И по хлебным крошкам мы придем домой

Ночью Грег сквозь сон почувствовал, что что-то не так. Потом понял – справа похрапывал Джерард, но Огги, который, когда они засыпали, обнимал его сзади, не было. Грег засунул ноги в тапочки и выполз в темноту коридора. Из-под кухонной двери пробивалась полоска света. Огги, в рубашке с высоким воротником и длинными рукавами, застегнутый наглухо, сидел за столом и баюкал в руках чашку остывшего чая. Грег поставил чайник на плиту и выдвинул соседний стул. - Может быть, ты расскажешь, что происходит? Ты весь вечер был как сжатая пружина. Огги усмехнулся. - Страх, Грегори, - сказал он. – Всего лишь страх. В один день я убеждаю себя, что нас никто не тронет, в другой думаю, что нас показательно распнут. И там на лестнице – все мысли только о том, как вы будете давать показания под присягой… об этом. - Как-как мы будем давать показания под присягой… - вздохнул Грег. – Врать будем. - Ты так держался за свои принципы, Грегори… - Да, но кажется, я начинаю взрослеть… - Ты ведь понимаешь, что стоит тебе проколоться и твоя карьера будет кончена? - Будет, - согласился Грег. – Но ведь она и так будет кончена, даже если суд нас оправдает. И ведь если нас захотят осудить, нас осудят, правда же? Что бы мы ни сказали. Это ведь так делается, и мы оба это знаем. - Надеюсь, что… - Огги замолчал. - Что? – спросил Грег. Он взял его руки в свои и поцеловал каждый палец по очереди. - Надеюсь, что ты сможешь принять некоторую финансовую помощь от меня, если это случится, - сказал Огги. – Если все мое состояние не конфискуют, конечно. - Да ну. На конфискацию – это я не знаю, что должно потянуть. Это им пришлось бы доказывать, что все твои доходы нажиты преступным путем. Грег пошел по пальцам в обратную сторону. - Тем не менее ты не ответил на первую часть, - заметил Огги. Грег вздохнул. - С учетом того, что я наверняка лишусь любого дохода, мне, наверное, придется ее принять. Хотя очень бы не хотелось. - Не хотелось, - усмехнулся Огги. Уголки его губ дрогнули, придав усмешке горечь. - О боже, ну ты еще скажи, что я не хочу брать от тебя помощь потому, что ты мне противен. - А я тебе противен? Нет, он и правда напрягся, ожидая ответа. Это при том, что Грега (хоть и слегка, после всех экзерсисов вечера) возбуждал даже сам этот вопрос. «Да что с ним такое творится, черт возьми?!» - Я бы хотел сказать, что я давно не видел ничего столь возбуждающего, как тебя в платье сегодня, - усмехнулся Грег. – Но ты меня возбуждаешь так постоянно. Чайник закипел, и Грег разлил чай по чашкам. По щекам Огги расползался румянец. - Мне очень, очень не хватило, - продолжил Грег. – Во всех видах не хватило. Ты, я думаю, тоже как следует не расслабился. Так что я очень хотел бы повторить. - Ну, сейчас я не способен что-либо повторять, - усмехнулся Огги. – Тем более что макияж занимает много времени. – Его губы снова искривились. «Он и вправду будто раздавлен…» - Эй, ну что такое? – Поскольку Огги теперь держался за ручку чашки, Грег взял в свои только одну его руку и снова принялся целовать и гладить пальцы. – Джерард говорил, что ты даже пытки выдержал… ну то есть допросы… с пытками… - Допросы нетрудно выдерживать, когда рассказывать нечего, - отмахнулся Огги. – И когда знаешь, что к чему. Видишь ли, Грегори, до такого плотного появления в моей жизни Джерарда она была достаточно скучна с точки зрения угроз. О моей деятельности в разведке они права спрашивать не имели, мой военный период им был неинтересен, а в те годы, о которых они спрашивали, я намеренно с людьми, которые могли бы представлять опасность для обороны государства, не контактировал. И от Дэмьена никакой критической информации не узнавал. Полагаю, им стало ясно это еще в первый час, но иногда люди упорно ищут что-то там, где его нет. А может, Джерард прав, и это кто-то сводил личные счеты или предостерегал меня на будущее. - То есть ты знаешь какие-то серьезные секреты? Огги только тихо фыркнул и сделал глоток чаю. Но руку не отнимал, что, на взгляд Грега, было очень хорошо. - Все же я не думаю, что это было прям так легко, как ты говоришь. Ведь ты даже не знал, отпустят тебя или нет? - Разумеется, это не было легко, - отрезал Огги. – Препараты, которые они используют… от некоторых сердце может остановиться в любую секунду. Но меня, знаешь ли, больше интересовало, что с Дэмьеном. Единственное криминальное, что я там мог сказать, было то, что я предпочел бы, чтобы он оказался перебежчиком, чем попал в плен. Но из этого они ничего не смогли бы выжать. И я знал, что рано или поздно это закончится: они не смогут тратить на меня ресурсы вечно. Видишь ли, Грегори, в конечном итоге у них не так много рабочих рук, особенно если речь идет о МИ-6. Убить бы меня вряд ли убили. Тут у них есть некоторые лимиты… Они все же не убивают всех подряд, тем более из-за подозрений. - Вряд ли?! Ты сам сказал, что сердце могло остановиться каждую секунду. - Так оно и так может остановиться каждую секунду, дорогой. Никто из нас не застрахован от смерти. А я перебоялся еще в войну. - Джерард сказал, что он боялся, что ты потеряешь рассудок. - Такое тоже возможно, да. Но, видишь ли, дорогой, если я потеряю рассудок, я об этом не очень-то буду знать, - улыбнулся Огги. Он протянул руку и похлопал по руке Грега, лежащей на столе. – И для Дэмьена я тогда не мог ничего сделать. Так что моя смерть или мое сумасшествие не сделали бы ему хуже. Вариантов было два – либо он перебежал, либо умер. В случае «умер» все и так понятно, в случае, если бы он перебежал, у него была бы другая жизнь, на которую я тоже никак не мог повлиять. - И ты прям его совсем не осуждал за то, что он сделал? Мог сделать, - поправился Грег. - Можно подумать, в осуждении людей за то, что они таковы, каковы они есть, есть какой-нибудь толк! – фыркнул Огги. - Но ты думал, да, что он мог перейти? Грег понимал, что эта тема не могла не болеть, но не мог удержаться. Да и Огги выглядел достаточно спокойным. - У меня были опасения, что он мог сделать такое из-за женщины, но я предпочитал не делать выводов, пока не будет достаточной информации. - Почему ты решил, что из-за женщины? - Потому что подкупать его было глупо, умереть он тоже не боялся, а воззрения его были достаточно твердыми и осмысленными, чтобы менять одну страну на другую. Он никогда не очаровывался политикой Британии настолько, чтобы в ней разочароваться. А с женщинами у него не задавалось. А ведь ему было уже сорок. На что еще его можно было взять? - Ты такой мудрый, - сказал Грег. - Это тебе так кажется. Был бы мудрый, не творил бы сейчас черт знает что… - с еле заметным вздохом сказал Огги. - Ты ругаешь себя за вчерашнее, - дошло наконец до Грега. – Не только за вечер, но и за двор… За то, что иногда и ты все-таки думаешь не головой, - он поддел Огги, пытаясь развлечь его, хотя и понимал, что рискует испортить беседу. - В том-то и дело, Грегори, что я и тогда думал головой, - усмехнулся Огги. - Но видишь ли, в чем дело - я никак не могу решить, что важнее: успеть попробовать все, что хочется попробовать с Джерардом и особенно с тобой, чтобы было о чем вспоминать остаток жизни, или сохранить свой образ жизни как он есть сейчас. И возможно, свою свободу. Возможно, я не могу не думать о том, что другие люди в моем возрасте ведут себя несколько иначе, наслаждаясь обществом внуков, на худой конец друзей. Я прекрасно понимаю, что у меня и друзей не останется. - У тебя останется Джерард. Да и нужны ли тебе такие друзья, которые на самом деле не друзья? - Да, - Огги улыбнулся. – У меня останется Джерард. Если совпадут два фактора: Джерард умрет после меня и Джерард останется со мной до самого конца. Нельзя было не признать резонность этого. - Мне есть чем заняться и перспектива одинокой старости меня не так уж пугает, - продолжил Огги. – И все же она мне достаточно неприятна. - Я уверен, что Джерард тебя не бросит, - сказал Грег. – И не из жалости, - предварил он возражение. - Иногда я тоже в этом уверен. Но кажется, у меня теперь прибавилось конкуренции… - он снова усмехнулся, хотя на этот раз усмешка была веселой. - Ты же не думаешь, что у него в самом деле встает на женщин? - Я не знаю, милый Грегори. Фрейд полагал, что все люди бисексуальны, но и великим свойственно ошибаться, и уж если они ошибаются, то по-крупному. Но что сейчас гадать: поживем – увидим. Что ты думаешь насчет паштета из куропаток, дорогой? - Я думаю, что я готов сожрать паштет из слона. - Отлично! Пока Грег добывал из недр хлебницы и холодильника хлеб, паштет и огурцы, Огги откупорил бутылку французского вина 1959 года. - Джерард к нам случайно не присоединится? – спросил Грег, глядя, как Огги разливает темно красную жидкость по бокалам такого размера, что в каждый из них можно было бы уместить бутылку целиком. - Не присоединится, - сказал Огги. – Он собирался работать ночью… - Но?.. - Но я выключил его будильник. Грег захихикал. - Чувствую себя немного негодяем, - улыбнулся Огги. – Но все же он еще не совсем выздоровел. - Я с тобой. Джерард, кстати, - заметил Грег как бы очень, очень небрежно, - говорит, что в разведке работают одни уроды. Особенно те, кто там очень давно. А что ты думаешь на этот счет? - Что у Джерарда, безусловно, есть право так думать, поскольку он от разведки ничего хорошего не видел. - А ты? Огги задумался. Потом выложил на своей тарелке горку из паштета, украсил ее кружочками огурца, отпил вина, занес над ней вилку и снова задумался. - Полагаю, дело в том, что работа в разведке - это постоянный выбор между благом конкретных людей и благом целой нации. И этот постоянный выбор постоянно происходит не в пользу конкретных людей. Потому, безусловно, с точки зрения морали обыкновенного человека он весьма сомнителен. И чем дольше человек там остается и чем выше продвигается, тем больше таких выборов ему приходится делать. Вероятно, некоторые из них уже начинают совершать такие выборы автоматически, не думая долго. И всегда еще существует вопрос бюджета. Возможно, в каких-то ситуациях можно было бы выбрать и благо нации, и благо конкретных людей, но бюджет слишком ограничен. Все это, разумеется, не касается чистых аналитиков, которые работают только с данными и никогда не выходят «в поле», или мелких служащих, вроде тех, что прослушивают звонки, дежурят на приеме телеграмм или отбирают портфели на входе в архив. С другой стороны, каждый из них вносит свою лепту, обеспечивая какое-нибудь мелкое действие для того, чтобы была спасена нация и пострадал конкретный человек. - Получается, что они еще хуже? Ведь они вообще об этом не задумываются… Огги хмыкнул. - Грегори, а ты задумываешься? До того, как ты обнаружил, что твоя ориентация не совсем такая, как ты думал, ты задумывался о том, что ежедневно молчаливо поддерживаешь существующее положение вещей, да еще как блюститель правопорядка должен в соответствии с законом ущемлять людей, которые выбрали свой пол? А выбор между благом одного и многих это вечный вопрос, дорогой. На который, полагаю, никогда не будет однозначного ответа. Поэтому, - Огги поднял бокал, - предлагаю выпить за нас и за то, чтобы нам никогда не пришлось так выбирать…