И по хлебным крошкам мы придем домой

Майкрофт был… ну как Майкрофт. Непроницаемое выражение лица, и даже джемпер создавал впечатление, что это никакой не джемпер, а костюм-тройка, не меньше. Грег не утерпел, выскочил даже раньше, чем Касси позвала его: окно в комнате было приоткрыто, так как Рован просил воздуха, и Грегу прекрасно слышно было, как подъехала машина и как открывали ворота. — Смотри, что нам привезли, — сказала Касси, показывая Грегу большую коробку с логотипом «Кислингтонских пекарен». — Пирожные и пончики. И где ты достал только их в такой час? — она клюнула Майкрофта в щеку, кажется, вовсе не требуя от него ответа, поставила здоровенную бутыль с лекарством на столик у кресла и сделала шаг по направлению к кухне. — Пойдем покурим? — немного громче необходимого, должно быть специально для нее, спросил Майкрофт. — Да, конечно, — Грег зашарил по карманам в поисках сигарет, которых там не было. Майкрофт вынул пачку. На улице не было ни ветринки. Грег оттащил Майкрофта от стеклянных дверей на угол, к узкой полоске стены, за которой они едва помещались вдвоем, и не думая принялся его целовать. Майкрофт поначалу отвечал как будто не слишком охотно, и Грег отодвинулся, чтобы всмотреться в него, но Майкрофт не дал ему — притянул к себе прямо за отвороты халата и залез языком в рот. Обессилев, Грег прислонился к стене. Майкрофт вынул сигарету и чиркнул зажигалкой. Рука его слегка дрогнула, и пламя погасло. Грег вынул из его руки зажигалку и дал ему прикурить. Майкрофт затянулся с видимым наслаждением. — Ты приехал потому, что хотел меня видеть? — спросил Грег. — А ты как думаешь?! — обиженно ответил Майкрофт. — Ты получил письмо? — Нет еще. У меня не слишком много свободного времени, знаешь ли… В его тоне было явное предостережение, и Грег не стал лезть дальше и спрашивать, чем же так внезапно занят Майкрофт в отпуске. Хорошо уже, что приехал. Грег протянул пальцы к его сигарете, и Майкрофт отдал ее. Грег затянулся, разглядывая его лицо — из-за недостатка места тот отступил обратно к дверям и теперь из-за контраста ночной темноты и света из гостиной, падавшего на его правую щеку, казался персонажем почти сказочным. Майкрофта такое внимание явно смутило. Он подобрался, глядя на Грега с вызовом, словно бы спрашивая: «Какого черта?!» — Ты нереальный, в этом все и дело, — со вздохом сказал Грег, возвращая ему сигарету. — В этом было все дело с самого начала. Таких, как ты, не бывает в этой чертовой жизни. В моей чертовой жизни, — поправился он. — Тебя что-то тревожит. — Майкрофт поколебался: — Помимо Рована. — Помимо того, что мой ребенок блюет так, что выворачивает кишки наружу? — усмехнулся Грег. — Дай-ка подумать. Я развожусь, мой любимый человек бросил меня после пары встреч, мой тесть обещает меня убить, мой гараж сожгли, а дом разграбили, сержанта все равно что убили, и свидетеля-соучастника тоже убили, и — ах да, это еще и не тесть сделал, а какой-то неизвестный урод, от которого ожидать неизвестно чего… Нет, что ты, что меня может трево… Майкрофт нашел самый лучший способ заткнуть его — поцелуем. И даже от дверей не отошел — Грег его из светового пятна опять сам вытащил: все-таки он не готов был объясняться с Касси. Ну и сигарету вынул у него из пальцев и затушил заодно — чтобы Майкрофт его или себя не подпалил ненароком. — Нет, так не годится, — сказал он, когда они отодвинулись друг от друга, чтобы отдышаться. — Так не годится. — Нельзя не согласиться, — с усмешкой отвечал Майкрофт. — Зачем ты приехал? — рассердился Грег. — Зачем тебе это надо?! — Зачем ты пишешь мне письма? — мягко сказал тот. Это остудило Грега. — Туше. — Он дошел до ближайшего стула и сел. Майкрофт примостился напротив, положив сигареты и зажигалку на столик, словно знак непреодолимого барьера. — А если… — начал Грег и остановился. — Что, Грегори? — в голосе Майкрофта была все та же мягкость. — Ты сочтешь это глупостью… Вне всякого сомнения, это глупостью и было — сейчас Майкрофт скажет, какой же он идиот. Но, может быть, так и лучше? Может быть, до Майкрофта наконец-то дойдет, какой он, Грег, недалекий? Грег собрался с духом и изложил свои соображения о наказании за грех. — Ну давай, скажи мне, что я придурок, — закончил он. — Не больше, чем я, когда у Шерлока… моего младшего брата, — подчеркнул Майкрофт, — случилась передозировка полтора месяца назад. — Лицо Майкрофта было в темноте, но Грег расслышал усмешку в его голосе. — Как ни неприятно признавать, что я подвержен тем же предрассудкам, что и… — Майкрофт запнулся. — Что и простые смертные? — закончил за него Грег. Майкрофт не ответил, но Грег готов был поклясться: тот поджал губы. С другой стороны, Майкрофт впервые заговорил о брате. Грег чувствовал, что это имело огромное значение. — И как Шерлок сейчас? — спросил он. — Жив, судя по скорости, с которой он меняет… А, — Майкрофт махнул рукой. — Давно он?.. — Дивный мир экспериментов с различными веществами Шерлок открыл для себя с первого года колледжа. Он на семь лет моложе меня. — Но он же пытается завязать, так? Грег вспомнил, что говорил Винни. Кажется, теперь «понянчиться с его младшим братцем» приобретало совсем другой смысл. Только вот какой? Вряд ли бы Винни отлавливал Шерлока по притонам. Тут что-то иное… — Не думаю, что к случаю Шерлока применима терминология, которая описывает наркотическую зависимость в знакомом тебе смысле этого слова, — туманно сказал Майкрофт и замолчал. Грегу пришли на ум все те бесконечные случаи, когда родные наркоманов говорили: «Нет, что вы, он хороший мальчик, он бы никогда…» — Шерлоку не нужно прилагать усилий, чтобы отказаться от наркотиков. Он делает это с легкостью. Когда ему нужно, — пояснил Майкрофт, опровергнув его предположения. Его голос стал тише: — И, вероятно, я не ошибусь, если предположу, что он специально принимает что-то перед встречами со мной. — Зачем? — изумился Грег. — Я не хочу говорить об этом, — остановил его Майкрофт. — Сейчас это не имеет значения. Грег вздохнул. С этим он тоже сталкивался — в то время как одни родственники не замечали наркомана под носом, другие считали себя виноватыми в том, что с ним случилось. В любом случае допытываться от Майкрофта прямо сейчас, действительно ли он сделал что-то настолько ужасное или только воображал, что сделал, ни к чему хорошему бы не привело. Самому Грегу не пришлось испытать это на своей шкуре, но благодаря профессии и столкновению с самыми разными слоями общества некое представление о трагедии быть родственником наркомана у него имелось. Майкрофт слегка опирался правой рукой о стол. Грег накрыл ее своей. Майкрофт не убрал руку. Наоборот — бросив короткий взгляд на двери гостиной, сдвинулся так, чтобы Грегу было удобнее переплести их пальцы. — Концепция гомосексуальности как греха в христианстве окончательно оформилась только в четвертом веке, намного позже того, как был придуман бог, — сказал Майкрофт внезапно. У Грега заняло некоторое время, чтобы осмыслить эту информацию. — То есть, в переводе на человеческий: изначально это не было грехом? А как же Содом и Гоморра? — В истории о Содоме и Гоморре, Грегори, говорится о требовании насилия над путниками, которое собиралась совершить толпа горожан, среди которых были и женщины. При этом отсутствуют какие-либо указания, что это было сексуальное насилие. Если мы обратимся к источникам, то в них говорится о жестокости жителей города по отношению к нищим чужестранцам. В них описываются издевательства над ними и казни жителей Содома за то, что они давали им хлеб и воду. — Вот даже как? — изумился Грег. — Ты же не врешь только для того, чтобы?.. — Для чего, Грегори? — усмехнулся Майкрофт. — Для того, чтобы затащить тебя в постель? Тебе не кажется, что, с учетом того, что мы расстались, это несколько поздновато? — Да уж, — Грег рассмеялся, чувствуя облегчение, но, конечно, и боль тоже. — Скажи, нет ведь ни одного шанса, чтобы уехать в другую страну, например? Я слышал, что есть места, где для геев все не так плохо… Он знал, что все это совершенно безнадежно. И так было ясно, что Майкрофт не оставит Англию. — Это абсолютно исключено, — подтвердил Майкрофт. Грег кивнул, хотя и не был уверен, что Майкрофт видит это. Майкрофт положил на стол левую руку, и Грег вцепился в нее тоже. Так они сидели с соединенными руками несколько минут, пока не послышался шум открываемых дверей. Майкрофт мигом сложил руки в замок, Грег притворился, что вынимает сигарету. Подошла Касси: — Рована нельзя оставлять надолго. Грег, ты посидишь с ним, пока я варю кофе для Майкрофта? — Я сам сварю кофе, спасибо, — чопорно отвечал Майкрофт. — Тебе сделать? — Да, пожалуйста. Касси тут же ушла. Грег и Майкрофт встали и пошли в дом. Но у кухни обменялись взглядами и синхронно свернули к ванной. Пока Грег запирал дверь на засов, Майкрофт включил воду. — У нас пять минут максимум, — предупредил Майкрофт. Грег справился за три — для Майкрофта: успел и взять в рот, и как следует надрочить, и прийти на грань от тихих выдохов и ощущения спермы, сочащейся сквозь пальцы; и еще полторы минуты — для себя: отдаться пальцам Майкрофта, может быть, недостаточно быстрым и ловким, и немного дерганым — все же их обладатель должен был пребывать в послеоргазменной истоме, — но и Грегу надо было совсем немного. В конце он на пару мгновений отправился в забытье и пришел в себя от лихорадочных поцелуев Майкрофта куда придется. Грег в ответ поцеловал и даже лизнул пару раз пальцы, на которых все еще была его сперма, Майкрофт отдернул их с тихим: «С ума сошел?! У нас нет времени!» Грега мысль, что Майкрофт хочет опять, привела в восторг, и он засмеялся. И все еще посмеивался, когда они, приведя себя в порядок, устроились в кухне и Майкрофт принялся варить кофе. Грег наблюдал за его отточенными движениями. — Только тебе придется отнести Касси ее чашку самому — по мне она вмиг догадается, что что-то не так. Майкрофт пожал плечами. Грег не понял, было ли это согласием, но почему-то не решился продолжить. Молчание между ними как будто стало угрюмым. И еще более угрюмым — когда Майкрофт в самом деле отнес чашку Касси и взялся варить новую порцию. — Ты ведь уже знаешь, да? — спросил Грег. — Не можешь не знать. — Если ты имеешь в виду, догадался ли я, что ты успел меня заменить на Фробишера… — отвечал Майкрофт. — На обоих, — сказал Грег. — Я заменил тебя на обоих. Он сделал это не с целью задеть Майкрофта, просто не видел смысла скрывать. — Чуть не разрушил их отношения по дороге, — добавил он, потому что Майкрофт, конечно, не отвечал. Грег ждал, но Майкрофт не говорил ни слова, только гипнотизировал взглядом джезву. — Если смотреть на кофе, то он не закипит, — буркнул Грег, вспомнив старую присказку про чайник. — Если смотреть на кофе, то он не убежит, — тихо ответил Майкрофт. — Скажи мне слово, и я все прекращу, — сказал Грег. — Грегори, — Майкрофт подхватил джезву и, разлив кофе по чашкам, поставил их на стол, — чего ты хочешь от меня? Если тебе для того, чтобы с кем-то трахаться, внезапно понадобилось мое благословение, то оно у тебя есть. Устраивай свою жизнь так, как тебе надо. — Господи, ну какая жизнь?! — взорвался Грег. Впрочем, под взглядом Майкрофта он тут же понизил голос: — Я отсюда уеду, они останутся. Да и невозможно всю жизнь бегать сразу по двум мужикам. Да и не хочу я бегать. Господи, я хочу быть с тобой, Майкрофт. И только с тобой. — Но я не могу, — сказал Майкрофт так кротко, что сердце Грега порвалось в клочья. — Для меня большое утешение, Грегори, вспоминать то, что было между нами. Возможно, я совершил ошибку, приехав сегодня… — Нет, — Грег поймал его руку, поднес к губам и принялся целовать. — Нет, ты не сделал ошибки. Я сейчас успокоюсь и… И вообще, я тоже думал о том, что было бы хорошо, если бы ты с кем-то встречался. Я думаю, что тебе надо забыть меня, — бросая вызов сводящей с ума боли, продолжил Грег. — Я даже думал о том, что было бы неплохо, если ты и Кромптон… — Что? — переспросил Майкрофт, выдернув руку из пальцев Грега. Он казался совершенно ошеломленным. — Прости, — забормотал Грег, тут же почувствовавший себя виноватым. — Прости, пожалуйста. Я просто хотел как лучше. Он одинок, и ему больно, и тебе больно. Прости. Грег взял в свои на этот раз уже обе руки Майкрофта и стал покрывать пальцы то одной, то другой лихорадочными поцелуями. Майкрофт не отнимал их. Он прикрыл глаза. Из-под его век не лились слезы, но он сидел бледный и безвольный, словно статуя. Грегу понадобилось несколько минут поцелуев и ласковых слов, которые он шептал Майкрофту не переставая, чтобы тот оттаял. — Все в порядке, — наконец сказал Майкрофт. Он пожал пальцы Грега и взялся за чашку. Кофе уже остыл. — Нет, не пей эту бурду, — сказал Грег. — Я сварю новый. Он вскочил и пошел к плите. Сказать, однако, было легче, чем сделать. Кофе у Грега обычно выходил не очень. — Я помогу, — пообещал Майкрофт. Весь процесс варки он простоял у Грега за спиной, то ли давая поддержку, то ли прячась, а может быть, и то и другое. Потом они пили кофе, сидя неприлично близко друг к другу — причем сели так ненамеренно, и надо было отодвинуться, но у Грега точно на это не было сил, а Майкрофт тоже этого не сделал. И они пили кофе, сталкиваясь руками, и смотрели друг на друга через угол стола. — Не забывай меня, — сказал Грег. — Не думаю, что это возможно, Грегори, — отвечал Майкрофт. И больше они уже не говорили друг с другом. Да и зачем — все было сказано, и не только сегодня, а и в прошлый раз. Потом Грег проводил Майкрофта до двери: на прощание тот слегка коснулся рукой его руки. — Мы больше уже не увидимся, так ведь? — спросил Грег. — Скорее всего нет, — отвечал Майкрофт. Они чинно кивнули друг другу. Бог знает сколько всего стояло за этим. Майкрофт вышел. Грег пошел в ванную и там разрыдался. Касси, когда он вернулся в гостиную, была там. Она пристально посмотрела на него и, конечно, не могла не разглядеть его красные глаза. На лице ее появилось выражение участия. Грег, на секунду подумав, что она догадалась о Майкрофте, с вызовом глянул на нее, мол, изучай сколько влезет, да, я люблю его и реву. — Вот в такие моменты, — заявила Касси, — я как раз не хочу детей. Но я пришла сказать, что, мне кажется, у Рована спадает температура. Грег бросился к сыну в комнату, и да, действительно, тот был уже не так горяч. Рован не проснулся, пока Грег щупал его лоб, только отмахнулся во сне и перевернулся на другой бок. Совершенно не понимая, чувствует ли он хоть какое-то облегчение, Грег пожелал спокойной ночи Касси и пошел спать.