Перемены грядут

      Когда Кэйа танцует — все пространство вокруг останавливается во времени — совсем нехотя подгоняемое порывами родного ветра в собственную чуть оголенную спину; и, подобно листопаду золотых листьев, он вальсирует среди них — такой же пестрый и яркий, да такой же хрупкий и нежный.       Когда Кэйа танцует, воздуха в лёгких катастрофически не хватает — он то и дело исчезает сам собой в моменты восторга чужой грацией и манерами: Кэйа умеет выставить себя в нужном свете на публике.       Его движения осторожны и элегантны, и Сяо готов признать, не все люди, и даже не все божественные звери обладают подобным величием. И когда Кэйа танцует с кем-то другим, чуть поодаль, что-то вскипает в крови бурлящей магмой, да порастает терновыми шипами — колючими, как острие собственного копья.       Сяо непроизвольно сжимает кулаки, пальцами оставляя на ладонях белые вперемешку с красными следы. Ещё никогда ощущение пространства не передавались так четко: и сейчас его тело полыхало синим пламенем самой Бездны изнутри, да снаружи покрывалось коркой льда. — Ты что, ревнуешь? — с легкой долью насмешки спрашивает Кэйа, когда его танец заканчивается.       Вот оно что, кажется, испытываемое им чувство простые люди называют ревностью. — Какой вздор, — Сяо фыркает громко и в совсем привычной манере складывает руки на груди, — Никакого уважения.. — К адептам, да, — заканчивает за ним Кэйа, и ладонь кладёт на чужое плечо, — Ты попался с поличным.       Сяо чуть дёрнулся, и когда холодные губы коснулись его виска, он исподлобья глянул в ответ. — Делай это только со мной, — чуть обиженно бурчит демон и, чтобы дотянуться до чужой шеи руками и обхватить, встаёт на носочки. — Я говорил тебе, что ты выглядишь очень мило, когда ревнуешь?       И чужой коготь болезненно воткнулся в ключицу. — Ты меня понял, — медленно проговорил Сяо, будто в этих словах было сокрыто гораздо больше.