Перемены грядут

      У Сяо глаза однозначно дикие — в таких легко умереть, да отдать свою душу высшим богам; в таких можно утонуть — застрять в клетке из золотых прутьев, тех, что на радужке глаза поблёскивают. У него странные вертикальные зрачки — не то шпили, тянущиеся со дна океана, не то заточенные клинки — чёрные, да покрытые копотью и засохшей после битвы кровью.       Он сканирует ими пространство подобно охотнику — хищнику — и Сяо скользит взглядом по чужому лицу — вглядывается в черты лица — приятные и нежные, как чужая смуглая кожа наощупь; всматривается в выразительные глаза разных оттенков — с этой прекрасной звездой, словно терновым венцом посередине.       Кэйа не стесняется его — не стесняется снять повязку с глаза: в одном плещется вечных холод заледеневших морей и океанов в день самой свирепой вьюги — если вглядеться, можно заметить в нем легкий снегопад; другой же глаз — навечно скрытый под повязкой от любопытных глаз — цвета заходящего дня — чуть поблёскивает золотом, как собственные.       Сяо вздыхает: иногда ему кажется, он должен был пройти весь этот путь лишь чтобы ненадолго забыться мирской жизнью рядом со своим человеком. — Почему ты смотришь на меня так? — Кэйа прерывает тишину и чуть переворачивается в кровати, чтобы оказаться ближе к чужому лицу.       Сяо вскинул брови. — Котёнок, — короткий поцелуй пришёлся ему куда-то не то в шею, не то в подбородок, — О чем задумался?       Сяо хмыкнул тихо, да подавил смешок — ощущение на коже было чуть щекотливым. — По-твоему, я похож на кота? — усмешка невольно возникла на собственных губах, и чужая рука легла ему на макушку, массируя кожу головы.       Впрочем, это не так важно.