И по хлебным крошкам мы придем домой

Они целовались так яростно, что Грег едва удержал себя от того, чтобы не перейти к чему-то более серьезному. — Нет-нет, не здесь, — сказала Хелен, когда они отстранились, чтобы наконец отдышаться. — Когда? — тупо спросил он, пялясь на ее длинную шею, конкретно на тот участок ее, который возвышался над белым шелковым воротником. Хелен выбросила недокуренную сигарету в жестяную банку и, выдрав из блокнота страницу, написала адрес. — Это Морпет. Только не приезжай раньше девяти. Я езжу к матери каждый вечер. Ты весь в моей помаде. Дай ототру. Грег вернулся в кабинет совершенно растрепанный. «Как два альфа-самца набросились друг на друга. Вот у него жена, и у меня теперь любовница», — думал он. Но, наверное, это лучше, чем пить или творить другую ерунду. А еще ему было стыдно и больно — от предательства. «Но ведь он сам предал меня, — возражал самому себе Грег. — Он первый это сделал, тем более ради постоянных отношений с женщиной, которые, если он действительно гей, как он говорил, вообще невозможно понять. И вот, пожалуйста, он является и говорит со мной так, словно в жизни между нами не было хорошего, словно он не соблазнял меня так тщательно и я ему никто, а я чувствую себя виноватым, когда на него кричу. И он бросает меня, при этом окончательно, на всю жизнь, а я чувствую себя так, будто это я изменяю ему, будто это я обидел его первый и бросил, и опять виноват. Ага, Грег, давай, напиши еще одно покаянное письмо. Покажи ему, как ты бегаешь за ним виляющей хвостом собачкой. Тебя бьют — а ты только виляешь сильней. Пусть он порадуется, поторжествует за твой счет, в очередной раз поймет, какие глупые эти жалкие людишки вокруг него, великого». Но он не мог больше накручивать в себе эту злость, даже если и хотел. Ни на Майкрофта, ни на себя. «Да, я собачка, и что? Я такой есть. И я не хочу учиться быть другим. Глиннис любила меня пять лет, а потом выдерживала столько лет. И ведь даже еще пыталась выдержать. Теперь, значит, надо найти того, кому не придется выдерживать меня. Кто сможет любить меня так сильно, что ему не надо будет терпеть». «Ничем», — опять вспомнилось ему. «Ничем», — отдалось эхом в его голове, и слезы снова брызнули из глаз. Он отошел к окну, разглядывая стоянку и за ней улицу, вдоль которой шел ряд весьма приличных домов. Вот, должно быть, их жильцы обрадовались, когда здесь полицейский участок поставили. Пришла Донован и принесла какой-то листок. — Что это? — спросил Грег. — Очередность дачи показаний. Но у нас тут только три человека, которые их могут взять. Тротт в отпуске был, Кобблер со сломанной ногой на больничном, плюс ваша Трэйл. Грег смутился. — Да ладно вам, сэр, — сказала Донован. — Вас только больше уважать будут. На нее уже все мужики, начиная с патрульных, облизнулись, хоть ей и пятьдесят. Сначала Грегу захотелось сказать, чтобы Донован не лезла не в свое дело, потом он решил, что, пока не дала показания, не стоит. И спрашивать, как она себя чувствует в связи с дачей показаний, тоже. Лучше потом — вдруг опять даст слабину? — Распредели по парам. Я с Кобблером. Тротт с Трэйл. И потом… Донован, когда закончишь, ты не могла бы, — он со вздохом опустил взгляд, — сходить к Робби и узнать, не скандалил ли я там вчера? — Я сделаю, — пообещала она. Грег взял показания у двух констеблей и Филдинг и пошел домой. Миссис Мэддокс выглядывала его из-за своей калитки. — Ну как вы себя чувствуете? — спросила она. Грег поблагодарил ее за утреннее. И еще раз торжественно пообещал так не делать. — Ну, я вижу, настроение получше у вас, — сказала миссис Мэддокс. — Зайдете на чай? Грег вспомнил, что дома почти ничего не было и надо было готовить, и согласился с радостью. Миссис Мэддокс выставила на стол в саду очередной пирог. Грег с опаской посмотрел на темнеющее над лесом небо. — Гроза собирается, — согласилась миссис Мэддокс. — Ну да минут двадцать у нас есть, а там все быстро перенесем. Грег принялся уплетать пирог за обе щеки. Пирог был с потрошками. «Если я и собачка, то немного охотничья», — подумал он. — А мистер Майкрофт-то каков джентльмен, — сказала миссис Мэддокс, потянувшись к чайнику. Грег чуть стол не опрокинул — так дернулся. — Майкрофт? — переспросил он. — Ну да, вы же видели объявление о помолвке. — Конечно, видел. — Сейчас уже так никто не делает. Ну да они аристократы, для них это важно. Грег уставился на миссис Мэддокс, не понимая, о чем она. Что сейчас не делают? Не женятся? Или — он похолодел — Майкрофт сделал Элейн ребенка и поэтому и женится? — То-то она в обморок упала на похоронах, — продолжала миссис Мэддокс, переставляя поближе к Грегу вазочку с печеньем. — Я еще тогда подумала, что что-то неладно, потому что доктор Лэнгтон рядом с ней стоял и все на нее посматривал. Но как это бывает — видишь что-то и не понимаешь, что это, а только потом задумываешься и понимаешь, что на самом деле видел. Дождь не начался ни через двадцать минут, ни через сорок. Грег брел от миссис Мэддокс к себе в полной прострации. Не просто женится. Не просто стал спать с ней сейчас, но и все это время с ней спал. И врал, врал ему, что у него никого не было. И все вот это, что Грег о нем думал — что Майкрофту было тяжело это сказать, и что у него все впервые, и что он такой трогательный, — все это было ложью просто чудовищной. И как же Грег его любил, и хотел видеть все равно, и как же у него болело все. Он закрывал окна и вспомнил, что детка стояла открытая. Он выскочил наружу и натянул верх как раз вовремя. Ливень обрушился стеной. Грег вернулся домой и лег отмокать в ванну. Теперь уже становилось понятнее, что Майкрофт, возможно, решил сходить налево перед свадьбой. Или перед тем, как принять важное решение. Возможно, он хотел знать про себя все, хотел убедиться, что ему стоит и дальше жить с женщинами. Или и правда надеялся оторваться по-быстрому. Почему-то Грег сразу поверил, что Элейн беременна. Касси говорила, что у нее опять болит голова. У Глиннис, когда она была беременна Рованом, был жуткий токсикоз. И когда она была беременна вторым ребенком, которого потеряла, — тоже. Грег так переживал за нее, что и после Рована предлагал ей больше никогда не иметь детей, но она хотела. Подумав о Глиннис как о матери детей, Грег снова почувствовал огромную благодарность к ней, и тут же вспомнил, что не решен вопрос с судом и что совершенно непонятно, как ему быть в ситуации развода без Майкрофта, который обещал ему помочь и бросил. Но полтора месяца назад, когда Грег затевал развод, он знать не знал, кто такой Майкрофт Холмс, и как-то собирался же он справляться. Ну правда же? «То меня злит, что он все контролирует, то, когда он перестал это делать и устранился совсем, я хнычу как девчонка-малолетка. Определился бы, что ли, уже…» «А вот и определюсь», — подумал он пару минут спустя, вспомнив, что Хелен ждет его. Он не хотел уже ехать из-за того, что устал после вчерашнего и из-за дождя, но теперь решил поехать. Вышло оно вполне себе. Вечером он, правда, отрубился сразу, как голова коснулась подушки, а вот утром… Утром Хелен его разбудила на час раньше, и предлагала разное, и так в итоге и получилось, что тот самый секс он в позиции сверху попробовал не с Майкрофтом, и это было очень хорошо. А вот потом стало не очень. Ехали они по отдельности. Грег на своей одноглазой детке, страдая от брызг, влетавших в «окна», Хелен на своем бордовом «Зефире». Около поворота на Кислингтон он съехал на обочину, позволяя ей проехать вперед. Потом тащился с такой малой скоростью, с какой только мог. На душе было мерзко. Потому что, наверное, невозможно любить одного человека, спать с другим и не чувствовать себя мерзко. Он подумал, как Глиннис, должно быть, себя чувствовала, возвращаясь к нему от своего учителя. Почему она не порвала раньше? Почему продолжала спать с ним? Провоцировать на секс, делать так, чтобы он ничего не заметил? Потому что продолжала доказывать что-то своему отцу? Потому что тот до сих пор ругал ее за выбор? Да ведь что бы она ни выбрала, наверняка он бы все равно ее ругал. Да, как много проблем сразу разрешила бы смерть тестя. Но такие, как он, к сожалению, живут долго. Около поворота на ферму Берка Грега опять захлестнули воспоминания, связанные с Майкрофтом. «Нет, это глупо, идиотизм. Мне нужно разделаться с этим чувством, будто я его предал! Какое, к черту, предательство?!» Нет уж, пока Хелен не против, он будет встречаться с ней. Тем более что для нее это, кажется, все очень просто. Может быть, даже пригласить ее куда-нибудь? Но в том-то и дело, что он не хотел ее никуда приглашать. Он не хотел ее узнавать. Ему было неинтересно, что она рассказывала про себя. Да она, впрочем, и не рассказывала. Он хотел с ней спать — и только. Да ему Касси была больше интересна, чем она. Грег вспомнил, как рассматривал гостиную Хелен. На самом видном месте стояла разделенная не только на полки, но и на секции этажерка с книгами. В любом другом доме он стал бы рассматривать названия, но здесь даже подходить не хотелось. Единственное, что осталось в памяти, что книги были расставлены по цветам. Голубые едва влезли в свою секцию, сильно стеснив друг друга, а секция фиолетовых была почти пуста. «Я фанат цвета, — сказала Хелен. — Моя младшая дочь все видит в цветах». А перед тем, как они расстались, она сказала ему сегодня не приезжать, потому что у нее вечером день рожденья старшей дочери. Вот и все, что он о ней знал, но без чего мог прекрасно обойтись. Не то чтобы совесть его не грызла за это невнимание к женщине, которую он имел, но совесть его вообще в последнее время распоясалась, и явно не в ту сторону. Он доехал до центральной площади, купил пару рубашек — дома свежие кончились, заправился у миссис Майлз кофе с лимонным пирожным и поехал в участок читать показания своего ударенного на голову отдела. Ну, тех, кого уже успели опросить. Ничего особо нового это для него не прибавило, кроме того, что Хейл называл Грега «вторым Монтгомери, которому здесь нечего делать». А это уже кое-что означало. Как минимум то, что Хейлу, который в помощниках Монтгомери проходил полгода, не нравились дела Монтгомери и что Грега кто-то Хейлу представил как продажного копа. И этот кто-то должен был быть тем человеком, которому Хейл бы поверил. То есть не кто-то со стороны. А если не со стороны, то это должен был быть кто-то имеющий вес, и, скорее всего, этот человек был из управления. На этом месте Грегу опять поплохело. С коррупцией на уровне инспекторов он еще готов был как-то тягаться с поддержкой Джерарда. Но с коррупцией в управлении… Чувство безнадежности как раз готовилось его раздавить, когда заглянула Хелен. — Пойдем курить, — позвала она. — Я пас, — сказал Грег, разглядывая улицу за окном. Дождь закончился, но ветер набрасывался на деревья с явным желанием их сломать. — Ну как хочешь. Я патрульных опрошу по Хейлу? Вдруг кто что знает?.. — Опрашивай, конечно. Он просматривал список тех, кто работал еще при Монтгомери, когда пришла Донован. — Робби говорит, что вы не скандалили, и вообще тихо уехали, и что он прекрасно понимает, как оно бывает, когда тебя бросают, и не болтливый. Ну хоть это на него сейчас не ляжет. Грег поблагодарил ее, отослал по делам и набрал номер Джерарда, чтобы спросить, когда выезжать.