И по хлебным крошкам мы придем домой

Искушение было ужасное. Да Огги даже и лег так, чтобы Грегу было удобнее с рукой. Грег задрал ему майку с рубашкой, погладил по спине, потом по ягодицам – трепет, что он прикасается к чему-то священному, не проходил. Будто бы и не ебал Грег это самое тело какой-нибудь час назад. Да еще Огги был почти весь загорелый, и только задница – такая белая, что чуть ли не просвечивающая. У Грега при мысли об этом стояк давил на живот. - И ты ведь? Это не то чтобы напоследок, правда? Потом тоже будет можно? Когда-нибудь? - И потом будет можно. Когда-нибудь, - заверил Огги. – Грегори, сейчас начало первого. Вам нужно выехать через час. - Я знаю, - вздохнул Грег. - Тогда что же ты? Откажешься? Не хочешь? - Я не хочу?! Грег раздвинул тощие половинки, поглаживая их большими пальцами, и, не удержавшись, лизнул между ними. Огги вздрогнул всем телом. - Грегори, работа, - напомнил он. - Только скажи, что это тебе не нравится. И не хочется еще. – И Грег лизнул еще раз. - Нравится, - вздохнул Огги. – И хочется еще. Но через пятнадцать минут, кончишь ты или не кончишь, я встану с этого дивана и пойду будить Джерарда. У тебя пятнадцать минут. - Хорошо. Но две из них я потрачу на… И Грег приступил к поцелуям вокруг покрасневшего колечка и непосредственно в само колечко. Колечко вздрагивало и поджималось, Огги молчал, как разведчик в плену, но никаких попыток двинуться не делал. - Вазелин на полу, рядом с диваном, в стороне окна, - вдруг сказал Огги. Грег нашел искомое – и это оказался тот самый тюбик, которым он пользовался сегодня на улице. - Э-э-э, ты вставал и принес его? – спросил Грег. - Джерард был здесь. Спускался и просил разбудить его в половине первого. - А. То есть он знает? - Он знает. Тринадцать минут. Грег начал подозревать, что ему хватит и пяти. В совокупности с тем, что Джерард не только знал, но что он принес вазелин сюда, и это значит… это значит, что когда он, Грег, спал, Огги уже планировал? Грег намазал член так поспешно, будто участвовал в соревнованиях на скорость. Огги планировал, что они еще раз!.. Он толкнулся в сжатое и красное… Черт! Там снова было так узко и тесно, как будто и не ебали никогда. Огги выдохнул с еле слышной ноткой стона и вцепился в край ткани, наброшенной Джерардом. Грег вышел и с усилием протолкнулся до конца. Узко. Охуительно. Упоительно. Толчок за толчком он вмещал свой член в белое тело под собой по самые яйца. Огги не стонал, зато дышал так шумно, что это Грега заводило еще сильнее. Внезапно Грегу захотелось большего. Он вышел. - А ты можешь?.. - Что, Грегори? - Перевернуться. И рубашку расстегнуть. Я хочу видеть тебя, когда я тебя беру. Когда я тебя ебу, - добавил он то, что не решился озвучить изначально. - Хорошо. Огги расстегнул рубашку, задрал майку и перевернулся, расставляя ноги. Грег навис над ним, глаза в глаза. Не удержался от ласки – пробежался дорожкой коротких поцелуев по шее, приник к губам, протолкнул язык в рот и потратил несколько мгновений на игру с его языком. Отстранился. Огги тяжело дышал, и его голубые глаза казались темными. Грег вошел, не отпуская его взгляда своим. Взял быстрый темп сразу, показывая – выходим на финишную прямую. Может быть, и порастягивал бы в другой раз (в пятый раз за день уже можно было порастягивать), но сейчас чувствовал, что не надо было этого делать. Сделал полсотни толчков, раскачавшись от быстрых до бешеных, и вышел, кончая. Хотел так, чтоб сперма достала аж до лица, но не посмел и все-таки слил ее Огги на живот, даже не на грудь. Взгляд у Огги был абсолютно не читаемый. - Еще? – спросил Грег на всякий случай. Огги покачал головой, сел на диване, спустив ноги на пол, и положил руку на член. Что-то в его фигуре было от каменного изваяния. Грег сквозь пелену оргазменного дурмана сообразил запоздало, что мог довести его ртом, но теперь было уже неудобно. На колени он бы точно сейчас не встал. Наклоняться из текущего положения тоже не хотелось. Он отстранил руку Огги и отдрочил ему, вовлекая в поцелуи, и все-таки получив наконец в награду стон. Привлек к себе потом и замер, слушая выдохи, чувствуя, как часто вздрагивает и затем тоже замирает тело под его руками. Сидеть так в объятии, конечно, хотелось вечно. Впрочем, Огги он о том, чего тот сам хочет, не спросил, но самое главное – время поджимало. Грег расцепил руки и застонал, осознав, что они были не только в сперме, но и в вазелине, а это означало, что рубашка Огги, скорее всего, была испорчена. - Извини, - покаялся Грег. - Ты опять нагрузил руку, - заметил Огги. – Тебе надо ее зафиксировать и не снимать повязку. - Но не сегодня же, - сказал Грег. – Я же не могу пойти на вечеринку с рукой на перевязи. Завтра да. - Хорошо. Предлагаю разойтись по ванным и потом сойтись на кухне. У меня есть к тебе небольшой разговор. Должно быть, у Грега сделалось такое лицо, что Огги моментом сменил выражение собственного со сосредоточенности на ласку. - О работе, дорогой. Не о том, что… произошло, - сказал он, нежно проводя кончиками пальцев по лицу Грега. - «Произошло». Но тебе хоть… было хорошо? Вопрос, на взгляд Грега, звучал очень жалко, но Огги улыбнулся: - Мне было хорошо, дорогой. Иди. Время. Грег подобрал шмотки и смотался в ванную. Ему очень хотелось еще раз спросить, что они ведь точно повторят как-нибудь, но это был бы, конечно, уже перебор. Он чувствовал себя так, будто сделал что-то не так. И при этом понятия не имел даже, в каком моменте он это сделал. Еще не дойдя до душа, он стал перебирать в памяти все свои действия с момента пробуждения, но добился этим только того, что у него снова встало. Вздохнув, он прислонился к стене и уже положил руку на член, как дверь внезапно распахнулась. Это был Огги. Все в том же виде, в котором Грег оставил его. Хотя нет – у Огги был стояк. И взгляд такой голодный, что в намерениях его не оставалось никакого сомнения. - Куда? – спросил Грег. В этой ванной не было стульев. - Крышка унитаза, - бросил Огги. - Разнообразно. - Грег поставил колено на крышку, напомнив себе, что надо будет дома принять обезболивающее. Он застонал, когда скользкий палец влез в него, настойчиво разминая. – Я думал, у нас мало времени. - Я думаю, ты сможешь скорректировать планы на час, - убежденно сказал Огги, добавляя второй палец. И почти сразу же – и полминуты не прошло – третий. Выебал он Грега без всякой жалости. Грег прям так и видел себя героем мультика, у которого искры сыплются из глаз. - Я сидеть-то потом смогу? – жалобно пробормотал Грег, когда Огги, кончив в него, и отдрочив ему, вытащил из него свою дубину. - Ну уж не знаю, не знаю, - самодовольно отвечал Огги. – Это уже не моя проблема. Жду тебя на кухне. И удалился. Восстановил, значит, статус кво. Вымывшись, Грег выполз в коридор и взглянул на часы – они показывали час ровно. Дверь спальни была открыта, и Джерарда там не было. Внизу его тоже не было, но кто-то очень шумно мылся в нижней ванной за неплотно прикрытой дверью. Грег позвонил домой предупредить Касси, которая делала вид, что по поводу вечера нисколько не волнуется, и пошел на кухню. Огги разливал по чашкам чай. - Кажется, я уже даже голоден, - пробормотал Грег. - В столовой осталась еда еще с завтрака. Через пять минут можешь пойти туда. - То есть разговор на пять минут? - Если он пройдет по плану. Значит, так, - сказал Огги, садясь напротив Грега. – Вечером - никакой самодеятельности. Никаких попыток совершить арест. Никаких вопросов и действий, которые могут тебя раскрыть. Напоминаю, что ты там неофициально, несанкционированно, и даже не под прикрытием в официальном смысле этого слова. Основная и единственная твоя задача – это наблюдение. Если будут предлагать – взять таблетки. Все. Если будут предлагать. Если тебе запрещено куда-то проходить как гостю – ты туда не ходишь. Грегу, конечно, хотелось сказать, что он понимает все и немаленький уже, но он чувствовал, что за словами Огги стояло не столько желание его поучить, сколько волнение. - Основная и единственная моя задача – наблюдение. Я понимаю. - Не выделяясь. - Я понимаю. Но в крайнем случае, что там может случиться? – спросил Грег. – Что они, узнав, что я офицер полиции, убьют меня, что ли? Они же даже не будут знать, официально я там или нет, - сообразил он. – Тем более что мы там будем вчетвером, не убьют же нас всех четверых и не похитят. Даже если владельца всего этого хорошо прикрывают, то убийство четверых… И вообще с какой стати они вообще должны меня узнать? - Ты забыл, что нашим противникам известно о тебе если не все, то многое. И имя твоей девушки тоже известно. - Ты думаешь, что им есть дело до списков гостей на вечеринки? – уточнил Грег. - Я ни в чем не уверен, когда дело касается этих людей. У нас крайне мало информации, мы вообще наобум бредем. Даст нам этот вечер информацию – хорошо. Не даст – не надо прилагать усилий к ее добыче. Сейчас твоя версия – это полностью твоя инициатива, мы ничего о ней не знали, ты пошел туда потому, что твоя подруга хотела побывать на такой вечеринке и боялась идти туда одна. Что для тебя в принципе нормально ходить на вечеринки, поскольку ты компанейский. - А это должно прокатить? - В зависимости от того, с кем у нас возникнут проблемы, если твое присутствие там обнаружится. Как официальное объяснение – да. - Ты можешь не волноваться. Со мной гражданские. Я сделаю все, чтобы меня не заметили. - И если кто-то покажется тебе подозрительным, ты за ним не бежишь и не следишь за ним после твоего отъезда. - И это тоже. - Хорошо. – Огги вгляделся в него. - Это все, что я хотел сказать. - Хорошо. Огги, - вспомнил Грег. – Когда мы… ну там, на табуретке… - Да, Грегори? - Я тебе сказал… Это то, что я чувствую. К тебе как к человеку, как к другу. Но я не хочу, чтобы ты подумал… Огги улыбнулся: - Все в порядке, дорогой. Я знаю, что твое сердце занято. И мое тоже некоторым образом занято. Частичка моего сердца принадлежит тебе. Частичка твоего мне. Но не более. Грег вздохнул. Все вроде было сказано очень правильно, но… - Знаешь, я, пожалуй, хотел бы, чтобы большая частичка твоего сердца принадлежала мне. - Об этом ты можешь не беспокоиться, Грегори, - продолжая улыбаться, сказал Огги. - Она большая.