И по хлебным крошкам мы придем домой

Утром Грег доехал до Морпета, подсел к Фробишеру в Range Rover, и они поехали на Тайн, «на рыбалку». После того как цивилизация осталась позади, им некоторое время пришлось ехать по лесу. Дорога здесь была, по счастью, менее катастрофической, чем на землях Кромптонов, но тоже оставляла желать лучшего. — После дождей здесь, конечно, не всегда проедешь, но ему все равно. Он бросает машину и идет пешком, — заметил Фробишер, когда их подбросило на очередной колдобине. Грег был счастлив, когда деревья наконец расступились и за ними показался двухэтажный деревянный дом, стоявший на самом обрыве. От красоты вида перехватывало дыхание. Со стороны реки к дому была прилеплена обнесенная перилами крытая терраса, уходившая за угол. На ней стояли два плетеных кресла. Пройдя между ними, Фробишер провел Грега в дом. В половину первого этажа тянулась одна большая комната, обстановка ее указывала скорее на жилище завзятого охотника, чем рыбака. Оленьи головы, шкуры и ружья, развешанные по стенам, шкуры на полу перед гигантским камином, в котором, похоже, нередко жарили и дичь. Диваны и кресла тоже были застланы шкурами. В дальнем конце почти в самом углу висела мишень и между дротиков в ней торчал охотничий нож. — Тем не менее про охоту мы говорить не будем, — усмехнулся Фробишер, заметив взгляд Грега, — а будем говорить про рыбалку. Не хотите ли угоститься? Он указал на длинный стол в первой половине комнаты. Ближний ко входу конец его был накрыт скатертью, и на ней стояли несколько графинов с жидкостью разного цвета и закуски, которые состояли в основном из нарезанных мяса и рыбы самых разных видов. — А вечером нас ждет лосось, — мечтательно сказал Фробишер. Грег не отказался и сделал себе роскошный бутерброд с белой рыбой. В том месте, где он ночевал, завтрак не предлагали. Фробишер предпочел ветчину. — Завтрак должен быть плотным, — подмигнул он. — Сливовой наливки? Их делает тетушка Огастаса, щедрой души человек. Бесподобные. Грег подвинул к нему рюмку. Отдыхать так отдыхать. — Джерард? — раздалось негромкое с галереи второго этажа, которая была погружена в темноту. — Да, мы здесь, — отвечал Фробишер. Грега удивило почтение, прозвучавшее в его голосе. — Хорошо, — отвечал его невидимый собеседник. На лестнице дальнем углу комнаты раздались шаги. Грег поймал себя на том, что нервничает. Фробишер взял еще одну рюмку и тоже налил. — Приветствую вас в нашем скромном жилище, старший детектив-инспектор, — сказал, сходя с лестницы и приближаясь к ним, высокий худой мужчина лет семидесяти, с заметной военной выправкой. Бабушка про таких говорила «как жердь проглотил». Он и одет был в старую военную форму с отпоротыми нашивками. Только рыбацкие сапоги мешали полному сходству. — Зам главного констебля Мюррей, — склонил голову Грег, отвечая на рукопожатие. — Огастас, пожалуйста. Здесь не надо церемоний. Не в управлении. У него был старческий голос с дребезжащими нотками, но в то же время в нем угадывалась мощь. Грег догадывался, как он может орать и как смотреть, чтобы все, кто стоит перед ним, вжимали головы в плечи до самых колен. — Ну, как я понимаю, вы не служили, — разглядывая Грега, сказал Мюррей, — так что общих армейских воспоминаний у нас не будет. — Ты его сейчас засмущаешь, Огги, — шутливо упрекнул Фробишер, протягивая ему рюмку с наливкой. — И он от нас сбежит. — Неужели? — со смешком спросил Огастас. — Я думал, он крепче. Рыбалку, как я понял, вы не особо любите, Грегори? — Я могу быть хорошей компанией, — заверил Грег. — Ну, таких жертв мы от вас не потребуем, — улыбнулся Мюррей. — Пока что, - добавил он. — Вы тут располагайтесь, обустраивайтесь, угощайтесь, а я пойду, посижу с удочкой, пока еще не жарко. Рыба наконец пошла, и хоть что-то нам скрасит это мерзкое лето. Он ушел, насвистывая какую-то мелодию, которую Грег последний раз слышал, наверное, в детстве. Фробишер налил себе вторую рюмку наливки. Грег, хоть она ему и показалась очень вкусной, отказался. — Правильно делаешь, — сказал Фробишер. — Весь день впереди, до самого вечера. — А что, предполагается, мы будем делать? — А ничего. Ну если ты на самом деле не хочешь порыбачить, конечно. Я не хочу. — Он замялся и признался с таким выражением, будто съел лимон: — Колени болят. Это лето меня задолбало, Грегори. — То есть мы будем есть, пить и?.. — Твоя комната первая с этого края, — сказал Фробишер. — Можешь спать. Можешь гулять. В подвале есть теннисный стол. За домом двадцать шагов в лес есть корт. И еще один стол. — Но у тебя колени. — Вот и я о том же. Можешь сидеть со мной на веранде. Можешь читать дело о нападении на Хейла. — Ты его достал?! — Мне его привезли. — А ты что будешь делать? — Сидеть на веранде, а потом жарить рыбу. Меня, в отличие от тебя, эта чаша сегодня не минует. Грег засмеялся. Морок, который принес своим появлением Мюррей, рассеялся. — Я тоже могу помочь. Я отлично умею чистить рыбу. — Считаешь, что если ты с побережья, то круче всех, да? — усмехнулся Джерард. — Но я вырос в Ньюкасле, и мой отец был рыбаком. Он погрустнел. — Они грузили рыбу первого сентября*. — Первого сентября сорок первого? — догадался Грег. — Первого сентября сорок первого. Джерард опять потянулся за графином. Грег отвернулся, подавляя желание прочитать нотацию. Пятьдесят лет человеку. Жил же как-то без него. Его семью война затронула постольку-поскольку. Мужчины ушли на фронт, но благополучно с него вернулись. Мамин старший брат, который вроде как имел какое-то отношение к разведке, пропал без вести, но потом нашелся во Франции, в плену, и после освобождения женился на француженке и там осел. Собственно, он был единственный живой (предположительно) старший близкий родственник Грега. Но мама с ним разговаривала на памяти Грега раза два, а когда она умерла, Грег был так потрясен, что ему в голову не пришло этого самого брата искать. Была еще мамина троюродная сестра, которая в детстве Грега жила через два дома от них (и через дом от Винни) и с которой мама съехалась, когда ей пришлось переезжать. Обе они к тому времени овдовели. Но после смерти сестры Айрис неожиданно нашла себе мужа. Можно сказать, прямо на похоронах, потому что муж этот был бывший мамин коллега. У него было плохое отношение к полицейским, поэтому Грег навещал тетушку пару раз в год, когда новоиспеченного дяди не было дома. Рован, кстати, ее любил, хотя Глиннис отпускала его к ней неохотно. Здесь бы ему тоже понравилось, подумал Грег. Он сходил к машине, забрал папку с делом и пошел на террасу. — Потеряешь, испачкаешь… — угрожающе сказал Джерард, плюхаясь на соседний стул. Грег засмеялся. — Ты лучше подумай, кто мог так повозиться с делом Хейла, чтобы настолько хорошо прикрыть его. — Да тут и думать не надо. Монтгомери, который был до Делоуэя. У него везде была лапа. — А сейчас он где? — Сейчас он на дне в устье реки Тайн, дорогой Грегори. Ему устроили настоящие морские похороны, — с сарказмом пояснил Джерард. — В смысле настоящие? Из пушки им выстрелили? Ну то есть его пеплом? — Нет, спустили гроб в воду — и дело с концом. И я лично за этим проследил. — Так звучит, будто он тебе попортил крови, — заметил Грег. — А он и попортил, — хмыкнул Джерард. Но дальше рассказывать не стал. Скосив взгляд, Грег увидел в его руке почти пустой графин. Джерард запрокинул голову и стал пить прямо из горлышка, щурясь от солнца, слепившего ему глаза. Грег отвернулся и принялся вчитываться в дело. Когда он в следующий раз поднял голову от папки, то Джерарда уже не было. Грег заглянул в дом — тот спал, закинув ноги на спинку дивана. Разыскав в глубине дома кухню, Грег сделал себе чаю и задумался, глядя на лес за окном. Дело по нападению было вроде как закрыто. Но точно так же было ясно, что шили его белыми нитками. Признался в нем какой-то щуплый наркоман, который порезал еще троих человек. Но Грег никогда бы не поверил, что Хейл позволил бы на себя напасть какому-то наркоману. Кроме того, Хейл был сильно избит. Согласно показаниям, он появился на станции в толпе окровавленный. За ним кто-то гнался, но полицейский бросился этому человеку наперерез, и тот убежал. Описание внешности от полицейского, сделанный по этому описанию рисунок и внешность наркомана явно не совпадали. Тем не менее полицейский опознал наркомана потом. «Или я придумываю?» — подумал Грег. Он хотел разбудить Джерарда, но тот пришел сам, потягиваясь и вытягивая рукава рубашки из-под джемпера. — Там парит, — улыбнулся Грег. — А я что-то мерзну. Старые кости, — пожаловался тот. — Но колени вроде получше. Не хочешь поиграть в настольный теннис? Грег хотел заниматься делом, но Джерард покачал головой. — Потом хоть всю ночь меня расспрашивай. Но сейчас я не могу сидеть в четырех стенах. Я сюда езжу, чтобы от города отдохнуть. Игроком Джерард оказался сильным, но Грег был чемпионом управления, так что к моменту, когда Мюррей позвал их из-за деревьев, Джерард безнадежно проигрывал. — Будешь играть с Огастасом — проиграй, — шепнул Грегу Джерард, когда они пошли в дом. Поддавки Грег ненавидел. Он скривился. — На твою карьеру в полиции это никак не повлияет, — рассмеялся Джерард. — Но у него настроение падает на весь день, и он становится адским нытиком. У меня нет никаких сил выносить его, когда он такой. — У него нет семьи, как я понимаю? — тихо спросил Грег. — У него был сын Дэмьен. Мы сидели за одной партой сначала в школе, потом воевали в одном взводе, потом сидели за одной партой на полицейских курсах. — Он умер? — Он умер, Грег. И я тебе не буду про это рассказывать. Но то, что Огастас после этого живет, это чудо. А то, что он после этого функционирует, чудо вдвойне. И ты еще не видел, какие он картины рисует. И как он танцует. На последнем балу вдов и сирот все дамы в очередь выстроились. — Охота — это увлечение Дэмьена? — догадался Грег. — Там все старое… — Да, последний трофей принесен десять лет назад. Но это не музей, просто Дэмьен обставлял дом так, как понравилось бы отцу. Если пролить вино на шкуру или отломать рог, ничего страшного не будет. Он просто купит другую. Он умеет жить и вертеться, как нам и не снилось. Здесь бывает очень весело. У Грега возникло ощущение, что Огастаса ему сватают. «Нет, ну это полный бред», — решил он. Кроме того, Джерард же не мог знать про рапорт? Или мог? Или слава о том, что Грег из таких, разнеслась уже по всему высокому начальству всех участков, и его теперь себе присматривают, как Деллоуэй или кто там до него присмотрел Хейла? «Нет, ну совсем бред». А про Хейла Донован вообще могла соврать. Точнее, это даже не вранье. Это ее догадки. Много ли она в своей жизни видела геев на самом деле? Они на каждом перекрестке не стоят. И все они разные, чтоб были хоть какие-то конкретные признаки, по которым их можно было опознавать. «Мы все разные», — подумал Грег. Они дошли до дома, но оказалось, что надо дальше. На берегу, к которому они спустились по земляным ступенькам, в жестяных ведрах плавала рыба. — Это вон туда, — сказал Джерард. Тропинка, которая вела сквозь чащу, была такая узкая, что Грег ее едва разглядел. Продираясь между кустами, он нацеплял на рубашку какой-то липкой дряни. Джемпер Джерарда тоже был в зацепках. В сарае стояли две жестяные ванны. Одна уже была наполнена и рыбой, и водой. Джерард поставил ведра около второй и, взяв еще одно ведро, понес его к крану под окном. — Мы уже думали, рыба пойдет только в августе, — сказал он, пытаясь перекрыть шум воды. — В августе приедет министр. Или два. Тогда придется рыбачить. — И слушать тупые шутки, — подсказал Грег. — И слушать тупые шутки, — согласился Джерард, поднимая ведро. Чистить рыбу Грега все-таки не допустили. Запеченный лосось и вино из чьих-то там погребов оказались восхитительными, а компания в конечном итоге — превосходной. Грег даже не стал переживать, что они все равно свернули на тему работы. Тем более что рассказы «о том, как это было в полиции пятьдесят лет назад», всегда его занимали. Он любил читать мемуары, а тут живой свидетель. Помимо всего прочего, его тоже слушали с большим вниманием. И хотя Грег не рассказывал ни о чем важном, когда ночью он, с легким туманом в голове, поднимался по лестнице и пробирался по галерее в отведенную ему комнату, ему вдруг подумалось, что, может быть, он не такой уж изгой. Может быть, ему пока просто не удалось найти своих? А засыпая, он подумал о Майкрофте. И удивился тому, что не так уж часто и думал о нем во второй половине дня. *имеется в виду бомбардировка немецкими самолетами товарной станции Нью-бридж-стрит в Ньюкасле. Во время налета погибло 50 человек.