парня было плохое предчувствие. Стоя под напором воды, Камадо показалось, что в раздевалке раздался шум, он вздрогнул и прислушался. "Наверное кто-то забыл что-нибудь и вернулся забрать", — подумал Танджиро, потому что больше звуков не слышал. Выключив воду, парень вытерся, обмотал полотенце вокруг бёдер и был почти у выхода из душевой, как вдруг столкнулся с полностью обнажённым Иноске с полотенцем на плече и мочалкой в руках. Камадо застыл на месте как вкопанный и задержал дыхание — ему было настолько неловко, что хотелось просто рвануть и убежать подальше от этого места, но тело не слушалось. Танджиро старался смотреть в глаза парню и не опускать взгляд. Хашибира, не стесняясь, осматривал тело парня, и отчего-то его взгляд сменился с заинтересованного на тревожный. "Нет, только не это", — пронеслось в голове Камадо. Случилось то, что он меньше всего хотел, и о чём все время оттягивал разговор — Иноске увидел шрамы. Немой вопрос читался в глазах парня напротив, но Танджиро не спешил отвечать, он ещё надеялся, что может соврать или оправдаться, что делал всегда по привычке, если кто-то случайно видел его порезы. — Откуда это? — озвучил свой вопрос Хашибира стальным голосом после долгой паузы. Камадо молчал и умоляюще смотрел парню в глаза: он не хотел говорить правду. Язык будто обмяк и не поворачивался, во рту всё пересохло, а глаза начали слезиться. Танджиро проще было соврать или просто уйти, объясниться потом, но он просто стоял на месте. Иноске взял руку парня, повернул тыльной стороной к себе, и ему открылась кожа, изрезанная вдоль и поперёк — тут никакие выдумки не спасли бы Камадо. Хашибира так сильно сжал запястье парня, что под пальцами побелела смуглая кожа, но Камадо не сопротивлялся, только по его щекам катились крупные слёзы. — Откуда? — повторил свой вопрос Иноске, отчеканив каждую букву, хотя сам уже прекрасно знал ответ: пазл, который составлял ужасную картину, окончательно сложился в голове: закрытая одежда в тёплую погоду, избегание раздевалок и душевых и постоянный уход от вопросов про его состояние. Он поднял строгий взгляд на Танджиро и, заметив, что тот плачет, отпустил руку парня. Не дожидаясь ответа, Хашибира прошёл в душ, а Камадо, наконец почувствовав конечности, вылетел оттуда. Он оделся на скорую руку, быстро запихнул вещи в рюкзак и выскочил из раздевалки. Глаза всё ещё застилали слёзы, сердце рвалось наружу, а рёбра так сдавило, что невозможно было дышать. В панике Танджиро искал уединённое место, где никто не видел бы его в таком виде. Он шёл быстрым шагом по коридорам, сталкиваясь со студентами и, наконец, зашёл в туалет. Пара должна была начаться через пару минут, поэтому помещение уже было пустое, и Танджиро, закрывшись в одной из кабинок, сделал рваный вдох, пытаясь успокоиться. Слёзы текли градом, парень вытирал их рукавом толстовки и громко всхлипывал, пытаясь нашарить второй рукой в рюкзаке заветный предмет. Достав из внутреннего кармана лезвие, Камадо на автомате задрал кофту и сделал порез — и снова такие знакомые и такие успокаивающие чувства: холодная боль, покалывание, отрезвляющее ощущение тёплой крови на коже. Немного придя в себя, он осознал, что сделал: Танджиро настолько привык приводить себя таким образом в чувства, что даже не задумался, из-за чего сейчас он сорвался. Иноске видел его шрамы. Иноске знает, откуда они. А Камадо сейчас чувствует себя слабаком, который даже не смог честно ответить на вопрос своего парня и теперь от этой ситуации чувствует себя так паршиво, что хочется разрезать себе вены поглубже. Танджиро злился на себя, злился на свою слабость и эмоциональность, злился на Иноске, который не должен был там оказаться, злился на своё тело, которое внезапно остолбенело и злился на этот чёртов вопрос, что задал ему Хашибира. Камадо кое-как удалось привести себя в нормальный вид и, понимая, что он опоздал на пару, парень решает её прогулять. До общаги Танджиро идёт самыми длинными путями, чтобы сбросить напряжение. Два раза пройдя разными маршрутами, он подходит к общежитию, но не заходит внутрь. Телефон надоедливо вибрирует в кармане, и Камадо, не читая сообщений и не отвечая на звонки, выключает его. Парень в третий раз отправляется по длинному маршруту и, в конце концов, чувствует, что напряжение спало. Вернувшись домой, он тихо проходит к себе, стараясь быть никем незамеченным, запирается в комнате, включая музыку в наушниках громче, и в итоге проваливается в беспокойный сон. Через несколько часов через наушники до Танджиро доносится стук в дверь. Присаживаясь на кровати и оглядываясь по сторонам, он слышит знакомый голос из коридора, и на него яркой волной накатывают воспоминания. — Танджиро, нам нужно поговорить, — голос Иноске звучал громко и напористо. Парень вспомнил сегодняшний инцидент, но не шелохнулся. — Я знаю, что ты здесь, открой, — с этими словами Хашибира более настойчиво стучит в дверь. — Прости, я сейчас не могу... — говорит дрожащим голосом Танджиро и чувствует, как к горлу снова подступают слёзы. — Танджиро! — крикнул Иноске и так сильно ударил кулаком, что Камадо показалось, будто дверь проломилась. — Иноске, прости меня, пожалуйста, я правда не готов сейчас говорить с тобой, прошу, оставь меня! — умоляет со слезами парень, почти подползая к двери. Танджиро и правда не готов к этому разговору, но он не признается себе честно, что никогда не был и не будет к нему готов. — Я тебя понял, — холодно сказал Хашибира. Из комнаты послышались тихие всхлипы. — Прости, пожалуйста, — выдавил по привычке из себя Камадо. Опять он чувствует себя ничтожным слабаком, ему кажется, что он разрушил всё, что между ними было. Танджиро ненавидит себя жгучей ненавистью за то, что не может держать себя в руках, что отталкивает близкого человека и что начинает отдаляться сам. — Я волнуюсь, — внезапно снова послышался хриплый голос Иноске, теперь он звучал мягче и... тревожнее? — За что ты извиняешься? Я не понимаю. Танджиро, я не понимаю, — в его словах слышалось отчаяние. — Если ты не хочешь со мной говорить, я уйду, потому что уважаю твоё решение, но не хочу тебя оставлять одного, — парень прислонился лбом к двери. — Я был груб с тобой, это мне нужно просить прощения. — Нет, Иноске, всё в порядке... — Я же вижу, что не в порядке! — горячился Хашибира, но тут же осадил себя. — Я переживаю за тебя, понимаю, что задел что-то болезненное, но не закрывайся от меня, — в комнате стояла гробовая тишина. — Ты меня слышишь? — почти шёпотом произнёс Иноске. — Да, — спокойно ответил Танджиро. Он уже не плакал. Слушая парня, Камадо чувствовал заботу, исходящую от него, но не опеку, как это было впервые при разговоре с Незуко. — Ты прав, я действительно чувствую себя отвратительно, но не потому что ты увидел мои шрамы, а потому что побоялся тебе сказать правду. Я настолько слаб, что даже себе не признаю́сь в истинной причине своих действий. Мне проще скрывать порезы и врать, что я, собственно, и собирался делать, только вот не знаю, сколько бы это продлилось. За это я и извиняюсь, Иноске. — Ты не слаб, — начал говорить Хашибира. — То, что у тебя есть переживания, и ты таким способом их проживаешь, не говорит о том, что ты слабый, просто в один момент, ты нашёл самый действенный способ с ними справиться, но есть и другие способы, которые ты пока не можешь использовать в силу каких-то причин, — продолжает он, всё ещё разговаривая с парнем через закрытую дверь. — А то, что ты скрывал это от меня... Да, неприятно, но я могу тебя понять, поэтому не злюсь, — Танджиро готов был снова заплакать, только не от боли, а от осознания, что его не осуждают и не пытаются повесить на него вину. — Обещай, что хотя бы до нашей следующей встречи, ты не порежешь себя, большего я не прошу. — Я уже, — безэмоционально произнёс Камадо. — Когда? — Сразу после нашей встречи в раздевалке. — Тогда прошу тебя с этого момента. Сможешь пообещать? — всё также настаивал Иноске, а Танджиро не понимал смысла этой просьбы. — Да, — ответил спокойным голосом парень, уж пару дней не вредить себе ему не составит труда. — Хорошо, — облегчённо выдохнул Хашибира. — И включи, пожалуйста, телефон, я хотя бы буду знать, что ты на связи. — Сейчас включу, — в комнате послышались шаги, и через несколько секунд Иноске пришло уведомление, что абонент снова в сети. — Спасибо. Парни молча стояли друг напротив друга, всё также отделяемые дверью. — Иноске? — Да? — Ты правда меня не оставишь? — с надеждой в голосе спросил Танджиро. — Никогда, — ответил ему Хашибира, и Камадо отпер дверь. В тусклом свете уличного фонаря, освещающего комнату через окно, можно было разглядеть уставшее и заплаканное лицо Танджиро — он выглядел как тогда на первой неделе учёбы. Неожиданно парень резко подался вперёд, благодарно поцеловав Иноске, и обнял его, уткнувшись носом в шею. Хашибира сел в автобус. Облокотившись на стекло, Иноске наблюдал за проскальзывающими в окне фонарями. Голова была тяжёлая, а тело ломило от усталости, что даже наушники не было сил достать. Завтра парням предстоял трудный разговор.