И по хлебным крошкам мы придем домой

Проснулся Грег от того, что Майкрофт включил ночник и, усевшись на постель Грега, стал его рассматривать. Сердце Грега заколотилось в грудной клетке со всей дури и с соответствующими болевыми ощущениями, но не возникло никаких сомнений насчет того, что это реальность, а не сон, и что человек, чья задница так бесцеремонно прижала к кровати его одеяло и касается его бедра, настоящий, а не воображаемый Майкрофт. Потому что именно так этот равнодушный ублюдок, дергающий за веревочки свою марионетку, и мог поступить. — Убирайся, — сказал Грег. — Ты уверен? — улыбнулся Майкрофт. — На сто процентов, — подтвердил Грег. — Видеть тебя не могу. И не хочу. — Ты бросил трубку, когда услышал мой голос, — довольно, как сытый кот, сказал тот. — А как я, по-твоему, должен был поступить?! — поинтересовался Грег, еще слишком сонный, чтобы сердиться в полную силу. — И когда Касси позвонила тебе, у тебя был голос… — А не пошел бы ты со своими подслушиваниями в пизду?! — Ты же не хочешь этого. Грег зажмурился, когда палец Майкрофта коснулся его скулы. — Чего ты хочешь? — пробормотал он. — Зачем ты пришел? — Разве это не очевидно? — Для меня ничто, связанное с тобой, не очевидно. — Грег попытался отодвинуться к стене, но из-за прижатого одеяла у него не получилось. — В один день ты посылаешь меня, делаешь вид, что не знаком со мной, говоришь, что предвидишь удовольствие никогда меня не видеть… — Тебе не кажется, что это ты меня послал? — перебил его Майкрофт, продолжая улыбаться. — Нет, не кажется! И вообще, не переваливай с больной головы на здоровую! Уж точно ты не в понедельник подал объявление в «Таймс». Что тебе нужно от меня? Проверить, у ноги ли твоя собачка? Вот она, у ноги. Проверил — теперь можешь валить. Грега охватило отчаяние. Он знал, что Майкрофт ему нужен как минимум для дела, не говоря уже о том, как сильно он желал разговаривать с ним и прикасаться к нему, но и видеть его у него не было никаких сил. Ему показалось, что его сердце сейчас просто разорвется из-за безысходности и горя, если Майкрофт останется здесь еще хоть на несколько минут. Грег схватился рукой за горло и посмотрел на Майкрофта, мысленно умоляя его уйти. «Просто уйди, — повторил он немую мольбу. — Уйди». Но Майкрофт не уходил. Майкрофт смотрел на него, и отчаяние Грега становилось все сильнее. — Неужели ты не видишь? — прошептал он. — Неужели ты не можешь оставить меня в покое? Неужели тебе так важно наслаждаться той болью, что ты приносишь мне, что ты не можешь меня оставить хоть на несколько минут? — Я не наслаждаюсь тем, что приношу тебе боль, Грегори, — мягко сказал Майкрофт, не отрывая взгляда от него. — Твоя боль разрывает мне сердце. Грег переваривал это примерно полминуты. Слова, а также надрыв, звучавший в них. Не может же Майкрофт так играть? Или может? — Тогда какого черта? — наконец сказал Грег. — Какого черта ты все это творишь? — Потому что, — Майкрофт протяжно вздохнул, — я не могу встречаться с тобой. Это вопрос жизни и смерти, Грегори. На карту поставлены жизни многих людей, и по сравнению с этим то, чего хочу я, или то, чего хочешь ты, имеет бесконечно малое значение. В его словах было столько боли, что Грег как-то сразу поверил ему. Может быть, не безоговорочно, но почти. А может быть, он так сильно хотел его присутствия сейчас и так хотел избавиться от боли, связанной с этим присутствием, что поверил бы во что угодно, если это могло унять боль. — То есть дело не в Элейн? — поймав руку Майкрофта в свою, тупо спросил он. — Если бы дело было в Элейн! — Но ты, конечно, не можешь объяснить мне, в чем дело? — спросил Грег, все еще сходя с ума от смеси горя и отчаяния, но одновременно наслаждаясь ощущением пальцев Майкрофта под своими пальцами. — Нет, Грегори, не могу. Это было бы государственной изменой. — А Элейн? — Раз уж я все равно не могу выбрать то, что мне надо, почему бы не помочь другу? — Майкрофт, я не понимаю, какого хера? — вопросил Грег. — Какого хера было тогда грубить мне? Почему тебе надо было так мучить меня?! Почему ты сразу не пришел и не сказал: «Я не могу быть с тобой и поэтому решил помочь Элейн»? — А ты бы отступился? Правда? — Неужели ты думаешь, что я не понимаю слова «нет»? — удивился Грег. — Но ты его разве понял? — спросил Майкрофт. — Нет, — признался Грег. — Но это не одно и то же. Наговорить гадостей, облить презрением и прийти поговорить вот так по-дружески — это совсем не одно и то же. И уж такой человек, как ты, этого не может не… Погоди, — дошло до него вдруг. — Ты считал, что мне будет легче, если я буду думать, что ты негодяй? — изумился он. — Разве подобные вещи не облегчают расставание? — Когда не любишь, — согласился Грег. Пальцы Майкрофта под его пальцами дрогнули. — Как же ты мог сам все это перенести? — спросил Грег. — Это же… — Я и не перенес… — тихо признался Майкрофт и отвел взгляд. — Винни сказал про тебя «краше в гроб кладут», — вспомнил Грег. — Боюсь, что я действительно… что некоторые мои душевные переживания не способствовали привлекательности внешнего вида. — Но неужели ты с твоим умом не можешь… — Не могу, — подтвердил Майкрофт, на этот раз посмотрев на него. «Может быть, он и смотрит, потому что хочет, чтобы я решил, что он не врет?» — И это точно не из-за Кромптона? Не из-за твоих чувств к нему? Не из-за желания скрасить его последние дни? Майкрофт вздохнул. — Я уже понял твои представления о чувствах, Грегори. Для тебя естественно писать мне, что ты любишь меня, и спать с сержантом Трэйл. Грег из всего этого уловил только одно. — То есть ты тоже, да? — спросил он. — Тоже люблю тебя и сплю с сэром Дереком? — с горькой насмешкой спросил Майкрофт. — Да нет же, я не то имел в виду. — Для меня сейчас непереносим физический контакт с кем-то, кроме тебя, Грегори, — вздрогнув от отвращения, сказал Майкрофт. — Прости меня, — Грег прижал его руку к своей щеке. — Прости за то, что я наговорил тебе тогда. — Это было… поучительно. Я не предполагал, что некоторые мои действия или слова трактуются подобным образом. — Да не трактуются они так. Это было все в кучу — гнев, непонимание, ревность. — Это было впечатляюще, — усмехнулся Майкрофт. — Правда, ты не попал почти никуда, но… — Но куда-то же я попал. Это действительно была твоя идея — сказать Джерарду, что я «свой». — Только сюда и попал. Не говоря уже о мотивах, — глаза Майкрофта сузились, — которые ты мне приписывал. — Ну прости, — сказал Грег, наслаждаясь прикосновением ладони Майкрофта к своему лицу, — ну хочешь, еще раз повторю, что я идиот? Но если ты хотел, чтобы я злился, почему ты позволил Касси все рассказать мне? Ты ведь знал, что она все расскажет? — Ну, во-первых, не все, а то, что тебе можно знать, а во-вторых, если бы я захотел, чтобы она тебе не рассказала, поверь, я бы нашел способ запретить ей. Разумеется, я помнил о твоем свойстве вызывать приступы неконтролируемого доверия… — Приступы неконтролируемого доверия! — прыснул Грег. — Но, боюсь, к четвергу я уже не мог переносить вид твоих страданий. Ну конечно. Таггерт же отчитывался ему. — Мистер Доу, — фыркнул Грег. — Ты же не думаешь, что я сам связываюсь с Таггертом? — удивился Майкрофт. — Э-э-э. Естественно, я думал, что это ты делаешь. А что, есть кто-то еще? Пальцы Майкрофта очертили уголок рта Грега и повели по его шее вниз, так что Грег заткнулся. — Ты все еще настаиваешь, чтобы я ушел? — спросил Майкрофт. — Нет. Хотя теперь я начинаю бояться, что ты мне все-таки снишься. Сколько у тебя времени? — Ночь? — То есть утром ты исчезнешь, как Золушка, и на этот раз не оставишь мне даже туфельку? — Утром я исчезну, да. — Майкрофт смотрел куда-то в глубину комнаты, не видя его. «Но ведь я этого хотел, разве нет? Свободы. И, пожалуйста, вот она. И мне даже не изменяют, как Глиннис. Мне даже говорят, что любят. Ну, почти говорят. На хуй мне такая свобода только». — Даже не знаю, что тебе предложить, — сказал Грег. — То ли вытрахать из тебя всю душу и чтобы ты вытрахал ее из меня. То ли просто держать тебя всю ночь в руках и молчать, чтобы ничего не испортить. Майкрофт перевел взгляд на него и улыбнулся: — Вытрахать из меня всю душу представляется мне неплохим планом, да. Разумеется, при таких словах при всей той внутренней убитости, которую Грег чувствовал, у него все встало. — Тогда какого хрена ты сидишь тут одетый?! — он попытался вытащить одеяло из-под Майкрофта. — И ты предлагаешь мне лечь сюда? — насмешливо поинтересовался тот. Кровать была действительно слишком узкой для них двоих. Грег перевел взгляд на письменный стол. — Я предлагаю тебе лечь сюда. Животом. Ну или, если мы подстелим одеяло, спиной. Майкрофт так и не слез с одеяла, но его взгляд сделался таким жадным, что Грега прошибло огненной волной с головы до ног. — А смазать? — вспомнил он. — Ты же вряд ли захватил с собой свою большую банку? — В аптечке должен быть вазелин. — В аптечке? Черт, а где у Винни аптечка? — В коридоре на первом этаже и в кладовой на втором. Но, полагаю, вазелин должен найтись в ванной между соседними комнатами. Грег вылез из кровати и помчался в указанную ванную. Предсказание Майкрофта сбылось. Кроме вазелина, в одном из шкафчиков там оказались другие интересные вещи, о назначении которых у Грега имелось представление весьма смутное. Он все еще разглядывал их, когда Майкрофт позвал его. — Грегори, у нас всего ночь, — недовольным тоном напомнил он. Грег вздохнул. Он обожал его. «Если мне все это снится, то это все равно самый лучший сон за всю жизнь», — подумал он. Он вернулся в комнату. Майкрофт убрал со стола письменный прибор и даже ночник переставил на полку шкафа. А еще успел снять брюки и трусы и аккуратно положить их на кресло, поставив под него туфли с носками, и теперь расстегивал рубашку. Его спина в неярком свете ночника почему-то показалась Грегу очень беззащитной. Может быть, в сочетании с голыми ногами. — Можешь не снимать ее, — выдохнул Грег, обнимая его со спины и целуя в шею. — К сожалению, ее недопустимо пачкать, — сказал Майкрофт. — Тогда повернись ко мне, и я сам раздену тебя, — шепнул Грег. Майкрофт повернулся. Он все еще был в галстуке. Грег принялся аккуратно развязывать его, прерываясь на поцелуи. Потом, повесив галстук на спинку кресла, приступил к рубашке. — Это самое эротичное, что я когда-либо делал, — сказал он, когда дошел до третьей пуговицы. — Это самое эротичное, что когда-либо делали со мной, — отозвался Майкрофт, награждая его очередным поцелуем. — Ты ведь не обольешь меня потом холодом? Не скажешь, что все это была игра? — спросил Грег. — Не оболью, — пообещал Майкрофт. — Да ведь ты уже знаешь, что я чувствую. И ты всегда это знал. — И зная это, ты надеялся, что я разозлюсь и забуду тебя? — фыркнул Грег. — А ты точно разбираешься в людях? — Но ты и правда разозлился, — печально улыбнулся Майкрофт. — Я разозлился, вот только не забыл. Дала сбой твоя блестящая стратегия. — Он наконец снял рубашку с Майкрофта и принялся целовать его в шею, в плечи, в грудь с редкими волосками вокруг сосков. — Ты самое прекрасное, что я в последнее время видел. Майкрофт отвечал ему тихими стонами-всхлипами. — И я не могу поверить, что сейчас ты станешь моим, — сказал Грег, проводя ладонями по его груди и спине. — Я и так уже твой. И разве не сделал ты со мной столько всего? — Майкрофт льнул к его рукам, как будто они были спасением. — О, я хотел бы сделать с тобой так много, что не хватило бы жизни, но ее нет у нас с тобой. Майкрофт приложил пальцы к его губам. — Ш-ш-ш, мой хороший. Я бы хотел взять от тебя все, что ты захочешь мне дать. Но сейчас сделай то, что хотел сделать прямо сейчас. Грег наклонил Майкрофта над столом и, выдавив на пальцы вазелин, принялся готовить свое сокровище, время от времени мешая себе и останавливаясь, чтобы расцеловывать его спину, покрытую веснушками. Майкрофт реагировал дерганиями и рваными выдохами. В какой-то момент Грег вспомнил про простату, но расспрашивать Майкрофта ему не хотелось, а сообразить самому не получалось. С другой стороны, Майкрофт и сам может сказать, если захочет большего. Сейчас тот не проявлял никакого нетерпения. В конце концов Грег решил, что, наверное, пора. Он стянул пижамные штаны и, намазав член, стал вводить его. Майкрофт тоненько вскрикнул. — Больно? — Грег замер. — Нет. Пожалуйста, — попросил Майкрофт, заводя руку назад и пытаясь сделать ей поощряющий жест. — Родной, — сказал Грег. — Если ты хочешь сделать мне хорошо через боль, то мне хорошо уже от того, что я прикасаюсь к тебе, и можно сделать все руками. Не надо терпеть. Майкрофт застонал сквозь сжатые зубы. — Грегори, не мучай меня своими разговорами, пожалуйста, — попросил он. — Ты сам знаешь, как это, ты хотел этого, и я тоже хочу. Грег медленно вынул член и вошел снова. Майкрофт был такой раскрытый. Словно весь навстречу, и без какого-либо сопротивления. — О боже, — прошептал Грег, оказавшись целиком внутри Майкрофта. Ответом ему стал животный стон. — О боже, — мог только повторить Грег. — Согласен, — пробормотал Майкрофт. Это поощрило Грега двигаться смелее. И он уверенно толкался снова и снова, чувствуя, что еще немного — и будет недалеко и до развязки, пока вдруг неожиданно не услышал чуть ли не вопль: — Нет, Грегори! — Что?! О господи, — Грег пулей вытащил член и отскочил. — Майкрофт, я ранил тебя? — Дурак, — сказал Майкрофт, разворачиваясь. — Ты меня так притиснул к столу, что мне режет живот о край крышки. Моему члену неудобно биться о стол. И, в конце концов, я просто хочу видеть тебя, когда ты входишь в меня, — добавил он, слегка отведя взгляд. — Ох, ну и напугал ты меня! — Грег схватил его в объятия, а потом отстранился и поцеловал, куда мог попасть с налету — и в щеку, и в уголок губ, и в переносицу, и в глаз. Майкрофт потянулся к нему и вжался так, будто от этого зависела его жизнь. — Ох, ну что мне сделать для тебя?! Что? — воскликнул Грег. — Ты сейчас ничего не можешь, — сдавленно пробормотал Майкрофт. — Ну или все. Полагаю, зависит от точки зрения. Он постелил одеяло на стол и забрался на него, приглашающе разводя колени. — Ты знаешь тысячу способ убивать меня, — сказал Грег. — Но этот самый... Он нежно поцеловал Майкрофта в коленку и вошел. И больше уже не отвлекался ни на что, весь отдав себя этому соприкосновению, собственным толчкам и движению Майкрофта навстречу и его стонам, каждый из которых пронзал его сверху донизу и разжигал, разжигал в нем огонь. И когда концентрация этого огня превысила все мыслимые пределы, Грег с криком выплеснулся Майкрофту на живот и положил руку на его член и сделал несколько движений, заставляя следовать за собой. Он едва выдоил его, как Майкрофт, поморщившись и охнув, стремительно поднялся и сел на край стола и, весь мокрый и скользкий от пота, обхватил Грега руками, пряча лицо у него на груди. — Спасибо! — прошептал он. — Ты не представляешь, что ты сделал для меня. А Грег слушал его рваное дыхание и думал, что Майкрофт очень мало попросил — всего лишь расстаться. Кажется, он, Грег, мог с неменьшей легкостью и умереть за него.