И по хлебным крошкам мы придем домой

— Пойдем наверх, — повторил Майкрофт. — Здесь холодно. — От кого ты меня спас? Кто хотел меня убить? — спросил Грег. — Грегори, — возмутился Майкрофт, — ты всерьез хочешь разговаривать о таких вещах, когда… — Когда ты сидишь на моих коленях с голым задом с моей спермой на лице? Да. — Меня всегда поражало твое легкомыслие. — Ты меня сколько знаешь? — спросил Грег. — Месяц? — Вот именно. — Так кто? — Я не могу разговаривать о таких вещах в таком виде. Мне надо в душ. Несмотря на попытки Грега возразить, Майкрофт оставил его и ушел. Грег умылся на втором этаже, заглянув по очереди в две почти одинаковые спальни с роскошными кроватями. «Оргии у них тут, что ли?» — подумал он. Третья дверь была заперта на ключ. Грег спустился в гостиную на первом этаже. Майкрофт переоделся в брюки и свитер. «Ну не настолько же холодно», — подумал Грег. — Кто меня хотел убить? — повторил он. — Речь не шла об убийстве, — отозвался Майкрофт, разлив скотч по чистым стаканам. — Дэвид Болтон написал на тебя рапорт в А10*. Сердце Грега подпрыгнуло к горлу, пытаясь его задушить. — И? — как можно небрежнее спросил он. — Со мной можешь не делать вид, что это тебя не интересует, — Майкрофт сузил глаза. — «Старший детектив-инспектор Лестрейд совершил в отношении меня в доме сержанта Брэддока непристойные действия, воспользовавшись тем, что я находился в заведомо беспомощном состоянии, вызванном алкогольным опьянением». — Вот, значит, как? — Ты мне ничего не хочешь сказать? — А что мне тебе сказать, если ты мне все равно не поверишь? — Тебе не кажется, что я тебе уже поверил? — спросил Майкрофт напряженно. — То есть это давно? Это сразу? — дошло до Грега. — Если ты имеешь в виду еще до знаменательной встречи у платана, то да. И я крайне заинтересован выслушать твою версию событий. — Мою… — с горечью сказал Грег. — Мы были в гостинице в Бристоле, напились как свиньи, и вдруг я очухиваюсь без трусов, Дэвид мне дрочит и говорит, что все знает про меня. Ну, и потом мою руку себе в трусы. — То есть, конечно, не у Брэддока. — Не у Брэддока. С нами в командировке вообще был другой сержант, и он был у себя. Ему сильно досталось в тот день, ребра помяли, и он на обезболивающем был, то есть выпивка исключалась. А мы с Дэвидом пошли к себе. Я понимаю, что сам дурак, но я до сих пор не понимаю, почему так вышло, что я так напился. — Да, Винни говорил, что ты очень умерен и на редкость ответствен. — Да нас утром должны были вызвать. Обычно я в таких случаях вообще пью по минимуму. Это не оправдание, конечно, но, наверное, я просто очень устал тогда. Мы только поймали этого маньяка из Кэмдена, а тут гастролер сразу на наши головы. Майкрофт, ты правда мне веришь? — Грегори, я, по-твоему, похож на человека, который захочет связать себя с тем, кто способен на насилие? «Связать себя с тем…» Наверное, еще с утра Грег бы обрадовался. Сейчас он предпочел допить скотч. — И что вы с Винни сделали с рапортом? — Провели собственное расследование. Выяснили, что Болтон балуется не только взятками и побоями, но и наркотиками для изнасилования. До Грега не сразу дошел смысл его слов. — То есть он что, меня?.. — чужим голосом спросил он. — Ну, вряд ли мы это узнаем без его признания, — буднично сказал Майкрофт. — Но если бы у тебя болела задница, ты бы, я думаю, заметил. Грег сглотнул и принялся лихорадочно перебирать в памяти последние дни в Бристоле. Попытался расстегнуть воротник — и на кой черт он его вообще застегнул сейчас?! — но оторвал пуговицу. — Грегори? Вопрос выдал все напряжение Майкрофта. — Нет. Не должно быть ничего такого. И я очухался, когда он еще только стаскивал с меня трусы. «Или я пытаюсь убедить себя в этом? И он прекрасным образом мог меня оттрахать и в том случае, если у меня трусы были спущены до колен…» Майкрофт кивнул. — Ты должен понять, что это война не на жизнь, а на смерть. Они десятки лет это делали, а тут приходишь ты, такой чистенький, и говоришь им: «Я этим заниматься не хочу». — Ну, теоретически Дэви… Болтона перевели к нам в отдел, а не я к нему пришел. — Но ты же понимаешь, что эта система существует на всех уровнях. И новое поколение детективов, таких как ты, в нее не вписывается. Ты у них второе десятилетие как бельмо на глазу. — Понимаю, — усмехнулся Грег. — Когда до Винни дошел рапорт? — Вечером того же дня, что ты к нему пришел. И, замечу, обе стороны были весьма убедительны. — То есть он считал, что я?.. — Что ты можешь быть насильником? Да, полагаю, что как минимум несколько дней он рассматривал такую версию. К моему прискорбию, Винни из тех людей, у которых гомосексуальность ассоциируется исключительно с насилием. Естественно, он решил, что ты просто пытаешься прикрыть свою горящую задницу. — Естественно? Естественно?! — Грегори, если ты впадешь в истерику, мне придется дать тебе пощечину. Я не прощу это себе, ты — мне. — Рациональность во всем, да, Майкрофт? Ты и зонтик уронил потому, что собирался рассмотреть меня?! — Зонтик я уронил, — он поморщился, — потому что ты на меня выпрыгнул из-за дерева. В чем, собственно, ты обвиняешь Винни? Он действительно прикрыл твою задницу, даже несмотря на то, что считал, что ты насильник. — Но это… это… — Плохо? — издевательски заметил Майкрофт. — То есть ты обвиняешь Винни даже не в том, что он не поверил тебе, а в том, что он не соответствует твоим моральным ценностям? Винни не должен был так делать? — Нет, конечно, но… — Но если бы было наоборот, ты бы Винни не прикрыл, и это тебя смущает? — Да, — выпалил Грег. — По счастью, Винни подобное не смущает. И на твоем месте я бы не стал сейчас бездумно напиваться и поел. Но Грег был слишком шокирован, чтобы опьянеть. — Как именно вы провели расследование? — Собираешься написать рапорт? — Господи, Майкрофт, совсем не обязательно сейчас вести себя как скотина! — А ты не задумывался над тем, что у меня, возможно, есть право так себя вести? — Я не поблагодарил тебя, — сообразил Грег. — Ни за то, что ты спас меня, ни за подарки. Ни за машину, ни за портного, ни за то, что отводил от меня беду, пока я здесь. Я не прав, и мне жаль, что я тебя обидел. Майкрофт милостиво кивнул. — То, чего ты не понимаешь, — сказал он, — это что война ведется на разных уровнях. И что если ты хочешь выиграть войну уровнем выше, то для этого нужны совершенно иные средства, чем те, к которым ты привык. — Грязные, — перевел Грег. Майкрофт закатил глаза. — Соответствующие, — сказал он. — Ты тоже не к начальству своему пошел, а к Винни. — Потому что я знал, что иначе ничего не добьюсь. — Так и мы с Винни знали, что иначе ничего не добьемся. Грег помолчал. Выходило, да, как-то не очень. Дэвид пользовался связями. Но и Грег пользовался связями. «Но я всю жизнь старался этого не делать. И я пользуюсь ими только для защиты и для того, чтобы иметь возможность спокойно делать свою работу по отлову преступников». Но те ребята, которые не гнушались дать подозреваемому в морду, не такие, как Дэвид, а прямые и честные, но которых он также не одобрял, — они тоже считали, что делают это для того, чтобы работа была эффективнее. И иногда он даже мог признать необходимость этого. А когда ловили маньяка, необходимость возникала часто. Или банду, которая вовлекала малолеток в проституцию, в прошлом году. Но с тем, что цель оправдывает средства, он смириться не мог. — Так что же вы сделали? — спросил Грег. — Я с самого начала предположил, что слабым звеном может быть Брэддок. После беседы с ним выяснилось, что он не хотел лжесвидетельствовать против тебя, но Болтон нашел, чем его шантажировать. Затем поговорили с сержантом Мэллоуном, который свидетельствовал о твоем подозрительном и выходящем за рамки рабочих отношений интересе к Дэвиду Болтону, и выяснили, что сержант Мэллоун и инспектор Болтон вошли в сговор с целью обвинить тебя в нарушении принципа частной жизни при совершении гомосексуального полового акта. — Постой, — сообразил Грег, — это значит, что Дэвид пошел также против тестя? Ведь не мог же тесть допустить, чтобы такое выплыло наружу? — Не думаю, что это бы выплыло. Но, как ты понимаешь, ты был бы уволен с рекомендацией никогда не брать тебя на работу в органы правопорядка. Что твоему тестю также на руку. — И мое слово как свидетеля ничего бы не стоило... — Совершенно верно. — И куда все это зайдет? — Пока оно никуда не зашло, кроме того, что расследование против тебя официально так никогда и не было начато, а Брэддок и Мэлоун уволились по собственному желанию. — Но Болтон не уволился, так? — Болтон не уволился, хотя исполнение его обязанностей временно приостановлено. Но не сомневаюсь, что у него есть сильная линия защиты даже на тот случай, если он будет обвинен в сговоре. — Какая, например? — Самое вероятное, что тебя представят продажным полицейским, от которого он пытался избавить отдел любой ценой. И несколько человек с готовностью подтвердят это. — И ты не можешь найти на них управу? — Грегори, как ты думаешь, кто я такой? — Влиятельное лицо, полномочия которого выходят далеко за рамки должностных обязанностей? — обтекаемо спросил Грег. Майкрофт кисло улыбнулся. — Что, я начинаю говорить как ты? — Мои полномочия в полиции равны нулю. Я могу только консультировать Винни. — И твои полномочия ограничены его полномочиями. Ясно. — При этом полномочия Винни вообще лежат вне компетенции расследований подобного рода. Так что все, что мы имеем сейчас, — это результат его дружеских связей, которые он, по счастью, умеет и заводить, и поддерживать. И в особенности связей в новой антикоррупционной структуре, которая, как ты понимаешь, несмотря на внешнюю убедительность, очень тщательно решает, какие дела расследовать, а какие нет. — Ясно. Так Болтон останется? — Если Болтон и останется, то он будет сидеть тише воды и ниже травы, — заверил Майкрофт. — Хотя я в этом сомневаюсь. Винни добивается создания негласной антикоррупционной структуры, но, зная, как у нас согласовывается бюджет, я бы поставил на то, что все это заработает не раньше чем через два года. — Но у тебя есть какой-то план? — У меня есть какой-то план. Раскрывать тебе его, однако, не буду. Могу только заверить, что, если он осуществится, на скамье подсудимых окажется сотня человек, не меньше. А я привык, что мои планы осуществляются. Грег присвистнул. — Конечно, — Майкрофт опустил взгляд в стакан, — есть масса людей, которые будут стремиться мне помешать. Если они узнают о моем существовании. — Но какое дело тебе до полиции? — Личный интерес. — Личный интерес? — со смешком переспросил Грег. — И ты можешь вот так взять и разработать стратегию по реформированию полиции из-за личного интереса? — Именно так. Майкрофт откинулся на спинку дивана и вытянул по направлению к Грегу свои длинные ноги. — Ты же понимаешь, почему Болтон проделал это с тобой? — Чтобы получить мою должность и остаться в отделе. Идея соединенных групп по такому принципу не очень себя оправдала, и кому-то из нас пришлось бы уйти. Что, у тебя есть другие варианты? — Потому что твои люди тебя не любят. И потому что, выражаясь словами Винни, ты достаточно наивен, чтобы с тобой такое произошло. — У меня лучшая раскрываемость во всем Ярде, — вспыхнул Грег. — И я знаю людей достаточно, чтобы обеспечить эффективность работы. — Я не говорю об эффективности, — сказал Майкрофт. — Вот что, — Грег плеснул себе еще скотча, — я уже уловил, что ты любишь игры в превосходство. Но со мной этот номер не пройдет. Либо ты говоришь со мной прямо, либо… — Либо что, Грегори? — Либо можешь убираться из моей жизни ко всем чертям. У Майкрофта дернулась щека. — Я не собачка-болонка, которая будет восторженно повизгивать, глядя на тебя. Не можешь говорить что-то по работе — это я понимаю, не дурак. Но вот эти вот выкрутасы — мол, ты должен сам до этого додуматься — нет. — Я говорю о том, что почти все твои люди перешли под крыло Болтона, а ты этого даже не заметил. Ты в хороших отношениях со всеми, ты имеешь свойство привлекать людей к себе с первого взгляда, — Майкрофт отвел глаза, — но ты не можешь их удержать. Ты позволяешь сесть тебе на шею, не умеешь держать их в узде, а в итоге отправляешься за помощью только в тот момент, когда это все может стоить тебе карьеры. Здесь ты заявлен как протеже начальства из полиции графства, и все равно они делают то, что делают. Ты можешь расследовать все что угодно, но ты не узнаешь даже, откуда клей. — Ну, положим, я знаю, что клей из стола Филдинг и что любой мог его оттуда взять. И если бы ты понимал, как строятся отношения в полиции, ты понимал бы, что только открытого расследования против них мне не хватало. Стукачей не любят нигде. — Потому что ты в целом соглашаешься с этой системой. Ты одной ногой идешь против нее, а другой соглашаешься с ней. А10 существует уже целый год. Инспектор Хендерсон, который был под твоим началом и с которым у тебя хорошие отношения, ушел туда, ты мог бы поговорить с ним, но ты ведь не сделал этого. — Майкрофт, ты можешь изображать из себя здесь воспитательницу в детском саду, отчитывая меня, но работать в этом участке все равно мне, а не тебе. Да, у меня нет твоего гениального ума, и я действую так, как я действую, исходя из моего опыта, знаний, умений и оценки ситуации. Ты можешь и дальше поливать меня дерьмом, но это приведет только к тому, что мы поссоримся. А сейчас, если у тебя только нет еще каких-нибудь новостей по поводу моей ситуации, я хотел бы пойти спать. И я хочу спать один. Майкрофта это ошеломило, Грег видел. Но он был слишком зол сейчас, чтобы вникать еще и в его состояние. — Спокойной ночи, Майкрофт, — сказал он и пошел наверх. *Специальная структура по расследованию коррупции в лондонской полиции, созданная в 1972 году. До этого антикоррупционные расследования велись в общем порядке.