И по хлебным крошкам мы придем домой

- А вот теперь я бы выпил пива, - сказал Грег, оглядываясь в поисках куда бы присесть. - На голодный желудок? – поинтересовался Питер, указывая ему на белый бордюр, который огораживал клумбу, прилепившуюся к стене дома. – Сейчас принесу. На бордюре можно было сидеть лицом и к бассейну и к морю, но у стороны, обращенной к морю, почти сразу же начиналась лестница. Грег устроился лицом к бассейну. Питер вернулся с тарелкой сэндвичей с тунцом и двумя бутылками. Одну взял себе. - Ты же не пьешь? – уточнил Грег. - Я еще и сэндвичи не ем. Но я подумал, что, может быть, пора сделать что-то, что я обычно не делаю. Может быть, это расширит мой взгляд на вещи и я смогу посмотреть на происходящее с другой стороны, - ответил Питер, усаживаясь рядом почти вплотную. - А что ты еще обычно не делаешь? – поддел Грег. - Нет, к более серьезному риску я не готов. - Тебе надо настроиться? – хмыкнул Грег. - Мне не надо настраиваться. Я не буду рисковать. Ах да, у Питера же чувства юмора нет. Грег доедал второй сэндвич, когда почувствовал на своей ноге ногу Питера. - Допровоцируешься, и я разложу тебя прямо здесь, - проворчал он. - Я тебе не позволю, - ответил тот. – Соседи далеко, но я не поручусь за то, что у них нет подзорной трубы или бинокля, или что на море не появится судна. - Но здесь высокие стены с трех сторон. Как соседи могут увидеть что-то? - Все равно. Если ты дойдешь до середины бассейна, тебя уже будет видно с края их участка. – Он помолчал. – Риччи тоже был любителем делать все на виду. - Что он сделал? - Я его выгнал после того, как застал голым в одной комнате с Майклом. - Охуеть. - Они завтракали. Он не интересуется мальчиками. Это всего лишь Риччи-я-плевать-на-окружающих. Но границы должны быть. - Откуда ты знаешь, что он не интересуется мальчиками? Что, если он и тебя использовал, чтобы подобраться к твоему сыну? - Наши дети знают, что такое секс, - объяснил Питер. – И что если кто-то проявляет к ним подобный интерес, надо немедленно говорить родителям. Даже если этот кто-то будет шантажировать и угрожать. Мы объясняем им это с раннего детства. Нет, Риччи говорил Майклу правильные вещи. Что с сексом не надо спешить, говорил, что когда Майкл подрастет, то сможет попробовать все, что захочет. И что лучше выбирать того, с кем будет хорошо не только в сексе. Но его поведение в отношении себя и в отношении меня становилось все более неконтролируемым. Он начал демонстративно пренебрегать Лорой и так же демонстративно показывать, что между нами что-то есть. За два дня перед тем завтраком он пристроился ко мне сзади на пикнике на глазах у детей, изображая половой акт. Я поставил ему ультиматум, что если он еще раз повторит что-то подобное, – вылетает из нашей жизни и из конторы. Тем более что на его место был десяток претендентов. - А дети как к этому отнеслись? Они подозревали что-то? - Они знали, что мы живем втроем. Мы объяснили положение вещей и что об этом нельзя говорить в школе. Какими последствиями это грозит. - А о проблемах Лоры? - Мы с самого начала решили, что не будем ничего скрывать от них. Они должны видеть, как взрослые решают проблемы, что мы не теряемся, а что-то делаем для того, чтобы изменить ситуацию. И что даже если мы пока не понимаем, с чем мы имеем дело и что с этим делать, мы все равно не теряемся, не паникуем, а находим способы с этим сосуществовать. Поэтому да, у мамы проблемы и мы это решаем так-то и так-то. Не получится – будем пробовать то-то и то-то. Кажется, как родители Лора и Питер обогнали его на сто очков. - Риччи был очень хорошим любовником, - сказал Питер. – Опытным и внимательным. - Сколько ему лет? - Сейчас двадцать шесть. - И он в двадцать пять опытный и внимательный любовник… - Некоторые начинают рано. Хотя некоторые и не по своей воле. Не совсем по своей. - Что-то мне кажется, что твой школьный секс был совсем не с ровесником… - Тебе не кажется. Дядя, - поморщился Питер. - Я помогал ему с восьми лет, после того как ушел отец и мы переехали в Саутгемптон. До двенадцати лет я был уверен, что исключительно полезен, а в двенадцать мне четко объяснили, что у меня нет таланта и мне позволяют помогать и платят совсем по другой причине, - спокойно рассказал он. - Видел бы ты его лицо, когда я увел у него из-под носа проект на миллион фунтов! А мне было двадцать два и я даже еще не закончил образование. Тогда Лора и узнала обо мне, потому что обо мне впервые написала большая пресса. - Надеюсь, его от злости хватил удар и он умер? – поинтересовался Грег. - У него маленькие дети, - сказал Питер. – Я не хотел бы этого. - А ты не думаешь, что он может то же самое делать со своими маленькими детьми? - Я его предупредил, - сказал Питер. – У меня есть все доказательства, и он знает, что я не пожалею репутации, если узнаю о чем-то подобном. Грег вовремя прикусил язык, не сказав: «А если не узнаешь?» Кто он такой, в конце концов, чтобы заставлять жертву насилия проходить через полицейские процедуры… «Но как же мне везет… Мало мне было Джерарда… Хотя в Лондоне мне на работе за это время попалось бы и больше. Но тут не работа…». - Риччи был нежен, - вздохнул Питер. – И романтичен. Однажды утром, когда я плавал в бассейне, он вывалил на меня ведро с лепестками роз. И он всегда, всегда беспокоился обо мне. Даже когда чрезвычайно любовался собой. - Он знал о дяде? - Он сам догадался, что что-то было не так. Я знаю, что он взял на себя роль покровителя. Но меня эта роль устраивала. Пока он резко, за неделю, не слетел с катушек. Важнее всего, что он понимал все, что я делаю. Даже Лора не понимает, хотя имеет отношение к дизайну. Но для нее мои проекты – это магия. А Риччи понимал, почему я сделал здесь так, а здесь так. И ему не надо было объяснять. Он читает каждый мой дом, как книгу. Он знает все, что я скажу, знает, что я захочу сделать. Лора тоже знает, но не в архитектуре, понимаешь? - А почему он бросил учебу? - Дурак потому что. - Если он проебал тебя, он точно дурак, - согласился Грег. - Я бы все равно не стал сближаться с ним, - сказал Питер. - Из-за Лоры? - Да. Сейчас ей большей частью все равно, но нельзя не понимать, что в том случае, если нам удастся справиться и она придет в себя, рано или поздно его пренебрежение начало бы обижать ее. А заставлять его спать с ней, если он не хочет… Я бы никому не желал подобного. Не то чтобы он совсем не хотел, но разница была очень видна. - Но ты скучаешь по нему? - Очень, - вздохнул Питер. – Но я точно знаю, что позвал тебя сегодня не для того, чтобы разговаривать о нем. - Может быть, для этого? – усмехнулся Грег. Он оглянулся на море, на котором на данный момент не виднелось ни суденышка. – Уж это-то можно здесь сделать? Он приблизил свою руку к брюкам Питера. Тот несколько напряженно кивнул, чуть откидываясь назад. Брюки были на резинке, и Грег легко залез под нее. Трусов на Питере не было. Член его был весь влажный. Грег с удовольствием принялся ласкать его и яички, слушая еле слышные, зато частые стоны. Ему очень хотелось посмотреть на задницу Питера – у него еще не было любовника с таким стройным и ладным телом, и Грег руками обозначил, чтобы Питер слегка повернулся набок, позволяя приспустить брюки. Он ждал, что Питер, возможно, опять начнет возражать, но тот привстал, чтобы взглянуть на море, а потом все же выполнил требуемое. О да, его задница оказалась ровно такой, как Грег и представлял себе. Упругая и гладкая, кажется, лучшего и желать нельзя. Грег вовсю уже лапал ее, когда сообразил, что не догадался захватить с собой никакой смазки. Да и Питер не предлагал. Впрочем, судя по рассказам Питера о том, через какое количество членов тот прошел наверху, в растягивании его заветное отверстие явно не нуждалось. И все же Грегу хотелось немного поиграть, прежде чем приступать к главному делу. - Ты давно? – спросил он. - Два месяца. В июле мне удалось потрахаться с одним знакомым. Кажется, сексуальная жизнь Питера была гораздо менее разнообразной, чем думал Грег, исходя из первого впечатления. Он задрал рубашку Питера и принялся исследовать его спину, сначала ладонями, потом губами. Ладонями Питеру явно не нравилось, а вот губами – он подался навстречу Грегу так сильно, что чуть не ударил по носу. - Тихо, тихо, - сказал Грег, целуя его в спину и одновременно помещая ладони на его задницу. - Извини. Я не привык к ласкам от посторонних, - признался Питер. - Тебе не нравится? – уточнил Грег. - Что-то нравится, что-то нет. Я просто не привык. - Не делать так? Ты настроился только на то, чтобы быстро потрахаться? - Нет. С тобой нет. – Он замялся. – Я как только тебя увидел, сразу захотел пригласить тебя сюда. - Ты так говоришь, будто в этом есть что-то неправильное, - сказал Грег, раздумывая, обнимать его или нет. - Извини, я так не могу, - Питер вдруг резко отстранился, вскочил и подтянул брюки. – Я знаю, что Кассандра разрешила, но я не могу не думать о том, что это заденет ее. Когда человек слишком сильно любит, он может соглашаться совсем не на то, что хочется, лишь бы угодить любимому человеку и удержать его. Я был не в себе, когда делал тебе то предложение, и не в себе сегодня с утра. Я приехал в Клэм-хаус с намерением подцепить кого-нибудь, но мне так сильно понравился ты, что я забыл про все принципы. Но я не могу. Если хочешь – оставайся на ночь, но… Хотя вряд ли ты захочешь остаться, конечно. Почему ты так смотришь на меня? Что смешного? - Что ты такой же принципиальный, как и я, - улыбнулся Грег. – Мы с Касси просто друзья, - заверил он. Питер смотрел на него с явным подозрением: - А ты не… Ты же не говоришь это только для того, чтобы сейчас?.. - Ну нет, я еще не настолько негодяй, - ухмыльнулся Грег. – Ну так что? Мне уезжать? Оставаться? Питер вздохнул. Посмотрел сначала на Грега, потом на море, потом опять на Грега. - Я… Наверное, я уже сегодня не настроюсь, - сказал он. – Пойдем, я тебя отвезу.