Перебирая клавиши

Джеффри расположился на переднем сидении машины, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Как всё прошло? — послышался слева старческий голос. В его тоне не было никакой насмешки или шутливости, но Алан всё равно закатил глаза. — Бо-оже, это же было не свидание! — раздражённо посмотрел на водителя Вудс. Измятые морщинистые пухловатые пальцы держались за руль, как-то неловко крутя "баранку". — Ну-у, знаешь.. — Нет! — прикрикнул на него Джефф, но Сэм Морган был из терпеливых и крайне понимающих людей. На такой резкий ответ он только поднял брови. — Может ты пока сам этого не замечаешь, может замечаешь, но не признаёшь. Но после встречи с ним ты становишься другим, возможно, между вами происходит что-то более глубокое, чем просто дружба. Или так кажется лишь одному из вас.  — Или так кажется только те.. — Алан осёкся. За то время, как семья Морган его усыновила, он толком не понял насколько они стали близки, — вам. Пожилой мужчина чуть усмехнулся, — у-у какой злой. Ладно, оставим эту тему. — Они проехали пару минут в тишине, прежде, чем её нарушили, — а всё же, не будь с Джеком слишком наивным. Вудс отвёл взгляд от своих ног и снова посмотрел на водителя, только сейчас его раздражение сменилось на удивление и лёгкий страх, — почему? — его вопрос остался неотвеченным. Как бы это не нравилось Алану и как бы ему не было интересно узнать причину такой просьбы, он всё же склонился к тому, что Морган человек посторонний, что с него взять? Да и вообще, больше всего сейчас ему хотелось спать.                          ***** Под ночным небом, чуть осыпанным звёздами, по освещаемой фонарями грязной дороге шагал человек. Тёмный переулок, в котором нашли пристанище наркоманы и дилеры, торговцы людьми, насильники и прочая "нечисть". Здесь все друг другу были ненавистны, но подчинялись придуманной ими иерархии и не смели её нарушить. Столько "крысиных глаз", общество уродов, как называл их Джек. Он совсем не хотел видеть себя начальником какой-нибудь из этих шаек в будущем. В этом месте пахло кровью, потом и гнилью, увидеть трупа можно было, повернув голову направо или налево, можно даже вниз посмотреть. В этом месте воняло болью и самой низкой энергией. Мужчина направлялся к центру этого "городка". Люди, если их всё ещё можно было считать людьми, а не животными, смотрели на него с опаской, по-большей части с ненавистью, но напасть всё же не решались. В сравнении со всеми ними он был "чистеньким", хоть и пришёл сюда ещё в детстве. Лайер шёл молча, стараясь ни на ком не останавливать свой взгляд. Бетонное здание, к которому он приблизился, отличалось лишь площадью. Оно было таким же грязным и мерзким, как и всё, что здесь находилось. От этой постройки не веяло величием. Нет. Оно было убого. Вход охраняла дюжина мужчин, некоторые перебирали оружие в руках, будто играясь с ним, кто-то молча облокотиться о стену и смотрел куда-то вдаль, другие просто болтали о том о сём. Но увидев Джека, охрана замолкла и слегка напряглась. Оружие, что у некоторых висело на поясе, оказалось в руках. — Дже-ек! Зачем пришёл? — Что за грустная мина? — Не слишком-то комфортно тут для тебя, а? Кто-то засвистел. Другой хлопал себя по ноге, разрываясь от смеха. Видеть всё это было крайне неприятно. Так мало мозгов Проигнорировав их, Лайер было направился к двери, как эти люди преградили ему путь. — Дружище, а о планах своих рассказать? Лайер презрительно оглядел людей и недовольно цокнул. Они были ниже, так что он смотрел на них свысока, но их было больше, так что ему следовало вести себя не слишком заносчиво. — Нужно встретиться с Норисом. Выскочка из охраны злорадно засмеялся, открывая вид на грязные зубы и вонь из рта, — к папочке пришёл! Сынуля соскучился по папочке! Как бы противно ему не было прикасаться к этим людям. Каким бы терпеливым Джек не являлся. В этом месте он больше не был собой. Или был второй частью себя, которую он оставлял здесь, когда возвращался в нормальный город. Если в обычной жизни он был терпеливым учителем, то здесь – худшей версией себя.  Лайер вцепился руками в горло мужчины, который в момент прекратил смеяться. Противное лицо стало сине-багровым. Из рта вышел кашель. Охранник попытался освободиться от чужых рук, поцарапав их ножом, но Джек, несмотря на рану, испачкавшую его одежду, хватку не разжимал, только поднял мужчину выше, чтобы ноги мерзавца не касались земли. — Какого чёрта, Джек?! — Блять! Успокойся! Часть охраны попыталась остановить Лайера, но потуги людей не переходили за что-то большее, чем выкрикивание просьб остановиться и не быть таким вспыльчивым. Они никакие не герои и на помощь утопающему точно не побегут. Уберут одного – поставят другого. К тому же, перед ними член семьи их руководства, так что ни о какой помощи здесь и речи быть не может. Руки всё сильнее сдавливали гортань, а лицо напротив всё больше злило. Закатившиеся глаза и слабый хрип. Какой жалкий! Жалкий человек! Но так нельзя! Джек, так нельзя!  Время спустя чужая шея под ладонями стала мягкой, а звуки, которые издавал мужчина в его руках, прекратились. Лайер постоял несколько секунд, не меняя положения ладоней и силы, приложенных к сдавливанию горла, а после откинул тело, которое грубо упало на землю, заставив рядом стоявших наблюдателей вздрогнуть. Ничего не сказав, Джек переступил через труп и зашёл внутрь. Не впервый и, может быть, не в последний раз ему приходится лишать кого-то жизни. Всё же, чужие души для него ничего не значили, как и для других ничего не значила его собственная. Здесь, ведь, никому нет дела до других. Люди просто "играются" с себе подобными и никакой дружбы и любви не существует, есть место лишь привязанности, а как относится к этой привязанности каждый решает сам. — Больной. — Пробурчал мужчина, всё ещё думая о том, кого только что убил.  Сам нарвался, и ничего страшного не произошло. Смерть – штука повседневная. А всё же, каждый раз после того, как Лайер становился причиной смерти, изнутри на него начинало что-то давить. Может, вина? Строение включало в себя два этажа. И если вне здания шарахались безмозглые бомжары, которые имели неплохое тело, то внутри собралась элита этого гнилого общества. Одежда более дорогая и выглядели люди здесь чище, потому что у них наверняка было достаточно грязных денег, чтобы жить, а не выживать. Здесь не у всех была хорошая физическая подготовка, но власти каждый имел больше, чем кто-либо из тех, кто работал за пределами этой постройки. — Джек? Ты к доктору? — человек, обратившийся к нему был тем, кто работал здесь за секретаря и администратора. Невысокий, пришибить можно одним ударом, но являлся помощником какой-то шишки, так что никто к нему не лез. — А что у тебя с лицом? Убил кого? — Ноа — так звали секретаря, повёл Лайера к своему кабинету, попутно кивая проходящим мимо коллегам. — Я бы не сказал, что с твоим лицом всё в порядке. Тебе опять дали слишком много работы? — в отличии, от своего проводника, Лайер отводил взгляд от идущих навстречу или намеренно игнорировал, всем своим видом стараясь показать, что ему здесь не место.  — Я не говорил, что ты выглядишь плохо, — обернулся администратор с игривой улыбкой, на что Джек закатил глаза. Они дошли до кабинета, а как только вошли, Ное стал копаться в бумагах, — сейчас посмотрим его расписание. Сядь, не стой над душой. — Такими темпами ты без души останешься, — пробормотал Лайер, присаживаясь на кресло. — Это забота? И ты бы даже на похороны пришёл? И поцеловал бы на прощанье? — он вытащил какую-то папку, открыл её и приблизился к бумаге, внимательно всматриваясь в содержание. — Поищи себе некрофила. — Устало дал ответ мужчина, закрывая глаза. День не из лучших. Всё из-за Вудса. Джефф рушит его мировоззрение, заставляет чувствовать……ах, не важно….Как минимум, чувствовать что-то кроме безразличия и ненависти к людям – страшно. Улыбаться искренне – страшно. Смотреть на Алана, потому что хочется, потому что интересно, потому что, в конце концов приятно – страшно. Джек не должен быть таким! Он жестокий, безразличный ко всему волк одиночка. А волкам одиночкам не нужен никто. И то, что Лайер не может отвязаться от Вудса уже больше трёх месяцев, говорит о том, что мужчина размяк. Ослабел.  Стал жалким. — Ой, ну не сиди с таким видом, — раздражённо скривился Ноа, на что его друг даже глаза не открыл, — ладно, к работе. У Нориса сейчас клиент, а после будет маленький перерыв. Придётся подождать сорок минут, можешь посидеть здесь, а я передам ему, что ты пришёл. — Секретарь сел за рабочий стол и принялся стучать пальцами по клавиатуре ноутбука. Выходить из кабинета Джек не хотел, так что в подавленном состоянии остался на диване, — побудем в тишине, пожалуйста.                          ***** Семейный ужин был в разгаре. Ирма и Алан привычно о чём-то дискуссировали, попутно засовывая в рот еду и активно жестикулируя. Муж Морган иногда вставлял слова, но в споре по большей части не участвовал, лишь с улыбкой наблюдал за происходящим. — Ты же просто-напросто не знаешь о чём говоришь! — прикрикнула пожилая дама, стукнув кулаком с вилкой по столу. — Мне бы твою увереннность. Ты только и можешь, что отрицать чужое мнение! — возмутился Джеффри, закончив свою порцию спагетти. — Да что ты несёшь, сучёнок!? — Нет, это было не обидно. Даже за оскорбление это не считалось. Всего лишь их манера общения, несомненно дружеская, хоть и с агрессивным недовольством друг на друга. Лёгкая перепалка окончилась ничьёй. Алан поднялся в свою комнату. Как и в прошлой семье, его убежище находилось на втором этаже. Но в прошлой семье….. Семье ли? Так странно порой осознавать своё прошлое. Всё точно происходило с ним? Воспоминания будто бы не его, ничьи, просто какие-то обрывки. Может, он где-то в фильме увидел, как его маму убило животное? Испортило красивое лицо, отняло её душу, а после застрелилось, чтобы не нести ответственность. Чтобы Джеффри не смог настигнуть его. Чтобы они не сошлись в бою насмерть. Чтобы Алан не смог отомстить. Как подло. Как грязно! Господи, как дико!! Две сволочи вырастили из него такую же, как и они сволочь, а после покинули его, оставив совсем одного. Лью бы никогда не понял Джеффри, как и Морган, которой Алан начинает доверять, как и Джек, которому Вудс уже открылся. В душе навсегда останется чувства изгоя общества. — Снова, — сказал он самому себе, закрывая за собою дверь на защёлку и опускаясь на стул, — больно, — устало проговорил Алан расстёгивая пенал и доставая оттуда канцелярский нож, — достало, — прошептал Вудс, испытывая внутри самое мерзкое чувство, что не оставляло его с момента смерти родителей. Но почему-то с каждой такой "вспышкой" осознание того, насколько это все его сломало лишь усиливалось. Сейчас прошлое не чувствовалось так остро, тем не менее, Алан помнил практически все ужасное в красках. Было воспоминание более или менее приятным. Он всё помнил. Когда в детстве его душил Закари, когда учительница литературы сказала, что у него богатый внутренний мир, а после подарила ему стикер с Микки Маусом,  когда отец прострелил себе голову и ошмётки головы, вместе с кровью разлетелись, упав на землю, где лежало тело Сабрины, лицо которой было изуродовано. Порой, когда он мечтал о друзьях, когда думал о том, как смог бы поделиться переживаниями с Тоби, как вспоминал нечитаемое выражение лица Джека, Алан представлял какой шок все испытают, как будут ему сопереживать, расскажи он о своём пережитом. Но в отличие от других Вудс, казалось, всю свою жизнь испытывал шок. — Не могу больше. — Прошипел Вудс, выдвигая лезвие в полной решимости перерезать вены и умереть от потери крови. Нож вошел в кожу ещё не слишком глубоко, но красная жидкость уже стала понемногу вытекать из его руки, отчего Джеффри немедленно отбросил оружие. Он. Боялся. Крови. Теперь уже не ненависть и горе – страх затмил его былую решимость. Слишком много крови тогда. Асфальт. Лицо. Сильные руки. Кровь. Парень впал в ступор. Он не мог пошевелиться. Хотелось срочно убрать эту жидкость с кожи. Заклеить рану пластырем, замотать бинтом. Всё, что угодно, толко бы этого не видеть!!! Пустой взгляд. Пистолет. Голова. Кровь. По щекам текли слёзы, но тело было спокойно, вернее, никакой реакции кроме ступора сейчас дать не могло. Спустя пару тихих минут, Алан приоткрыл рот и закричал. Попытался, потому что при всей скованности, из горла вырвался лишь хрип, который скоро закончился из-за нехватки воздуха. Дышать было всё ещё сложно, так что грудь неприятно сдавило. Почему с ним? Почему он не родился в нормальной семье, где ссоры начинаются из-за того, что кто-то с кем-то не поделился печеньем или отпустил неудачную шутку? За что? Что он сделал такого в прошлой жизни, чтобы мучиться в этой? Сколько ещё воспоминания будут на него давить? Почему почти 4 месяца он делился чем-то сокровенным с человеком, который скорее всего не воспринимает его всерьёз? Как можно быть таким доверчивым, Алан? Ты забыл, что тебя все ненавидят? Все. Алан медленно встал со стула и лёг на кровать, не такую дорогую, как в прошлом доме, но всё же намного более комфортную. Какое-то время он просто лежал с открытыми глазами на покрывале. Затем, когда кожа покрылась мурашками и по телу стала пробегать лёгкая дрожь, парень всё-таки залез под одеяло, даже не стараясь уснуть. Слишком много мыслей. И вообще, всё это слишком. Кем он был всю жизнь и кто он сейчас? Для чего всё это было?…                          ***** Следующий день прошёл так, будто Алан и не жил вовсе. Всё было, как в тумане, лишь какие-то отрывки мелькали в памяти. Но в большинстве, Джеффри не помнил ничего с того момента, как лёг в постель прошлым вечером. Он не помнил был ли у него завтрак, не помнил сменил ли он одежду, не помнил что было на паре. Вспоминалось лишь то, как он находился среди большого количества людей, как к нему лез Тоби, как обеспокоенные Морган старались что-то у него спросить. Вудс даже не сразу услышал звонок своего телефона, продолжая смотреть в одну точку, глубоко задумавшись о чём-то. Где-то на втором плане парень взял в руки телефон и ответил на вызов: — …Алло… — Джеффри, козёл!! Я целый день тебя достать пытаюсь! Где ты был, придурок? — …… — Джефф? Эй, Джефф! Ты мой голос узнал вообще? Это Лью! — …..Алло…. — Да алло, алло. Это Лью, твой брат!Ты слышишь меня? — ………  — Джеффри, ты меня слышишь?? Алан не мог прийти в себя. Мозг отказывался что-либо осознавать. Знакомый голос звучал где-то далеко, там, куда Вудс пока не мог добраться. — Лью…. — Да что с тобой случилось!? Он и сам не особо понимал. Думать сейчас получалось не очень хорошо, как и фокусироваться на мире, так что ответив что-то, парень положил трубку. Абсолютно всё ушло на второй, а может и на пятый план, как можно дальше от него, но это не обеспечивало ему ясность ума, его осознанность смазалась. Кое-как Алан лёг под одеяло, неизвестно в какой позе и с какими мыслями, но всё же заснул, потому что, когда парень лежал с открытыми глазами, то вместо луны на небе уже было солнце. Мышцы затекли из-за долгой неподвижности и нахождения в одном положении. Телу было жарко, неприятные ощущения мешали настолько, что его рука бессознательно сбросила с самого себя ткань, парень принял сидячее положение. Во рту стояла засуха. Кожа на спине и плечах чесалась так, будто он был грязным. А ещё…. Ещё от него воняло потом. Что-то изменилось на это утро. По-крайней мере, Джефф чувствовал себя более живым и знал, что сейчас его сердце бьётся.  Внутри осталось неприятное ощущение пустоты от чего-то утерянного. Это что-то оставило после себя место и организм Вудса сетовал на то, что не может это восполнить. Парень собрался в ванную, хотелось освежиться и избавиться от чувства того, что он несколько дней провёл на помойке в пьяном угаре, после чего у него остались вши и потеря памяти. Пространство и мебель, которые можно было увидеть, выйдя из его комнаты, чуть удивили Алана. Казалось, он сидел в своей обители несколько недель, совсем не вылезая из неё. Наверное, сейчас раннее утро, а может время ушло далеко за обед. В доме было удивительно тихо. Лишь приблизившись к уборной, Вудс услышал чей-то разговор на первом этаже. Один из голосов точно принадлежал Ирме. Второй – тембр какого-то юноши. Неужели у неё есть свои дети? Джеффри не заметил, как спустился по лестнице, желая улицезреть незнакомого гостя. — Господи, Джеффри! Ты проснулся. — Обеспокоено улыбнулась дама, почему-то решив встать из-за стола. — Доброе утро, мерзавец. Сам согласился на встречу и сам же её проспал. — Тон его голоса был весьма обиженным, но лицо не было хмурым. Алан так и остался стоять в проходе, ничего не сказав, с нейтральным выражением лица. Всё это его не особо трогало. Ирма и Лью спрашивали что-то про завтрак и самочувствие, были ещё какие-то вопросы и Джефф, вроде как даже что-то внятно ответил, прежде чем уйти в ванную. — Да что это с ним? — недовольно пробурчал старший Вудс, поворачиваясь к Морган, — давно он такой? Ирма покачала головой, всматриваясь в оставшийся густоватый кофе на дне кружки. — Не знаю….я не знаю, всё изменилось так резко. Поужинали, как обычно, а на следующий день Алан уже был таким. Только всё было хуже. Гораздо. Он на вопросы не отвечал, будто бы совсем не слышал.И взгляд….взгляд был потерянный, угасший. Джеффри словно и не было здесь всё это время. Пару секунд молчания, никто из них ничего не говорил, только Морган тяжело дышала, что заставило Вудса проявить инициативу. — Я же сказал, что попытаюсь его растормошить. Погуляем, поговорим, — парень поднял взгляд на часы: 11:39, — надеюсь, получится.                           ***** Солнце и яркие опадающие листья, которые так по-дружески срывает лёгкий, приятные ветерок. По парку гуляют люди, о чём-то приятно беседуют или яростно спорят, ласкаются и всё остальное, что показывает их как живых, эмоциональных существ. Такая приятная атмосфера, что Лью хочет понастольгировать вместе с братом. Отдаться приятным воспоминаниям, только самые ужасные, заставляющие сердце надрываться в конечном итоге придут, чтобы задать вопрос: «Неужели забыл, что всё было не так прекрасно?». С того дня никогда не было спокойно….Жизнь в вечной панике. Только рядом с Лью не было никого для поддержки. Он должен был сам. Конечно, в институте появлялись приятели, но кому из них хотелось услышать его историю? А кому он вообще хотел это рассказать? Кто стал бы переживать за его прошлое, также как он сам? Отвлекала лишь учёба и тренировки. Старший Вудс всегда избегал проблем таким способом. От самого банального: «извините, я не могу помочь вам, у меня завтра соревнования. Убегаю тренироваться в спортзал» до «как же мне плохо. Ну ничего! Сейчас забью голову учёбой и всё пройдёт!». В такие моменты Джефф всегда закатывал глаза, позже отчитывая старшего брата. И Лью это очень ценил. Они друг друга стояли, но сравнивая себя с Аланом, старший Вудс стыдился своего поведения. Джеффри был более искренним и даже добрым, потому что чаще всего Лью делал что-то не из позывов сердца, а от боязни мнения общества, желания показаться в лучшем свете, из-за чего одного из Вудсов любили, другого же презирали. А сейчас и презирать-то не за что. Никакой злости в речах или гнева во взгляде у младшего брата нет. Слева от Лью сейчас сидит не родной комок негатива, а бесчувственный овощь. — Почему ты стал таким? Джеффри в непонимании поворачивает голову, либо не поняв вопрос, либо не расслышав, так что старший Вудс повторяет: «почему ты стал таким?». Чужой мозг долго грузится, прежде чем вопросить: «каким?». — Ты знаешь о чём я. — Лью недовольно скрещивает руки на груди, стараясь выглядеть отстранённо, — что-то случилось? Алан вымученно выдохнул. От свежего воздуха мысли немного прояснились и если раньше в голове был лишь туман, то сейчас было просто пасмурно. Никакого дождя. Небо было белым и пустым. — Мне кажется, я больше живу прошлым, чем настоящим. Меня это убивает. — Джеффри облокотился локтями о колени, всматриваясь в грязь. — Это…..хм, — Лью скрестил отвёл взгляд в сторону. Их жизнь – общая особенно сложная тема. После смерти родителей братья не обсуждали произошедшее. Младшего усыновила семья Морган, а старшему исполнилось восемнадцать. Так и продолжили жить. — Честно говоря, не знаю что сказать. Хотя интересно, что мы перенесли это по-разному, дума.. — Так и не говори ничего, — чуть раздраженно перебил брата младший. — Давай мы просто продолжим это игнорировать. — Но из-за этого игнорирования тебе, кажется, плохо… — Спасибо, что заметил — в таком же тоне парировал Джефф. — Ты тоже как-то не особо интересовался моим самочувствием! Тяжелые разговоры давались им нелегко. Одно дело похлопать по плечу и сказать, что все будет окей, другое – помочь разобраться в себе, проявить сочувствие. Раньше, им было достаточно обменяться обеспокоенными взглядами, удачно пошутить, но теперь, когда всё позади, когда они в полной мере могут переосмыслить что-то ужасное – говорить об этом хотелось постоянно. Слишком много накопилось страданий внутри. — Никогда мне ничего не рассказывал, а сейчас ты вдруг обижен на то, что я не умею твои мысли читать! — подскочил с лавки Вудс — Я не привык делиться. — Обиженно оправдался Алан, — тебя могли поддержать родители, мама! Она тебя любила! А у меня никого не было, я привык сам!! — Её поддержка не помогала мне чувствовать себя лучше!  — Так значит ты это не ценил! Между ними повисла тишина, не напряженная, но полная разочарования и досады. Лью Вудс агрессивно сжимал и разжимал пальцы рук, Джефф всё ещё сидел на скамейке, но смотрел на брата крайне затравленно, отчего сердце старшего неприятно сдавилось. Лью ушёл не попрощавшись.                          ***** Недели шли, Вудс учился справляться со своим состоянием. Оставаться дома, вместо посещения пар он посчитал плохим решением, потому что в родном месте от ненужных мыслей и самого себе его отвлечь будет сложно. Тоби был ещё одним средством для отвлечения: говорил много, пытался втянуть в разговор Джеффри, чем раздражал, но всё же помогал. Джек…..а Джека он не видел почти месяц. Телефонами не обменивались, общение держалось сначала на воле судьбы, а после и на их собственном доверии. Не то, чтобы не было интереса, просто время не то. Но порой, когда автобус проезжал мимо той самой музыкальной школы, парню становилось так тоскливо. А после, это чувство стало давить на него, заставляя задуматься о том, чтобы выйти в следующий раз на ближайшей к Соловьиной трели остановке. — Думаю прогулять завтра саксофон. Совсем задолбался за эту неделю, — высказался Тоби, шаркая подошвой рядом с Вудсом, — а ты? — Что? — Джеффри посмотрел на него как на дебила в излюбленной своей манере оглядывать таким взглядом окружающих.  — Эй, прекрати! — наигранно рассердился Роджерс, толкая друга в плечо, — у тебя же завтра фортепиано, вроде. Ты пойдёшь? И перестань обращаться со мной, как с тупицей! Вудс глубоко вздохнул, закатывая глаза, — конечно я пойду, у нас вот-вот экзамены, о чём ты думаешь?Хочешь сказать, что можешь позволить себе отдых? С твоими-то способностями? Тоби поднял обиженный взгляд на Алана. Никому не нравится, когда принижают твои способности, особенно если ты очень горишь этим делом. Саксофон он очень любил. — Ты порой…..говоришь настолько обидные вещи, что даже я не могу этого вытерпеть. — Роджерс подождал какое-то время, давая тому шанс извиниться, но не увидев даже порыва, попрощался и ускорил шаг. Уже спустившись на первый этаж, его нагнали со словами: «Прости мою грубость.» — …и меня, — было сказано с большим трудом. Джефф на самом деле просто завидовал. Завидовал тому, что его друг не должен убегать от себя, что он может набираться силами дома, в самом комфортном для Алана месте, покуда Вудс старается отвлечься от проблем с головой, топя их учёбой и усталостью, проникаясь пониманием к Лью. — Да ничего, — широко раскрыв глаза пробормотал Тоби, шокированный тем фактом, что Джефф умеет извиняться. Это был первый опыт за их общение, — но ты…удивил, конечно. Ахаха… — Вудс неодобрительно ударил того в плечо.                          ***** Распрощавшись на выходе из здания, Алан отправился на остановку. Погода была солнечная, что никак не влияло на его настроение. Приятен был лишь прохладный ветер, разгонявший всё самое плохое, позволяющий дышать свободнее. Однако, всё то время, пока парень шёл, его не покидало чувство чьего-то присутствия. Кто-то был рядом, кто-то следил, но аккуратно оборачиваясь, он ничего подозрительного не замечал. А всё же было странно. Алан замедлил шаг, раздумывая предпринять что-нибудь ещё, как к его прогулке присоединился высокий мужчина. Джефф поднял взгляд. — Джек? — юноша остановился удивлено разглядывая красивое лицо. В чужом взгляде проглядывалась печаль, брови хмуро нависали над глазами, а губы были сжаты от напряжения, — сталкер что ли какой? — чуть улыбнувшись проговорил парень. Видеть друга было неожиданно и приятно. Вудс почувствовал вину. Лайер ничего не говорил, лишь грустно нависал над юношей. Последние недели проходили тяжело. Академ у учеников, собрания, отчёты — работы навалилось много. Но было время, когда он не замечал своей загруженности и все дни проходили в каком-то радостном предвкушении. Когда это прекратилось, Джек сначала ничего не понял. В первый день он махнул на это рукой, как и во второй и третий, а потом пришлось признаться себе в том, что ему стало плохо. Тогда мужчина подумал, что найдет Вудса сам. Лайер прекрасно знал куда поступил его ученик, оставалось лишь посмотреть расписание на нужный день. Однако, при всех возможностях было стыдно делать первый шаг. Разве он не избавился от всех привязанностей ещё в детстве, разве не обсуждал с самим собой, что в жизни своей должен быть лишь он сам? Но Алан был другим. Такого как он отпускать не хотелось. Да и было это сделать не так легко, как с прежними людьми. — Почему ты перестал приходить? Джеффри смотрел преданно, но ничего не отвечал. Джек ему совсем не чужой, столько тяжелых тем из своей жизни обсудили за лето. Вернее, из жизни Вудса. Директор о своем прошлом практически ничего не рассказывал. Но юношу это не смущало, ему нужно было выговориться и не важно кому. Только потом он рассмотрел в учителе друга, а после кого-то более близкого. Ему нравилась его внешность, его поддержка, его скрытность, с ним было интересно, на него было приятно смотреть, с ним хотелось быть рядом, но Алан боялся близости. Ему было комфортно с Тоби, с этим простачком, но Джек…...Джек был другим. В нем чувствовалась сила, опытность, Вудс видел, что они с мужчиной были не на одной ступени. По сравнению с Лайером, Джеффри чувствовал себя тем самым дураком, каким воспринимал Тоби. После прошедших в забытьи дней, стали возвращаться былые страхи и неуверенность в людях. Не думать о том, как на него смотрят другие, было сложно. Понимать, что он кому-то доверился – ещё сложнее. Хотелось просто закрыться от всех, как раньше. — Джеффри, почему ты перестал приходить? —  мужчина положил ладонь на чужое плечо и чуть встряхнул. Голубые глаза ответно наполнились печалью, уголки губ поползли вниз. Он опять все испортил. Мужчина выжидающе замолчал, но руку с плеча не убрал, словно боялся расстаться снова. В такой драматический момент обычно идёт дождь, ливень с громом, но никак не должно светить солнце, ломая атмосферу фильма. Лайер тяжело вздохнул. — ты хочешь прекратить наши встречи? — Нет, — Вудс медленно замотал головой, шире открывая глаза, — нет. — Хм, — Джек нервно хмыкнул, убирая руку с плеча, гордо выпрямляясь, критически смотря сверху вниз, — и что тогда? Ты так поиграться со мной решил?  — Нет.  По лицу поползла презрительная улыбка. Лайер ему не верил. Ответы парня не были ни искренними, ни похожими на ложь. Их просто было недостаточно. А раз объясниться он не может, значит что-то скрывает. Что-то скрывает, значит они не так близки, как считал Джек, — я тебе не игрушка, Джеффри Алан Вудс. — Я тебя за неё и не считал! — Да? — саркастично удивился мужчина, скрестив руки на груди, — а что тогда? В чём причина твоей пропажи? Вину сменило раздражение. Тело напряглось, а пальцы сжались в кулаки, — прекрати меня отчитывать! — только бы не выйти из себя настолько, чтобы совершить что-то непростительное. — Говори со мной нормально! Убери свою наигранность!! Лайер опешил. В прошлом этой фразой его упрекали так часто, что слышать её сейчас было крайне неприятно. Даже удивительно. — Джеффри. — Я не хочу откровенничать с тобой в такой атмосфере. — Алан глубоко вздохнул, стараясь успокоиться по максимуму.