Перемены грядут

— Ха! — Аякс хлопает в ладони так громко, что кажется, что-то лопается прямо в ушах, — Я снова вышел, — и самодовольно устраивается в мягком кресле напротив.       Кэйа поджимает губы недовольно и прищуривается: никто не знает, что за карты в чужих руках; и он неуверенно делает ход. — Семерка, — холодно произносит Альберих, будто оповещает системой. — Козырь? — удивляется где-то со стороны Тарталья, и пододвигается ближе. — Козырь, — подтверждает Кэйа, — Крой, — почти приказывает он.       И Сяо без лишних слов скидывает нужную карту поверх. — Да черт тебя побери, — вспыхивает Альберих, когда тот делает ответный ход, — Кто так мешал карты?! Руки бы вырвать. — Я мешал, — Сяо вскинул брови, и Кэйа переменился в лице. — Я тебя ненавижу! — он сам смеётся, и Аякс поддерживает чужой смех, — Семь раз, семь гребаных раз! Я ненавижу твои руки, — он стирает выступившие от смеха слёзы, — Твои чертовы лапки, мои любимые прекрасные лапки, — и схватившись за чужие ладони, оставляет короткие поцелуи поверх на тыльной стороне; и после громко хохочет. — С тебя хватит игр, — Сяо с улыбкой вырывает руки из чужой хватки, и собирает карты в стопку.