И по хлебным крошкам мы придем домой

Питер был очень рассеянный и как будто не очень живой. - Лора? – спросил Грег. - Да, - ответил тот коротко, и Грег понял, что сейчас лучше не расспрашивать. Они прошли в кабинет – не тот, большой, в котором Грег уже был, а в другой части дома: комнату с одним столом, парой полок и четырьмя массивными креслами. - Итак, тетради? - спросил Питер, когда Грег и Джерард уселись. - Тетради, - подтвердил Грег. Питер явно колебался, да и понятно отчего – хоть Грег и говорил раньше, что посоветуется с начальством, но по телефону они с Питером на сегодняшний визит договаривались завуалированно и Джерард для Питера был сейчас просто хрен с горы. - Я предлагаю вообще не выносить их отсюда, я их пересниму, и вы их уничтожите, - предложил Джерард. Он выложил из кармана пиджака камеру размером меньше пачки сигарет. Питеру, кажется, стало еще больше не по себе. - Я не должен попасть в суд, - сказал он. - Через нас вы туда не попадете, - заверил Джерард спокойно. Его тон был полон такой уверенности, что это подействовало. Питер сорвался с места, вернулся с тетрадками и позволил Джерарду переснять их. Потом приступил к пояснениям, но тут Грег почти сразу утонул в обилии незнакомых имен и улиц. Джерард в этом разбирался явно хорошо – местами они понимали с Питером друг друга с полуслова, и было видно, что все, что говорил Питер, для Джерарда имело смысл. Он как будто встраивал детальки в уже имеющийся пазл, записывая в блокнот только отдельные имена. Чаще других повторялась кличка Черепаха, и это было единственное, что Грег запомнил. В конце концов он так и уснул в кресле, и спал до тех пор, пока Джерард аккуратно не потряс его за плечо: - Вставай, соня, мы едем домой. Пока они выходили, Грег задержался, чтобы поговорить с Питером. - Ей очень плохо, так? – спросил он. - Она умирает, - ответил тот совершенно будничным тоном. – Доктор дает ей два месяца или три. Кассандре не говори только. Не хочу, чтобы кто-нибудь еще знал. Лора не хочет видеть никого, кроме меня. Хочет, чтобы они помнили ее живой. Они стояли слишком близко, и Грег уловил пробивающийся сквозь одеколон запах алкоголя. - Ты пил! – воскликнул он. - Мне надо было оставаться дома, чтобы ждать звонка, - объяснил Питер. – Я не мог даже пойти плавать. Секс не помогал. Так что я выбрал наименьшее из зол. - Что ты будешь делать? Питер пожал плечами: - Жить. Что еще я могу сделать? Эта женщина дала мне все, что я только хотел иметь. Будет полнейшей неблагодарностью, если я растрачу все это. - Ну, увидимся как-нибудь, - неловко сказал Грег. - Следующая суббота. - Что? – не понял Грег. - На траке. И после секс. Тебе подходит это? До этого я буду занят с детьми. - Ну да, подходит, - ответил растерявшийся Грег. Он вышел к Джерарду, думая о том, что Питер как будто казался теперь шире в плечах и выше. И старше – на добрых десять лет. Хотя не то чтобы это делало его непривлекательным. - Так в чем там все дело-то? – спросил Грег, когда они выехали за ворота. - О, дело довольно простое. Раньше одни люди и банды занимались легкими наркотиками, другие тяжелыми. И последних массово было очень мало, и они тут надолго не задерживались. Либо их все-таки ловили. А с прошлого года расклад в тяжелом весе изменился и конкуренция возросла. Во-первых, наши с тобой товарищи стали постепенно утяжелять товар. А во-вторых, судя по записям твоего Питера, знакомым фамилиям в них и его комментариям, на пятки нашим товарищам наступает некто Черепаха, который раньше занимался совсем мелкотой, отчего никто не воспринимал его всерьез. Теперь же, похоже, судя по тому, где его люди толкают товар, ему принадлежат территории, которые раньше принадлежали другим мелким бандам. Похоже, он их либо купил, либо присоединил, либо съел. И удивительное дело – с недавнего времени под ним как раз ходят несколько байкеров из банды Макса, из тех, кого посадить не удалось. - О как. - Да, образовали боевое крыло, так сказать. Мне уже удалось получить некоторую инфу у пары парней, которые мне должны, но Питер прояснил картину окончательно. - То есть к четырем большим игрокам прибавился пятый игрок? - Или кто-то из четырех вырос. А договорился ли он с ними или прет против них, мы, видимо, скоро узнаем. Джерард вытащил из кармана фотоаппарат и повертел его в руках: - Очень эффективная штучка, я бы сказал. - Это Дэмьена? – спросил Грег. - Да, но это не то, что ты думаешь. Такое даже у нас на заказ могут сделать. Но у нас не делают такие маленькие камеры на такое число снимков. Так что он заказал его в США. Последний подарок перед отъездом… - Огги рассказал мне, как он погиб… - Да, он сказал, что он тебе рассказал, - усмехнулся Джерард. Он сунул фотоаппарат в карман. - Но вот что он тебе совершенно точно не рассказал - это про то, как к нему пришли посреди ночи и перевернули все вверх дном, перекопали огород, выворачивая кусты, лес перекопали. И все это ничего не говоря, ничего не объясняя. Не рассказывая, что Дэмьен погиб. И из всего, что они делали, мы с Огги могли понять только, что они подозревают, что Дэмьен предатель. И что они считают, что Огги, когда путешествовал по Азии, мог получить от него что-то или что-то об этом узнать. А он даже не знал, в какой Дэмьен был стране! А потом они его заперли в какой-то сраной конуре. Я его искал три дня, Грег. Блядь! Три ебаных дня! Грег слушал его в полном онемении. - И они ему не давали есть, почти не давали пить, светили в глаза этими своими сраными лампами, а потом еще и допрашивали с химсредствами. Потом они, блядь, позвонили мне, чтоб я его забрал. Велели взять простыню. Можешь себе представить, что я почувствовал! И что я почувствовал, когда я нашел его в богом забытом дворе, где они его бросили, грязного и вонючего, потому что от химсредств он ходил под себя, а потом они ему даже помыться не дали. И только тогда они ему наконец сказали, ты понимаешь? Они сказали ему это потому, что, блядь, хотели его расколоть. Гребаные уроды! И когда я пришел за ним, он не мог стоять на ногах. Но блядь, ты можешь понять, что когда он поднял голову и сказал: «Джерард, Дэмьен умер. Они мне сказали, что Дэмьен умер», я чуть не уссался от радости, потому что он, блядь, узнал меня! Мой самый близкий за всю жизнь друг умер, а я готов был ссаться от радости, когда мне об этом сказали! А после они прислали ему эту гребаную коробку!.. Джерард почти кричал, и Грег несколько секунд всерьез придерживался мысли, что тот сошел с ума. Потому что поверить в такое было немыслимо. - И хорошо, что я с ним был, когда прислали коробку. С датами, блядь, коробку. С датами жизни и смерти, Грег. Без ничего, без объяснений. – Я не понимаю, - пробормотал Грег. - Но это же, блядь… это же средневековье какое-то? - Это разведка, Грег. А в разведке все поголовно уроды. Кто там остается – становятся уродами все. Невозможно остаться там – и не стать уродом. Именно поэтому Огги ушел. - Но это какой-то бред… У него же положение… - Положение, Грег. Связи. Он уже тогда был большим начальником, не говоря уж о происхождении. Но это специальный отдел, охотники за скальпами. Им все равно. Они убьют или будут пытать любого, на кого им укажут. Того, что они делают, как бы не существует. Они подчиняются определенным людям, все передается устно, и никакой отчетности, ничего. Может, они и с самого начала знали, что Дэмьен никуда не перебегал. Просто это кто-то с Огги личные счеты сводил, кто знает. Потому что они испоганили оба дома, в которых он жил, но к поместью даже не приблизились. Или потому что меня даже вполовину не допрашивали, как его. А может, просто рабочих рук не хватило и, пока они возились, уже стало известно, что Дэмьен не предатель. Я не знаю, Грег. И не узнаю, конечно же, никогда… - Он помолчал. - А уже потом-то да, медаль прислали. Написали в письме, что они им гордятся и Огги может гордиться. - Господи, как вы с этим живете?! - воскликнул Грег. – Как он с этим живет?! - Как мы с этим живем… - фыркнул Джерард. - Ну, во-первых, когда ты приходишь в разведку, ты в принципе готовишься к таким вещам… - Ну, от противника понятно. Но когда от своих! - И от своих. Ты думаешь, я допросов не выдерживал сразу после того, как меня из плена спасли?.. Месяц еще в палату ко мне таскались. Хотя уже всех из ячейки кого прибили, кого переловили давно. Тоже не был ли я с ними в сговоре, спрашивали, понимаешь ли… - Какой пиздец! - В принципе, все все понимают, да. Ты еще Огги спроси – он тебе скажет, что да, такова процедура, что это было необходимо. Что не отменяет того, что они уроды полные… - Так вот именно по-садистки необходимо? - Их задача – добыть информацию, критически важную для обороны страны. Да, человек в этот момент теряет значение. А как проще всего получить информацию? Сломать. Это мы еще через настоящие допросы не прошли… - Через настоящие?! Блядь! Это ненастоящие?! - Конечно. Это – баловство. Настоящие длятся неделями. И человека даже не спрашивают. Его просто доводят до такого состояния, что он сам готов все сдать. Это тебе не током пытать, когда человек может каждую минуту умереть, нет. Это, например, когда тебе надевают наушники и ты слушаешь тиканье часов на запредельной громкости целый день. А они при этом очень тщательно следят за твоим состоянием, чтобы ты не сошел с ума, но был на грани. - Джерард, ты же не?.. - Ко всему-то? Нет, бог миловал. – Тот усмехнулся. – Все знают еще на старте, что пыток никто не выдержит, Грег. Единственная надежда – на то, что ты умрешь раньше, чем выдашь. Джерард замолчал. И Грег тоже молчал. Он вообще не представлял, что можно было сказать в таком случае. - Поедем, - вдруг сказал Джерард. - Я покажу тебе одно место. - Куда поедем? – изумился Грег. - К Огги домой. Ты ведь еще не был у него дома? - Нет. Но он же сейчас не там? - Нет, он сейчас не там. - Тогда зачем нам туда ехать? - Потому что он сказал, чтобы я показал тебе это как-нибудь. - Что показал? - Это нужно показывать. Это не опишешь. За пятьдесят минут, в которые они ехали до Морпета, Грег что только ни передумал. Одна из самых частых мыслей была, что Джерард все-таки сошел с ума, и, может быть, он вообще убил Огги вместе с его мифическим экономом и собирается ему, Грегу, показать трупы. Джерард, впрочем, не рассказывал больше никаких жутких вещей, а Грег все еще очень хотел спать, так что к концу путешествия, когда сон стал совсем морить его, он уже подуспокоился. Вид дома, к которому Джерард в конце концов подвез его, тоже опасений не внушал. Огги жил, оказывается, не в самом Морпете, а в пригороде, на утопающей в зелени старинной улице. Застроена она была обыкновенными домами на одну-две семьи вперемешку с богатыми особняками, и среди них Грег разглядел даже один дворец с роскошным подъездом и фонтанами. Некоторые дома стояли вплотную к дороге, другие прятались в гуще деревьев за высокими каменными заборами. Внушительное жилище Огги (хотя и далеко не настолько внушительное, как в поместье) было из вторых. Для того, чтобы добраться до двухэтажного дома из красного кирпича, нужно было пройти по тропинке между сосен и буйно разросшихся кустов. Кажется, кусты когда-то облагораживали, но видно было, что рука человека не касалась их уже давно. Что это, Грег с ходу не сумел определить, но под окнами дома точно росла сирень. Пока Джерард закрывал тяжелые ворота, Грег направился к парадной двери, но Джерард обогнал его и свернул на тропинку, огибающую дом. За ним оказался огромный сад. Местами за ним ухаживали, но другие участки были совсем заброшены. Петляя между кустами малины, которые норовили вцепиться в брюки, Джерард провел Грега к одноэтажному флигелю. Большие окна его (почти от пола до потолка) были плотно зашторены. Пока Джерард отпирал дверь, из кустов вышел откормленный рыжий кот, посмотрел на них, громко мяукнул и пошел по своим делам. - Это соседский? Или Огги? - Огги. Точнее еще даже Дэмьена. Ему двенадцать лет, и он бессменная гроза всех котов в округе. Это он тебе показал, кто тут главный. - Не сомневаюсь, - фыркнул Грег. - Заходи. – Джерард толкнул тяжелую дверь, сбросил ботинки и, пройдя в глубину помещения, принялся открывать окна. - О-о-о! – протянул Грег. Комната оказалась мастерской, сплошь заставленной холстами. Картины Огги писал самые разнообразные – Грег разглядел и масло, и акварель, и графику. Больше всего здесь было пейзажей, но попадались и портреты с натюрмортами. Гранаты в прозрачной вазе выглядели такими сочными, что у Грега потекли слюнки. На поваленное дерево на картине в оконном проеме хотелось присесть. Большой, в человеческий рост, холст у дальней стены был закрыт тканью цвета морской волны. И вообще, Грег отметил, здесь преобладали легкие, жизнерадостные цвета. На всех пейзажных картинах светило солнце. И даже на натюрмортах каких-то образом оказывалось много света, даже если по сюжету на них была темнота. - А ты спрашиваешь, как он с этим живет, Грег. Вот так он с этим живет. - Но это же… Он не мог подобрать слово. Мастерски? Шедеврально? Изумительно? - Только ты ему высокопарного ничего не говори, - поморщился Джерард, будто услышав его мысли. - Он потому и хотел, чтобы я показал это тебе сам, чтобы этого не слышать. А показать я хотел вот это. Он подошел к картине у дальней стены и сдернул ткань. Грег вгляделся в обнаженную фигуру, и у него перехватило дыхание – на него смотрел он сам.