И по хлебным крошкам мы придем домой

Едва уехал Огги, как приехала мисс Джентли. Ради поездки в гости она прихорошилась – явно новый темно-красный жакет скрывал худобу, а соломенная шляпка с приколотой веточкой с розовыми цветами так шла ей, особенно в сочетании с завитками волос, что и лицо ее казалось более полным и живым. Грегу даже не приходило в голову, что она бывала в этом доме раньше – может быть, потому что сам дом выглядел слишком современным. Но оказалось, что она много раз приезжала сюда с леди Эвелин. - Вот уж не думала, что когда-нибудь окажусь здесь еще раз, - сказала мисс Джентли, когда Грег предложил ей прогуляться вдоль моря. – Сколько вечеров мы проходили по этому песку с Эвелин туда и обратно. Она так любила здесь бывать. А Дерек, - она оглянулась через плечо, словно проверяла, не может ли Кромптон их подслушивать, - абсолютный домосед, сомневаюсь, что он был здесь больше десяти раз за всю жизнь. И она говорила, что чувствует себя здесь свободно от всякого зла. Ей нравилось ходить босиком по песку, даже когда погода была такая плохая, как сейчас. Или мы накрывали чай на парапете – сейчас вместо него перила, и смотрели на воду. «Ветлы» же в лесу, там очень мало открытого пространства. Как я слышала, когда дом строили, собирались построить еще одно крыло и фасад должен был быть там, а перед домом собирались разбить луг и парк. Но тот Кромптон, который строил дом, обеднел, и дом так и не достроили, а луг не разбили. Там есть только сад, я бы скорее сказала «огрызки сада», потому что клочок тут, клочок там. Местами по нему даже не погуляешь, там только в болотных сапогах ходить. За домом для слуг есть роскошный кусок сада, но это далеко, туда и при жизни Эвелин мало кто ходил. Вообще не понимаю, для чего они его продолжают поддерживать. Так что там сплошь лес и, конечно, взгляд некуда бросить. А ветел в имении вообще ни одной нет. Мы специально с Эвелин все окрестности обошли, но так и не нашли. - Должно быть, вам нелегко пришлось после ее смерти, - поддержал беседу Грег. - Если можно так выразиться, то можно сказать, что я все потеряла, инспектор. - Можно «Грегори». - Хорошо, Грегори. Все мое привычное течение жизни. Она ведь мне оставила денег, знаете? Не так чтобы много, много у нее все равно не было, но на жизнь на побережье, конечно, хватит. «Роми, когда меня не будет, купи себе дом на море», - так она говорила. Но у меня же, кроме нее, никого и не было. Сестра умерла за четыре года до нее. А сын сестры умер совсем маленьким, муж ее погиб на войне. Ну и куда мне отсюда ехать? Кого я там знаю, в том городе на море? - А здесь, в Амбле? Миссис Джентли только отмахнулась. - Вот за что я этому человеку и правда благодарна, хоть с Эвелин он ужасно обращался, просто ужасно, - за то, что он заступился за меня. Но не приглашал меня ни разу, конечно. Да что ему меня приглашать? – с ожесточением сказала она. – Я столько всего про него знаю. Конечно, он не станет меня терпеть. Хотя я и сама хороша. Я все никак не могу перестать думать… Что бы сказала Эвелин на то, что я рассказала вам о нем? Грег в очередной раз заверил ее, что на него можно положиться. Ему, конечно, хотелось дать ей совет пить поменьше, но все же он побоялся перегнуть палку. Они пошли в дом, и там мисс Джентли внезапно произвела фурор среди подрастающего поколения. Вероятно, Дюран сейчас была бы в восторге от любого нового лица: она так и лучилась счастьем, изображая хозяйку за чаем. Но Ровану угодила именно сама мисс Джентли. Он, видимо, шел в туалет, когда услышал через открытую дверь гостиной ключевое: «Инспектор, вы уже посмотрели газеты и брошюры Билла Таггерта? Вы помните, что я дала вам их под честное слово? Вы должны во вторник все вернуть», и через три минуты выполз в гостиную уже одетый, хотя еще очень бледный и едва держащийся на ногах. Поэтому вся первая часть разговора была посвящена подвигам Таггерта, а также детективной прозе в целом. Из остальных членов маленькой компании детективами никто не увлекался, так что Грег как раз задавался вопросом, стоит ли что-то делать, чтобы повернуть беседу в общее русло или и так сойдет, когда инцидент исчерпался сам собой – Ровану поплохело, и Шинейд увела его. Потом, под конец, когда беседа текла вполне мирно и разговаривали про путешествие на яхте, случилось еще одно происшествие: Дюран вдруг вздумалось рассказать о похищении. Грег самым позорным образом растерялся, зато Люси соориентировалась мгновенно. - Ох, мы же забыли мисс Джентли представить мисс Берту, мисс Агнес, мисс Соню, мисс Ванду и мисс Магду! – перебив Дюран, воскликнула она. - Это ужасно невежливо! Дюран с восторгом включилась в игру и возглавила процессию наверх. Грег остался в гостиной, вытирая пот со лба. Касси налила себе рюмку бренди. - Будешь? – спросила она. Грег покачал головой, вспомнив об одинокой бутылке арманьяка, мокнущей под дождем. - Представляю, как это могло бы повредить Огги, - пробормотал он. - Ну, она успела сказать только «они нас похитили», - утешила Касси. - Даже мое имя не назвала. Но я поговорю с Ромильдой. Эвелин ей доверяла, значит, теоретически она умеет держать язык за зубами. Грег не стал распространяться, что тут скорее уже надо говорить «умела». О том, что Огги может огрести за помощь ему, не хотелось даже думать. «А мы еще из-за Джерарда переживали!». Нет уж, с вечерними чаями покончено, подумал он. - А я еще хотел детей взять на ферму! Да они же все разболтают, все! - Нет, Рован точно этого не сделает, - убежденно отвечала Касси. – Он очень закрытый. - Ну да, не сделает! Вот придет его любимый Таггерт – все же выболтает! - Ну нет! – со смехом сказала она. - Как пить дать разболтает! Таггерт то, Таггерт се! - Ба, Грег, да ты ревнуешь?! – изумилась Касси. - Я? – Грег горячо запротестовал. - Ревнуешь-ревнуешь! Спас его звонок от того же Таггерта. Они договорились встретиться во вторник в Уитли Бэй. Грег очень надеялся, что это ему засчитают как работу для управления. - Тебя не потеряли у Кромптонов? – спросил он. - Здесь веселее, - подмигнула Касси. – Поеду сегодня вечером. Или не поеду. Но я соскучилась по танцам. А ты со мной не танцуешь. Здесь даже проигрывателя нет, - надулась она. - Да, это серьезное упущение, - согласился Грег, втайне радуясь, что по вечерам приезжает в спокойное место. – И с кем ты будешь танцевать? С Майкрофтом? Он мысленно выругал себя, но Касси, на его счастье, на его интонацию не обратила никакого внимания. - Майкрофт танцует вполне прилично, между прочим, - охотно принялась рассказывать она, - не как бог, и даже не как Шерлок, но очень-очень прилично. Но его приходится долго уговаривать, и часто это кончается ничем. Когда Уолли был, было сильно проще. Но сейчас Майкрофт танцует обычно только, если его уговаривает Элейн, а ей в последнее время вообще ничего не хочется. Сэр Дерек в танцах очень хорош, но воздерживается понятно по какой причине. И, - она вздохнула, и продолжила с печалью в голосе: - может быть, мы с ним уже никогда не потанцуем. Ну а с майором просто весело. И он, только если не проигрывается сильно, всегда готов составить компанию. - А, вот на кого ты меня променяла, - Грег, чтобы развеселить ее, притворился, что страшно ревнует. - Нет, дорогой, это ты меня променял… на работу! В следующую субботу ты везешь меня на танцы! – безапелляционно заявила она. – И возражения не принимаются! - В следующую субботу я никак не могу. Внеурочное дежурство, - отмазался Грег. - Просто отвратительно, - резюмировала Касси. Грег почувствовал недюжинный укол стыда, но тут все ушедшие наверх спустились обратно, и его душевные терзания были забыты. - У вас такие воспитанные дети, - на прощание сказала ему мисс Джентли. – С Элейн в детстве никакого сладу не было, не то что Уолли. Если она входила в комнату, в минуту-две все становилось вверх дном. Ох и намучилась Эвелин с ней, никогда у нее не было покоя. Да еще этот племянник Берроуза, Шерлок. Уж не знаю, кто кого подзуживал, но в доме был просто ад, когда они вдвоем играли. Майкрофт, конечно, совсем не был таким. Он всегда на Уолли влиял в лучшую сторону. Грег бы еще с удовольствием (или с изрядной долей мазохизма) послушал про Майкрофта, но Касси подошла к ним и сказала, что она все же решила ехать в «Ветлы» прямо сейчас и предложила взять мисс Джентли с собой. Грег предоставил их друг другу и пошел заниматься своими делами. Вообще у него выдался на редкость спокойный вечер. Большую часть его он просидел в гостиной, читая сначала книжку по криминалистике, потом – что первое попалось под руку в куцем книжном шкафу в холле наверху – Диккенса. После ужина он ради разнообразия включил телевизор, но в итоге задремал в кресле у камина, на грани сна и яви гадая, кто из троих – Майкрофт, Огги и Джерард воплощает какого из трех духов. Когда он встряхнулся от звука захлопнувшейся двери, эта идиотская мысль чрезвычайно развеселила его. Потом ему стало грустно почти до слез. Опять захотелось позвонить Майкрофту, но Грег удержал себя. Он сходил на улицу – там все еще противно моросило – за арманьяком, но не нашел его. Подумав, что, должно быть, Касси забрала бутылку с собой, Грег пошел к себе, краем сознания отметив, что Глиннис не звонила уже который день и, кажется, все еще вообще не знает, что Рован болен. Наверху было прохладно. Грег лег в постель, хотя не было еще и десяти, и забрался под толстое одеяло, дрожа и думая о Майкрофте. Немного согревшись, он стал вспоминать первую встречу на ярмарке. Вторая теперь уже не имела такого значения – думая о ней, Грег все еще испытывал боль, но это была боль в целом от расставания с Майкрофтом, и в то же время на Грега накатывала нежность, когда он думал о том, как Майкрофт безуспешно пытался отодвинуть его от себя, а потом все кончилось тем, чем кончилось. Но первая ярмарка... Одна мысль о ней приводила Грега в потрясение. И если он разделял свою жизнь на до Майкрофта и с Майкрофтом, то, кажется, этот раздел проходил именно здесь, по той минуте, когда они пошли под навес и касались рук друг друга, выбирая пирожные. В этом моменте все было для Грега особенным, включая и такое долгожданное подтверждение намерений, и «ничем», и он снова и снова перебирал это в памяти, наполняя себя и болью, которая, кажется, грозила разорвать не только его сердце, но все его существо, и той бесконечной, переворачивающей всю его жизнь любовью, которую он чувствовал к Майкрофту, одновременно.