И по хлебным крошкам мы придем домой

- Эй, ты правда хочешь, чтобы я уехал? – слегка - да нет, какое там слегка, сильно - разочарованный, спросил Грег, когда Питер положил руку на ручку дверцы, ведущей в гараж. Питер выпустил ручку и вздохнул. - Я не знаю. Ты все еще больше запутал. Почему ты раньше не сказал? – обвиняюще произнес он. - А почему я должен был говорить? Мне казалось, ты спокойно относишься к тому, что я с Касси. Это не помешало тебе соблазнять меня на вечеринке. - Я же уже говорил – я был не в себе, - с досадой объяснил Питер. - А я должен был, видя тебя первый раз в жизни, разбираться, когда ты в себе, а когда не в себе? – стараясь сдерживать себя, но все же не самым мягким образом, поинтересовался Грег. - Нет, но… А ты правда не с ней? Но зачем вам это? - Так сложилось. Я веду расследование, и мне понадобилась ее помощь. - Зачем? – нахмурился Питер. - Ну, например, затем, чтобы понять, чем торгуют на вечеринках. А это, вероятно, связано сразу с несколькими убийствами. И еще много разной другой помощи. Но в Клэм-хаус мы пришли именно за этим. Питер, казалось, колебался. Отступил от дверцы, потом вернулся к ней и даже снова взялся за ручку. И снова отступил. - Чем торгуют на вечеринках – это и я тебе могу рассказать и гораздо подробнее, - сказал он. - Пойдем. - Куда? - В мой кабинет. Питер обошел газон - за лестницей площадка, на которой был бассейн, продолжалась, но сужалась до галереи, по которой можно было пройти только по одному. - Когда-нибудь это все сползет в море, - сказал Питер. – Но несколько десятков лет у нас еще есть. За галереей был открытый балкон, по размеру сравнимый с площадкой бассейна. Сюда выходили три двери павильона зимнего сада, примыкавшего к дому. Питер прошел в первую, затем поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. По левую сторону была дверь, ведущая в дом, по правую - начиналась широкая галерея, опоясывавшая сад. На ней тоже были выставлены кадки с растениями. - Подожди здесь, - бросил Питер и скрылся за дверью. Грег прогулялся по галерее. Сад и вправду впечатлял, хотя здесь, на втором этаже, подсохшие деревья и растения с обожженными листьями действительно бросались в глаза. У аспарагуса, оплетавшего то ли драцену, то ли юкку, живой оставалась одна веточка длиной в десять сантиметров. Должно быть, Лора была в совершенно ужасном состоянии, если игнорировала все это, подумал он. Внизу примерно в середине был фонтан с уже пожелтевшей мраморной скульптурой, изображавшей мужчину и женщину, сплетавшихся в танце. Обнаженных, разумеется. Вокруг фонтана располагались лавочки, широкие, без спинок, зато с длинными плоскими подушками. Прекрасное место для того, чтобы трахаться. И Питер еще его выгнать хотел. Ну уж нет! Посмеиваясь, Грег вернулся в начало галереи. - Ты можешь зайти, - сказал Питер, открывая дверь. Грег прошел в кабинет, который по размерам переиграл даже кабинет доктора Вудброка. Ну а уж по степени освещенности - тем более. Две стороны его представляли из себя окна, сейчас закрытые рольставнями, в потолке тоже были окна. Письменных столов в кабинете было пять, и на всех, кроме самого крупного (как Грег сообразил, стола Питера), были разложены чертежи. Потолок над каждым столом украшала россыпь ламп, такие же лампы горели над столом Питера, давая направленный белый свет. Между столами стояли чертежные доски и торшеры, похожие на деревья с ветками, – ветки гнулись в нужную сторону. В углу кабинета раскорячилось латунными ножками массивное кресло, обитое коричневой кожей, судя по степени изношенности - этакий ветеран, повидавший немало битв. - Ты здесь работаешь с сотрудниками? – спросил Грег. - И здесь, и у меня есть бюро в городе, и у себя дома они тоже работают, - рассеянно отвечал Питер. Он подошел к своему столу и постучал пальцами по толстой тетради с обтрепанными краями. Только сейчас Грег заметил, что руки Питера были в нитяных перчатках. Еще три тетради лежали на широком подоконнике позади него. Грег подошел к нему: - Ты это хотел мне показать? - Это. – Питер раскрыл тетрадь: в ней был самодельный журнал. – Дата, вечеринка, продавец, внешний вид таблетки, состав. По тетради на год. – Вот здесь, - он указал на папку, - анализы из лаборатории. Только сами таблетки не могу предоставить. Выкидывал это все. Грег смотрел на него в полном офигении. - Это из-за Лоры? – наконец спросил он. - Из-за Лоры. До кокаина она принимала многое другое. И между тоже. Мне пришлось уехать из-за работы, и я стал платить одному тусовщику, чтобы он следил за ней. Так все и началось. По большому счету, я и сам не знаю, зачем я продолжал это делать, - признался Питер. - Может быть, тебя ждал. – Он снял перчатки и бросил их на стол. – Забирай – я больше не буду к ним прикасаться. Он посмотрел на Грега, явно пытаясь выискать что-то в его лице. - Меня, значит, ждал? - уточнил Грег, сильно сомневаясь, что истолковал это в правильном ключе. Питер издал глубокий вдох. - Подожди, - сказал он, присаживаясь на стол. – Две минуты подожди. - Я могу подождать и больше. И могу все-таки уехать, - предложил Грег, обходя стол и приближаясь к Питеру. - Я не хочу, чтобы ты уезжал. Мне просто… - Нужно настроиться? - Да. - Звучит так, как будто ты собираешься настраиваться на то, что тебе неприятно. Взяв руку Грега, Питер притянул ее к своим брюкам. Под тонкой тканью было горячо, твердо и влажно. Грег хотел убрать руку, но Питер задержал ее, явно наслаждаясь этим прикосновением. Следующее, закономерное, движение Грега, однако, оказалось прерванным. - Подожди, - попросил Питер. – Две минуты, - напомнил он. - Ладно. – Грег оперся о подоконник задницей и здоровой рукой. Питер помолчал немного. Потом сказал: - Тот знакомый, который был последним… - Да? Питера передернуло. - Он кичится тем, что сверху. И он рассказал другим, что я ему… что он был со мной… что я дал ему, - вскинув голову, закончил он. - Другим? Питер промолчал. У Грега возникло ясное чувство, что среди этих других был определенный человек. - И Риччи, так ведь? – уточнил он. Питер прикрыл глаза. - Он назвал меня «дырявой коровой». Он ведь знал, что я хожу наверх, и никогда… «Старая дырявая корова», - Питер явно копировал чужие интонации. - Давно это было? - Позавчера. Мы встретились в городском совете. Грег вздохнул: - Ты же понимаешь, что Риччи влюблен в тебя, да? Что он, по всей видимости, до сих пор не может забыть, что ты предпочел Лору? - Ты думаешь, это может быть правдой? Лора мне сказала то же самое… - Вот видишь, а она ведь его лучше знает, чем я, - подхватил Грег с энтузиазмом, чувствуя одновременно отвращение к себе, потому что сам этому энтузиазму не верил. Знаток человеческой природы из Грега был так себе. Он вот много лет думал, что Глиннис его любит. Ага. И Риччи Второй Мортон вполне мог быть обыкновенным подлецом, который завидовал Питеру и презирал его. Он, Грег, пожалуй, и сам завидовал Питеру после первой встречи, его раскованности и свободе. Трудно было предсказать, что во вторую встречу тот будет так напряжен. Тем более что утром его голос звучал так уверенно. - Твоя репутация как-то пострадала от того, что этот человек?.. - Пока не знаю. Он хвастался этим на вечеринке несколько дней назад. Меня больше волнует Лора, чем то, буду ли я еще что-то проектировать в городе. У меня достаточно предложений за границей. Я не держусь за Англию, в отличие от нее. - Ей нужен ее круг? - Она не умеет долго быть одна. У меня достаточно денег, чтобы уже никогда ничего не делать. Что бы ты хотел сейчас? – спросил вдруг Питер безо всякого перехода. – В плане секса? - Э-э-э, не знаю, - растерялся Грег. – У меня нет привычки планировать в сексе. А ты хотел бы быть сверху? - Нет-нет, - горячо запротестовал Питер. – Я хотел бы начать с минета. Мне нужно начать с минета, чтобы все пошло хорошо. Несколько мгновений Грег колебался. Рассудочность Питера вкупе с внезапными переменами настроения пугали его. Он только сейчас осознал, что желание пропало, и вслед за этим осознанием пришла мысль, что, может быть, уехать и правда было бы лучшим решением. - Я хорошо его делаю. Ты будешь доволен, - настаивал Питер. Он скользнул на корточки, протягивая руки к бедрам Грега. Грег расстегнул пряжку, отчаянно надеясь, что не пожалеет об этом. Питер потянул его брюки вниз и, взяв в руки опавший член, лизнул его. Грег закрыл глаза, стараясь подавить страх, что у него не встанет. Он мог бы, вероятно, представить сейчас кого-то другого, но делать это казалось неуважением, даже кощунством. «Ага, уж если согласился из гребаной жалости, то терпи. Придурок чертов». Но он опасался напрасно. Член ожил под настойчивым языком почти сразу. И нет – Питер был куда неопытнее Джерарда или Огги, но не прошло и минуты, как его пылкость и стоны искупили этот недостаток. Еще через полминуты Грег уже извивался и стонал вместе с Питером, а следующая минута была посвящена совершенно идиотской мысли, как не кончить слишком скоро, но, конечно же, он кончил слишком скоро и сперма его выплеснулась Питеру на лицо. Случилось это так неожиданно для него самого, в то мгновение, когда Питер, продолжая интенсивно сосать его, прихватил пальцами и поласкал его яички, что Грег, растерявшись, замер. Почему-то он был уверен, что Питеру не понравится, что он не отстранился и не успел предупредить. Но Питер размазал сперму по лбу и щеке и улыбнулся, все еще глядя на Грега снизу вверх. В оливковых глазах горел огонь, знакомый Грегу по Клэм-хаусу. Перед ним был уверенный в себе, торжествующий от того, что ему удалось доставить удовольствие другому, человек; человек, прекрасно знающий себе цену. Бесстыдно высовывающий язык в попытке достать его, Грега, сперму со щеки. - Я хочу еще, - сказал Питер. – Этого мало. Мне надо еще. - Бери, - отвечал Грег, отдаваясь старательному рту и ловким пальцам. Кажется, вечер в конечном итоге был не так уж плох.