И по хлебным крошкам мы придем домой

Грег уставился на Хелен. — Кто такой Лорример? — Старший инспектор из полиции Тайнмута. — Хелен перебирала сводки Таггерта. Грег вспомнил, что там было и наблюдение за ним, и забрал у нее папку. — Это ведь из дела по разгрому твоего дома? — спросила она. — Вот это дерьмо! — Это действительно дерьмо, — согласился Грег. — А ты уверена, что это он? — Конечно уверена! Я под его началом целый год проработала! Я, конечно, знала, что он говно, но чтоб разбой?!. — Так, мне срочно нужно в управление. Грег собрал листки и побежал искать Джерарда. Тот был уже у себя в кабинете. И снова — по уши закопанный в бумаги. Он даже не сразу сообразил, что Грег сует ему под нос папку и что Грегу от него что-то надо, хотя сам же только что сказал секретарше, что примет его. — Трэйл, — Грег потыкал пальцем в портрет, — говорит, что это Лорример, старший инспектор из полиции Тайнмута. Что ты мне на это скажешь?! — Так, — сказал Джерард, наконец поняв, что от него требуется, — подожди. Он вышел из кабинета, оставив Грега в нем со всеми бумагами. Грег краем глаза взглянул на верхние листы, увидел в них опять только ряды цифр с непонятными обозначениями и скромно сел на один из пяти стульев, стоявших в ряд у стены. Джерард вернулся минут через десять и подозвал его к столу. Сложил листы с цифрами на край стола и положил в центр одну папку. — Давай фоторобот. Рисунок оказался с фотографией один в один. Ну, может, на фотографии из дела Лорример был помладше. — Эта сделана два года назад, — сказал Джерард. — Рисунок такой точный?.. Ты уверен, что его никто не подставляет? — Человек Таггерта рисовал сам. Он не только детектив, но и художник-портретист. Это его хобби и основной заработок, — вспомнил Грег то, что рассказал ему сам Таггерт. — Таггерту платят большие деньги за помощь мне. Ты думаешь, его перекупили? — А что ты о нем знаешь? — Почти ничего. Знаю, что он в наркотиках раньше работал. — Мне его фамилия кажется очень знакомой… — Хелен говорит, что Лорример говно. — Если человек говно, это еще не значит, что он преступник, — справедливо заметил Джерард. — Но ведь человека Таггерта по голове ударили, — напомнил Грег. — У него реальная рана на голове. И даже вполне серьезная. Если бы он не очухался, не дополз бы до миссис Мэддокс, могло бы и поздно быть. — Да кто его знает… Может, как раз и запугали, пообещали убить, он и нарисовал. Не доверяю я людям, у которых хобби, — буркнул Джерард. — Потому что у тебя своего нет. — Грегори. Не вяжется, что старший инспектор по таким делам сам бегает, тебе не кажется? Наркош нанять за дозу, ребят с кулаками у того, кого крышует, одолжить — это теплее. И все, что я сейчас здесь прочитал про него — ну никак не вяжется с тем, что Лорример чьей-то шестеркой может быть. — Если они ищут деньги, о которых никто знать не должен, им как раз нельзя никого нанимать. Они сами это должны делать. Первая шеренга. — А поджог гаража? Он же и в деле о поджоге гаража фигурирует. — Тогда не подходит под то, что стукнули и запугали. Ведь первый фоторобот нарисован был до того, как стукнули. — Хобби, — снова скривился Джерард. — Ну что тебе прямо сейчас стоит выяснить, был ли Лорример на работе во время нападения на Хейла, а? — Ну черт с тобой, — сказал Джерард. Он потыкал в кнопку селектора. — Что, опять?! Сиди! Он снова ушел. Грег торопливо читал досье. Джеймс Гаррольд Лорример. Родился в 1928 году в Брэндоне, графство Дарем. В 1948 году пришел в полицию Дарема. Учился. Женился. Овдовел. Получил должность старшего инспектора в январе 1967 года. В апреле 1967 года попал в аварию при погоне за преступником, в апреле же комиссован по состоянию здоровья. Восстановлен в сентябре 1967 года в полиции Ньюкасла в должности инспектора. Переведен в январе 1970 года в полицию Тайнмута на должность старшего инспектора. Характеризовался везде положительно. Благодарности за проявленную храбрость и раскрытия дел. Дисциплинарные нарушения — 13 сентября 1968 года — «снято»… Что именно снято, Грег не успел прочитать. — Ну что, нашел что-нибудь интересное? — Да все какое-то очень чистое, — сказал Грег. — Но ведь за что-то его разжаловали из старших инспекторов в инспекторы. А здесь только номер приказа увольнения и номер приказа восстановления. — Дай посмотреть. Грег протянул папку. — Ну а что тут такого? Выгнали после аварии, потом восстановился, когда доказал, что профпригоден, в Дареме уже его место заняли, следующие все назначения раскиданы между своими, а в Ньюкасле наверняка не было позиции старшего инспектора. Так что пошел, куда предложили. Если бы ты попал на Сент-Мари, тебе бы тоже пришлось стать просто инспектором. Там у них ставки старшего инспектора нет. — Комиссовали сразу после аварии? Без больничного? У вас так делают? — У нас по-всякому делают. Причины могут быть разные. Тут от «не занес вовремя» до «в участке все зашивались, срочно нужен был новый старший инспектор, и это было важнее чьих-то персональных проблем» и «участок реформировали, искали, кого бросить под поезд, и он попал под раздачу». И не говори мне про профсоюз, потому что даже в Ярде тех, кто качает права, не любят. И ты сам знаешь, как мало дел доходит до профсоюза. Скандалисты никому не нужны, им потом банально житья не дадут. — А тебе? — сам не зная зачем ляпнул Грег. — Тоже пришлось заносить? Глаза Джерарда полыхнули нехорошим огнем. — Нет, Грегори, мне не пришлось заносить. Потому что я дал себя трахнуть главному и его дружкам. Он сказал, что меня все равно уже трахали, от меня не убудет. Ну, от меня действительно не убыло. — Бля, — сказал Грег. — Прости, пожалуйста. Как только этого ублюдка земля носит?! — Не знаю. Но считаю, что лучше не задаваться этим вопросом. Телефон зазвонил. По мере разговора, который Грег, конечно, не слышал, лицо Джерарда все больше менялось, и то, как оно менялось, Грегу совсем не понравилось. Положив трубку, Джерард разразился сухими смешками. — Ну? — спросил Грег. — Тебе хорошую новость, Грегори, или плохую? — Э-э-э. Даже так? Давай плохую. — Нет уж, я начну с хорошей, — усмехнулся Джерард. — Лорример на день нападения на Хейла брал отгул. — Да, она действительно хорошая. А плохая — у него алиби? — Нет, Грегори, есть у него алиби или нет, это нам еще предстоит установить. Плохая в том, дорогой мой замечательный старший детектив-инспектор Грегори Лестрейд, что старший инспектор Джеймс… как там его? — Джерард заглянул в папку: — Гарольд Лорример, полиция Тайнмута, сего числа сего года в одиннадцать часов утра скончался, не приходя в сознание, после того как попал под грузовик. Как, блядь, удобно! Грег ошарашенно смотрел на него, переваривая новость. — Ты все-таки думаешь, что его подставили? — выдавил наконец он. — Я думаю, что они обрубают хвосты, что он был слабым звеном, и звеном не очень ценным. Что он действительно, как ты и предполагал, был шестеркой. — А ты так мрачен по поводу?.. — Если старший инспектор у них шестерка, то, как ты думаешь, кто у них мозг? — Кто-то из высшего руководства. — Самых высших и важных людей здесь, кроме меня и Огги, восемь человек… Это люди, Грегори, с которыми я, помимо того, что работаю, еще и хожу обедать, пью после тяжелых заседаний и удачных раскрытий трудных дел, хожу на матчи, играю в настольный теннис, плаваю, справляю дни рождения их жен и даже иногда крещу детей. И кто-то из них вчера или чуть раньше отдал приказ толкнуть Лорримера под грузовик. Или приказал ему самому туда шагнуть. Поэтому да, я мрачен, Грегори. — И никакой возможности сузить круг? — Что ты там говорил про звонки Хейла в управление? Грег достал листки со звонками и фамилиями. Джерард взял их: — Постараюсь выяснить завтра, но не обещаю. У меня комитет. Держи в курсе того, что дальше накопаете. Копию досье Лорримера тебе личную сделаю. И копию дела по разбою — тоже. — Я там уже не главный подозреваемый? — спросил Грег. — Я сказал Бретту, в чьем доме ты был в ночь разбоя и кто твой тесть. Политическое самоубийство он почему-то совершать не захотел, — с самым серьезным видом сказал Джерард. Грег прыснул. Джерард тоже усмехнулся. — Ну иди уже. Грег дошел до двери кабинета и обернулся. — Джерард, я… я правда не понимал, что могу тебе навредить. — Я же сказал, я сам виноват, — Джерард снова начал сердиться. — Я даже не рассматривал его в таком ключе до того, как это случилось, — все равно продолжил Грег. — И я бы ожидал скорее, что это будешь ты, чем он. — Грегори, — Джерард выдал ему знакомый «Грегори-ты-идиот» взгляд. — Ты не находишь, что обсуждать подобные вещи в рабочее время в высшей степени неуместно? В свое время мы вернемся к этому вопросу. Грег сбежал из управления с полыхающими щеками (хорошо, что не со стояком), раздумывая, было ли «вернемся к вопросу» формальным, ничего не значащим выражением или же попыткой флирта. Когда он вернулся вечером домой, неожиданно позвонил Деллоуэй. — Я здесь, в городе, — сказал он. Грег сразу понял: что-то случилось. — Мэтт умер? — спросил он. — Нет, пока нет, — отвечал тот. — Его состояние ни на йоту не изменилось. Хуже не стало, но и лучше тоже. — Значит, изменилось что-то другое? — Я получил от него письмо. — Вот как. Он все объясняет и называет имена? — Не совсем. Я не могу идти с ним в участок, — сказал Деллоуэй. — Фрэнк, вы можете приехать в Амбл прямо ко мне домой? — Это больше часа на такси… Грег чуть было не ляпнул, что он оплатит, но потом вспомнил, что Деллоуэй куда богаче него. — Вы можете остановиться у меня на ночь, — пригласил он. — На ночь? Это, наверное, хороший вариант, — согласился тот. Грег дал адрес и пошел проверять запасы виски. Оставшееся до приезда Деллоуэя время он читал Дюран купленную Касси «Алису в стране чудес». Она не очень ее понимала, но зато очень любила. Рован был в шоке от смерти Бека и без конца переключал телеканалы. К исходу часа Грег рассматривал количество еды, запасенное на ближайшие дни, и прикидывал, сколько стоит все, что сейчас оплачивает сэр Дерек. Касси сказала, что тот настоял на оплате охраны дома и личном охраннике для детей, готовка, уборка и даже закупка продуктов оплачивались им же. Конечно, цинично убеждал себя Грег, сэру Дереку деньги вряд ли в будущем понадобятся. С другой стороны, напоминал он себе, меньше денег достанется Майкрофту и через него Элейн. Мог ли он принимать от Майкрофта столько всего? Тем более что оплатить месяц проживания детей в доме на море было Грегу вполне по силам. Это бы по его карману не ударило. А вот несколько месяцев — уже да. Глиннис, когда звонила в понедельник, спросила, точно ли не нужны ему деньги, и сказала, что алиментов от него требовать не будет. Грег все еще не до конца верил, что они вернулись к былому дружескому тону. С другой стороны, у Глиннис и друзей-то других не было. Так, несколько приятельниц, с которыми она иногда проводила время в высшем свете. Отец отвадил от нее всех подруг (или ее от всех подруг) еще до появления Грега. Он думал, не позвонить ли ей опять и не узнать ли, что там с куклами, когда раздался звонок от охраны. Грег вышел навстречу и повел Деллоуэя вокруг дома к площадке перед бассейном. Тот был растерянный и растрепанный и выглядел немногим лучше, чем когда его Грег увидел в первый раз. Грег указал на столик со стульями, которые стояли в сторонке у живой изгороди, отделявшей жилую секцию от дороги в гараж. — Вот, — сказал Деллоуэй, доставая письмо из кармана пиджака, — оно пришло моей сестре. Она привезла его сегодня утром. Простите, я не могу с ним идти в участок и не могу оставаться с этим один. Он держал письмо в руке, но медлил отдавать его. — Там о ваших отношениях? — спросил Грег. — Не то чтобы это сказано открыто. Свидетелей нет, и всегда можно сказать, что это дружба. — Салли свидетель, — зачем-то ляпнул Грег. Деллоуэй тяжело опустился на стул и положил письмо на стол. — А, вот почему у нее был такой тон… И что вы собираетесь с этим делать? — Ничего не собираюсь, — заверил Грег. — Как всегда, призываю быть немного осторожнее. Он взял письмо и прочитал: «Фрэнки, для диспозиции: меня втянули, или я сам вляпался, в большое дерьмо. Поскольку я вообще не вдупляю, что происходит, разобраться с этим не могу и боюсь их навести на тебя так сильно, что у меня едет крыша, то я на хрен сваливаю. Как смогу устроиться — дам о себе знать. Этот хрен моржовый Монтгомери меня даже с того света достал. Я так догнал, что он их как-то капитально наебал. Лорример у них на побегушках, но он по старой памяти пообещал помочь мне исчезнуть, а я ему за это — половину оставшейся заначки. Три тыщи — это, конечно, не хило. Все, что я хотел бы тебе сказать, ты знаешь. Мэтт». — Лорример, — вздохнул Грег. — Да. Я уже знаю, что случилось. Я пытался выяснить, кто он, и приятель из управления мне сказал. — Приятель из Полиции Нортумберленда? — Да, он в секретариате. Так что если нужна какая-то помощь… — Возможно, она и понадобится. Что значит «по старой памяти»? — Я не знаю. Мэтта, пока он был констеблем, куда только не гоняли по всему графству. Грег хотел спросить, не мог ли Хейл быть знаком с Лорримером со времени дела в Дареме, потом вспомнил, что Лорримера комиссовали за месяц до ранения Хейла. — И это почерк Мэтта точно? — Его почерк, его стиль. «Фрэнки» — он так меня называл, только когда мы наедине… — голос Деллоуэя сорвался. — Фрэнк, я сделаю все, что смогу, — пообещал Грег. — Клянусь всем, чем угодно, я сделаю все, что смогу.