И по хлебным крошкам мы придем домой

Когда они добрались до ванной, Грег, однако, почувствовал, что все не так гладко. — Надеюсь, смазка у тебя есть? — спросил Огги, в то время как Грег закрывал дверь. Грег молча выдвинул ящик с принадлежностями для бритья, в углу которого скромно притулился скомканный тюбик с остатками вазелина. Он забрал его еще из того дома, на всякий случай. Думал, правда, о Хелен, когда забирал. Уж конечно, про Огги ему бы и в голову не пришло… Огги взял тюбик, повертел во все стороны, поднял над головой и посмотрел на свет, как будто тот действительно мог просвечивать. — Ну, еще какие-то задержки будут? — чувствуя подступающую ярость, поинтересовался Грег. — Я же вижу, что ты просто тянешь время. Огги рассмеялся: — А ты всегда так агрессивно требуешь секса? — Ну потому что ты задолбал уже дразнить! — взорвался Грег. — Почему нельзя просто «да» или просто «нет»?! Какого черта все эти хождения вокруг да около?! Огги положил вазелин на полочку рядом с раковиной. — Мне интересно, каков твой следующий шаг, Грегори? — спокойно спросил он. — Заставишь меня заниматься с тобой сексом под дулом пистолета? — Черт! Прости, я… «Не знаю, что на меня нашло?» Но он прекрасно знал это. Огги не был Майкрофтом, но на нем, как оказалось, можно выместить злобу на Майкрофта. И правда, надо умудриться вести себя так, будто Огги задолжал ему еще в прошлом веке. Грег сел на край ванны и уставился на «мраморные» прожилки на плитках пола. — Интересный узор? — с мягкой насмешкой поинтересовался Огги. «Развлеклись». — Ну что ты от меня хочешь услышать? — буркнул Грег. — Что я веду себя как идиот? А может, даже и негодяй? Что я не должен? Да, я не должен. Это что-то может уже изменить? — А что нужно менять? — Я не знаю. — Он посмотрел на Огги. — Между нами все испортилось — или как? — Или как, — улыбнулся Огги. Он сел рядом, касаясь Грега плечом, взял его руку в свою и положил себе на колено. Просто дружеский жест, ничего эротического. — Наговорить гадостей от напряжения — это нормально, дорогой, — сказал он мягко, накрыв руку Грега своей и переплетя их пальцы. — Даже мне, признаюсь, моментами было не по себе, а твоя задача была более личной. Да еще разговор с сыном, как я понимаю, имел место впервые? На этом месте Грег разрыдался. Вот прямо сразу, без всяких подступающих слез. Ему не было все равно, что подумает о нем Огги, но рвущиеся наружу рыдания были такими сильными, что Грег даже не пытался их сдержать. Но Огги только бережно привлек его к себе, тихонько похлопывая по спине. — Да, вот так бывает, дорогой. Случается такое, — приговаривал он. — Не стесняйся. Однажды нам всем это нужно. А иногда и не однажды. И Грег позволил себе плакать еще. И по непониманию, правильно он поступал или нет; и по всем страшным ситуациям, которые могли произойти сегодня ночью; и по дурацкой ссоре с Глиннис, из-за которой эта ночь вообще была; и по тому, что Рован мог не простить его и вообще простил слишком легко: должен был в этом быть какой-то подвох; и по всему напряжению последних месяцев, и здесь, и еще до того — в Лондоне, включая непонятно что с Дэвидом и его шайкой; и по Майкрофту, который шесть дней назад ушел совсем и уже никогда… Вот эта последняя часть была горькой особенно. Подумав о Майкрофте, Грег разрыдался еще сильнее, хотя в самом начале казалось: куда уж сильнее-то. Огги ничего не сказал, только прижал его чуть-чуть крепче, не переставая поглаживать. — Ну вот видишь, — беспомощно сказал Грег, когда наконец последние слезы вышли. — Конечно, я неспокойный. — Это, по-твоему, должно меня оттолкнуть или вообще должно что-то значить? — все так же мягко спросил Огги, отстраняясь. — Не знаю. — Грег даже хотел отодвинуться немного, так было стыдно смотреть в глаза. Но не успел: Огги взял его за подбородок и накрыл его губы своими. Жестко, властно, не оставляя никаких сомнений — не оттолкнуло. Грег застонал, чувствуя возвращение возбуждения, и полез в его рот языком. Ко вкусу скотча теперь прибавился вкус сигареты, и это было потрясающе. Огги отвечал, перехватывая инициативу и исследуя его рот. Когда Грегу стало не хватать воздуха, он слегка отстранил Огги и, пытаясь отдышаться, уткнулся лицом в его плечо. Огги гладил его по волосам, целуя в макушку. — Ты же хочешь? — спросил Грег, слушая его частое дыхание. — Не тяни, пожалуйста. Огги вздохнул. — Видишь ли, Грегори, я стал довольно сентиментальным к старости и мне не хочется терять людей, которые мне нравятся. Тем более если они мне очень нравятся. — А почему ты должен меня потерять? — удивился Грег. — Потому что есть некоторый шанс, что завтра ты опомнишься, поймешь, что натворил, и почувствуешь ко мне отвращение. — С чего бы это?! — С того, что я не тот, кто тебе нужен. Твое сердце разбито. И со мной тебе наверняка понравится. А я знаю, какова была твоя реакция на Джерарда. — Ах да, вы, конечно, все обсудили, — буркнул Грег. — Вы там жребий, случайно, не тянули? Огги рассмеялся. — То ли ты думаешь о нас слишком хорошо, то ли слишком плохо. Но, к сожалению, это не избавит тебя от того, что ты будешь противен сам себе, когда проснешься утром с трезвой головой. — Нет, уверяю тебя, — Грег встал и прошелся туда-сюда по ванной, как будто это могло подтвердить его слова, — никакого отвращения не будет. Я взрослый человек. И наверняка Джерард тебе сказал, что я спал еще и с Хелен. О том, что Хелен ему пока видеть не хотелось, он, конечно, умолчал. — Ну, об этом, положим, ему и говорить не пришлось, — хмыкнул Огги. Он встал, подошел к Грегу, взял его за подбородок и поцеловал снова. Потом завел руку ему за шею и поводил по ней пальцами, встрепывая волосы. Грег застонал. Огги оторвался от него, отступил на шаг, рассматривая. — Молчи, — предупредил на всякий случай Грег. — Если ты еще раз заведешь свою пластинку… — Ты выглядишь очень грозно, Грегори, — рассмеялся Огги. — Еще более грозно мог бы выглядеть только со спущенными штанами. Грег, глядя на него с вызовом и чувствуя себя стриптизером из подпольного клуба, расстегнул ширинку и принялся за ремень. Огги ухмыльнулся, сделал шаг к нему и, не церемонясь, прижал к себе и запустил ладони сразу под трусы Грега, сжав его ягодицы сильными пальцами. — Ав-в-в-в-в, — заскулил Грег. — Да, это определенно тебе нужно, — констатировал Огги. Он переместил руки на пуговицы у воротника Грега и стал расстегивать его рубашку. В голове Грега мелькнула мысль, что Майкрофт никогда так не делал, но он выругал себя и постарался сосредоточиться на том, что происходило прямо сейчас. По счастью, это было нетрудно. Огги вел, не позволяя Грегу делать никаких движений, после каждой расстегнутой пуговицы целовал открывшийся клочок кожи, при этом залезал ладонями то под рубашку, то в трусы, уверенно ласкал то тут, то там. На четвертой пуговице Грег взмолился. — Пожалуйста, хватит уже, я больше не могу. Давай прямо так. — Как хочешь, дорогой. Огги снял с себя брюки вместе с трусами, аккуратно повесил на вешалку между халатами и повернулся. Грег сглотнул: член у Огги был крупный — и толще, и длиннее члена Майкрофта. «Войдет?» Самодовольное выражение лица Огги сменилось озабоченностью. — Ты уже принимал в себя? — осторожно спросил он. Грега чуть не подбросило от этого «принимал в себя». — Можем обойтись, — предложил Огги, неправильно истолковав его телодвижения. Жадный взгляд между тем сильно противоречил его словам. Грег на него и решил ориентироваться. — Нет, — он дошел до белого кожаного кресла, стоявшего между ванной и раковиной, и уперся в него коленом, стараясь расставить ноги максимально широко. — Никаких полумер. — Когда последний раз? — Неделю назад. Грег ожидал, что Огги опять будет читать нотации, и выдохнул с облегчением, когда почувствовал уверенные пальцы на ягодицах. Похоже, Огги доставляло особое удовольствие лапать его. «А Майкрофт не был так уве… Заткнись!» Он охнул, когда Огги полез скользкими пальцами внутрь, безошибочно нащупывая простату. Сразу двумя, между прочим, — бесцеремонность как есть. Потом охал уже почти непрерывно, а пару раз забывался до того, что Огги напоминал ему про детей. Все Грег, конечно, и принял в себя, и вместил, хотя и засомневался, когда Огги только начал входить, потому что распирало слишком сильно. Но и хотел слишком сильно, что греха таить. В опытных руках чувствовал себя совсем по-другому. Огги, освоившись в его заднице, поначалу развлекался — входил до конца и почти сразу выходил совсем, но, слава богу, ему вскоре надоело. Грегу хотелось напора и мощи, и он их получил. Разрядка была быстрой, но яростной. Когда Огги тихо застонал, кончая в него, Грег, от осознания, что это происходит, от того, что сперма, вытекающая из его задницы, течет по ногам, кончил даже без рук, вовремя заткнув себе рот, чтобы не закричать. Потом, то ли сам развернулся, то ли Огги развернул его, то ли взаимно, — поцеловались: Грег вкладывал в поцелуй благодарность и чувствовал благодарность Огги тоже. — Ну что? — самодовольно, но с ноткой опасения спросил тот. — Где ты был до сих пор? — отвечал Грег, падая в кресло. — Там же, где и большую часть жизни. В Нортумберленде, — отвечал Огги. — Да-а-а, — протянул Грег, затуманенным взором разглядывая тюбик вазелина, валяющийся на полу. — Интересное это место, Нортумберленд.