И по хлебным крошкам мы придем домой

Вместо чая Касси протянула ему стакан, в котором плескалась жидкость цвета темного янтаря. — Скотч? — спросил Грег. — Арманьяк. Не нашла ни бренди, ни скотча. Не думала, что ты так быстро все выхлещешь и запасы придется пополнять уже на этой неделе. Грег опрокинул напиток в себя, не чувствуя вкуса. Закашлялся: алкоголь обжег горло. Касси смотрела на него, будто раздумывая, пора его сдавать в психушку или нет. «Зачем все-таки Майкрофт?» — с тоской подумал он. Ну правда, зачем Майкрофту ехать больше часа в Амбл только потому, что у Грега заболел ребенок? Грегу понятно было бы, если бы Касси позвала миссис Арчибальд или горничную… Может быть, она знает? Но лицо Касси, сидевшей на подоконнике в ожидании того, как закипит чайник, ничего не выражало, кроме усталости. «А сам Майкрофт что? — подумал Грег. — Зачем ему это?» Алкоголь между тем возымел свое действие, и Грегу стало легче. Дурацкие мысли, которые владели им еще пять минут назад, если и не исчезли полностью, то заметно потеряли силу. Нет, ну как в самом деле можно верить, что какой-то старик там, на небе, сначала создал геев, а потом наказывает их за существование? Как можно создать кого-то сразу для страданий? А вот чая Грег не получил, потому что уснул головой на кухонном столе и даже не слышал свисток чайника. Касси, очевидно, не решилась его будить из жалости. Проснулся он уже только тогда, когда приехал Лэнгтон. Веснушчатый бородач неопределенного возраста, скорее всего между сорока и пятьюдесятью — Грег еще не пересекался с ним непосредственно по работе (тот, как это водится в маленьких городках, был и швец и жнец), но в участке несколько раз видел, — словно был создан для того, чтобы одним своим видом успокаивать родственников заболевших. — Очень похоже на вирус, который сейчас бродит в наших краях, — уверенно заявил он, осмотрев Рована и задав вопросы о его здоровье. — Я только за два дня осмотрел дюжину детей. Двое из них подростки. Вирус свирепствует один-два дня, после чего все как рукой снимает. Если мои предположения верны, то максимум к вечеру воскресенья он будет на ногах. — А если не верны? — спросил Грег. — А если не верны, будем исходить из того, как будут развиваться события, — голос Лэнгтона не потерял уверенности ни на йоту. Температура Рована так же уверенно приближалась к тридцати девяти. Лэнгтон взял у него кровь и велел не отходить от него, по возможности поить и давать уголь, а также выписал раствор, за которым надо было в аптеку. Касси позвонила в Кислингтон. Договорились, что Лэнгтон сделает крюк и оставит в аптеке рецепт, а Майкрофт, который так и так должен был позвонить с дороги, тоже сделает крюк и по пути в Амбл заберет уже готовое лекарство. — Кто-то из вас, кстати, тоже может заболеть, — обрадовал их Лэнгтон на прощание. — В основном он поражает маленьких детей, но мой коллега уже выявил двух взрослых больных. — Всю жизнь мечтала! — воскликнула Касси, захлопывая за ним дверь почти с яростью. В другое время Грег бы, возможно, и задумался, какая муха ее укусила, но сейчас он слишком устал. Касси уселась ждать звонка Майкрофта, а Грег сменил Шинейд, которой надо было заняться Дюран (сейчас с ней возилась Люси). Естественно, Грег довольно скоро задремал. В себя его привел голос Рована. Тот приподнялся на локте — волосы на лбу слиплись, губы растрескались. — Что? Пить? — засуетился Грег. Рован помотал головой. — Ты злишься на меня? — спросил он. — На что я должен злиться? — изумился Грег. — Так, ни на что. Рован опять лег — на этот раз не просто как уложили, а в любимую позу: вниз животом, лицом вправо, то есть отвернулся от Грега к стене, руки под подушкой. Грег встал над ним, не понимая, можно (или нужно) его беспокоить или нет. — Тебя не тошнит? — Не сильно, — донеслось до него приглушенное. Грег наклонился пощупать ему лоб. Рован не протестовал, но на миг чуть сильнее вжался в подушку, однако затем сразу исправился, подвинувшись так, чтобы Грегу было удобнее. — Ну давай хоть температуру померяем, — предложил Грег. Рован вытерпел процедуру с той же покорностью, что и осмотр. Грег предполагал, что эта покорность была из разряда «казаться как можно взрослее», и, вернув градусник на место — в картонный футляр на подоконнике — и накрыв Рована одеялом, сел опять в кресло и задумался, как Рован был похож на него самого. И не делала ли эта покорность Ровану, да и ему самому, в жизни в целом дурной услуги. Если бы Грег не стал терпеть малейшие несоответствия с первого раза, разве зашел бы Дэвид так далеко? С другой стороны, тогда они ловили маньяка, а маньяк все ускорялся, и если вначале счет шел на дни, то потом пошел на часы, при этом маньяк (о да, этот малый обладал дьявольски изощренным умом) все предусмотрел заранее, каждая жертва была продумана, и потому никаких ошибок. Дело это было вначале совсем не Грега и не Дэвида, их взяли во вновь созданную группу, когда дело было уже швах. Взяли еще и потому, что оба они уже работали в такой группе пять лет назад, и вот тогда между ними пробежала та искра симпатии, из-за которой Грег обрадовался, что они снова будут работать вместе. И именно из-за той давней искры симпатии, а может быть, и потому, что и те коллеги, к которым Грег прислушивался, считали Дэвида пробивным и «свежей кровью» (хотя Дэвид был всего двумя годами младше Грега), Грег с самого начала марта закрывал глаза на то, как на этот раз стало неудобно, на то, как Дэвид переходил границы, которые Грег устанавливал для себя и подчиненных, все чаще. Он ясно вспоминал теперь, как то и дело говорил себе: «Да ладно, это пустяк», «Да ладно, потом скажу», «Да ладно, зато он нашел вот это». А в итоге все это разрослось до таких масштабов, что Грег и на самом деле не мог с этим ничего сделать. И его единственная попытка сказать начальству еще в мае была прервана: «Но ведь ничего криминального не случилось? Тогда стоит ли об этом говорить? Вы так хорошо сработались!» Нет, после той истории с наркоманом он на Дэвида, конечно, наорал. Во-первых, успел вовремя и прервал, и наркоман отделался легким сотрясением, и Дэвид пообещал, что больше так не будет, но по взглядам, которым Дэвид обменялся со своим сержантом, Грег понял, что да, при нем — не будет. Ну а дальше, выше идти разбираться Грег тогда уже побоялся, Дэвид вечером поймал его в коридоре и, перегородив дорогу, с наглой ухмылочкой намекнул на произошедшее в Бристоле. Господи, надо же было так вляпаться. Как же это все мерзко. Нет, самое мерзкое, что Дэвид понял, что с ним так можно, что он лох. В точности так же, как эта мразота в школе понимает, почему можно с Рованом. «Да ведь и Майкрофт такой же, — вспомнил Грег. — Они тоже думали, что с ним можно». Неожиданно ему стало легче. Если уж Майкрофт, с его гениальным умом, попадал в такие ситуации, то, может быть, дело не в его, Греговой, ущербности? И все же, как так получилось, что он прошляпил? И ни на какие сигналы внимания не обращал? Ну да, Дэвид был обаятельным, Дэвид был всеобщим любимчиком: и коллектива, и начальства, — и Грега, безусловно, грело, что Дэвид его так выделял из всех, что он Дэвиду тоже нравился и понравился тогда с самого начала. «Первая влюбленность, мать его». Может, для Дэвида это и вправду было на нее похоже. И вначале он думал, что простачка, который смотрит на него, открыв рот, можно легко обводить вокруг пальца, ну а потом понял, что это не так и что простачок вот-вот начнет брыкаться… Кажется, Грегу до сих пор хотелось поговорить с ним, объясниться, как будто это что-то могло изменить, как будто вся эта история, донос, попытка опорочить его были чудовищной ошибкой. Как будто Дэвид мог рассмеяться своим немного мальчишеским смехом и сказать: «Да это же все не всерьез! И ты поверил?!» — и это бы все отменило. Грег обернулся на звук открывающейся двери: это оказалась Касси. Он быстро приложил палец к губам, показывая на Рована, дыхание которого только что выровнялось, и, ступая как можно осторожнее, вышел в коридор и дошел до гостиной. За окнами была полная темнота. — Майкрофт ждет, пока сделают раствор, в Кислингтоне, — сказала Касси. — Как Рован? — Тридцать восемь и девять, — отвечал Грег. — Так же, как и час назад… Джеффри не велел сбивать, — деловито напомнила она. — А что, если он ошибся? — спросил Грег. — Он ведь не может знать все. Он не специалист. — Ты знаешь, сколько он учился?! — обиделась Касси. — Между прочим, он давно бы открыл клинику, если бы у него были деньги. У него еще и помощник есть, и две медсестры! — А сэр Дерек не может в него вложиться? — Конечно, он предлагал, — вздохнула Касси. — Еще лет пять назад. Но Джеффри гордый. Не то что Ник. Это его кузен, я тебе рассказывала про него, — пояснила она. — Он… Грег перебил ее: в другой раз он с удовольствием послушал бы ее, но сейчас ему надо было возвращаться к Ровану. — Ты сама бы шла спать, — бросил он, выходя из гостиной. — Я дождусь Майкрофта, чтобы сделать ему кофе. Грег остановился. — Он же останется на ночь, так? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее. — Нет, — отвечала Касси. — Он отдаст лекарство и сразу поедет назад. Он сказал, что сэр Дерек и Элейн просили его вернуться. У сэра Дерека в последние дни бессонница, и Элейн нервничает. Грег заколебался. Мысль, что Майкрофт будет здесь, вот прямо здесь, а он не увидит его, ужаснула. И в то же время отголоски идеи, что болезнь Рована связана с его, Грега, грехом и что Ровану может стать хуже, если Майкрофт здесь задержится, до сих пор бродили в голове Грега. «Что, если то, что он сразу уедет, — это знак, и я не должен разговаривать с ним?» — Ты хочешь поговорить с ним? — выручила Касси. — Я подменю тебя, когда Майкрофт приедет. Я все равно собиралась это сделать. Мы с Шинейд договорились, что она сменит меня в пять утра. От волнения Грег даже забыл поблагодарить ее. Сердце его заколотилось так сильно, словно соревновалось на скорость. Он дошел до комнаты, где спал Рован, но тут его снова охватил страх, и он повернул было назад, в гостиную, с мыслью: «Не надо никакого Майкрофта». Дойдя до двери гостиной, но еще не открыв ее, он подумал: «Да нет, это полный бред. Нет никакого бога, нет никаких страданий детей за грехи отцов. Все это было выдумано, чтобы держать людей в узде». Но тут ему пришла в голову мысль, что вдруг Дэмьен умер потому, что Огги гей? «Нет, это не может быть. Это так не работает. Бог, если он и существует, не может быть таким жестоким. — Грег снова повернул к спальне и снова остановился. — А вдруг? Вдруг и Уолли погиб оттого, что Кромптон гей? Боже, ну что за хрень?! Ну а все другие дети от чего гибнут? Но ведь у их родителей тоже могут быть какие-нибудь страшные грехи…» Неизвестно, куда бы Грега завели подобные размышления, потому что в этот момент его позвал Рован, пытающийся дойти до туалета. Грег бросился помогать ему, потом, когда они вернулись в комнату, Рован наконец смог попить и удержать воду в себе. На этот раз он лег на правый бок и стал смотреть на отца. — Если бы нас с Дерис не было, тебе было бы проще, да? — спросил Рован вдруг. — Не сейчас. Вообще бы не было, — пояснил он. — Ты с ума сошел! — воскликнул Грег. — Как тебе такое только в голову могло прийти?! — Ну, ты тогда мог бы жить, с кем хочешь… уехать, куда хочешь… В другую страну, где геям не так плохо. Во Францию, в Италию. В Швеции вот, например, пол разрешили менять. И журнал для геев издают. — Откуда ты все это знаешь?! — изумился Грег. — Чарли же, — Рован был как будто недоволен недогадливостью отца. Перед мысленным взором Грега возникла долговязая фигура Стентона. — Чарли соврет — недорого возьмет, — буркнул Грег. — Незачем ему врать, — сказал Рован. Его недовольство стало более явным. Грег сообразил, что до сих пор не дал твердого ответа. — Не собираюсь я никуда от вас уезжать, — заверил он. — Ты и Дерис — самое главное, что у меня есть. Так что никаких «проще» без вас. Спи давай! — прикрикнул Грег. — И даже не смей думать ничего подобного! — Хорошо. — Рован зевнул и перевернулся на другой бок. Он давно уснул, а Грег все думал, что было бы, если бы Майкрофт сказал, что у них есть шанс, и попросил бы его уехать с ним в какую-нибудь Италию прямо сейчас. И Грега пугала мысль, что он соврал Ровану: даже сидя у постели больного сына, он не знал, сказал бы он Майкрофту «нет» или «да».