И по хлебным крошкам мы придем домой

Деллоуэй позвонил только на следующее утро, когда Грег был уже одной ногой за порогом, а Джерард готовился закрыть дом: на заброшенную ферму собирались все вместе, да еще в одной машине. - Извини, я вчера отрубился, как только Мэтта перевезли, - сказал Фрэнк. - Куда перевезли? – изумился Грег. - В частную клинику под Лондоном. – Тот хмыкнул: – До миссис Хейл наконец-то дошло, как она была неправа. А я могу жить здесь в соседней палате. Кажется, мне наконец повезло. Похоже, он совсем не переживал о случившемся. - А твой охранник? Как он? И что это было вообще? Как он там оказался? - Ну, я же тебе говорил, что оплатил кое-что для крыла. И охрану тоже. Этот гад, конечно, чуть не проскользнул. Но мой человек знал, что вы охрану отзываете, так что был начеку. Грег мысленно отвесил себе подзатыльник за то, что даже Деллоуэй, блядь, знал, что отзывают охрану, а ни он, ни Линней не знали. Подумал, и отвесил себе еще и мысленный пинок. «И что, блядь, происходит вообще?!» - Так как он? - Ну, несколько дней поваляется на больничной койке. Мне выразили благодарность и сразу подписали все бумаги, чтобы перевести Мэтта, согласившись, что под личной охраной он будет в большей безопасности. - А от полиции разрешение кто подписывал? - Тебе честно? – хмыкнул Деллоуэй. - Мне честно. - Никто не подписывал. Я своего знакомого попросил позвонить, притвориться суперинтендантом. Подумал, что ты вполне можешь это разрешение подписать потом. Вот теперь Грег выругался вслух. Кажется, он начинал понимать, что Джерард имел ввиду, когда расписывал ему Деллоуэя. - Ну не злись, - добродушно сказал тот. – Ты же сам хочешь, чтобы он был в безопасности. - Да, блядь, я хочу. Но Хейл под надзором Ярда, а не, блядь, моим!.. Звони, черт тебя дери, Линнею и с ним говори. - Ну, обратно они Мэтта не повезут. Здешние врачи говорят, что больше его перевозить нельзя, - довольно сказал на это Деллоуэй. - Не буду спрашивать, сколько ты им платишь. Звони Линнею немедленно! Договорившись, что Деллоуэй будет держать его в курсе, Грег наконец положил трубку, которую едва не бросил в течение последней минуты разговора раз пять. - Ну, я тебе говорил, что это такое, - ухмыльнулся Джерард, когда Грег пересказал ему суть дела. Они уже было вышли из дома, когда телефон снова зазвонил. Деллоуэй все с тем же благодушием звонил отчитаться, что Линней ему «все разрешил». - И я забыл тебе сказать!.. Я тут поспрашивал… ну, когда Мэтта перевозили: так медсестры рассказали, что терся там в коридорах на днях один парень в красной шапочке. Одной сказал, что вроде как где туалет забыл, потом какого-то несуществующего доктора искал… Другой медсестре сказал, что у него бабушка там лежит, а когда она спросила, какая фамилия и палата, уверенно сорвал, а пока она проверяла, сбежал. Ну она думала, что он просто не хотел регистрироваться, прошлась поискала его, не нашла и решила, что все в порядке. И все трое, кто его видел, говорят, что у него сильный северный акцент. - Ты Линнею об этом сказал? - Не успел еще. Ну ладно – тебе первому хотел сказать. Грег чуть не взвыл. С каким облегчением он положил трубку после этого второго разговора – не передать. - И что он довольный такой? – спросил Грег, когда они наконец сели в машину, и «Рэндж Ровер» тронулся. - У него мертвое тело практически на руках. - Ну может, он считает, что оживит его, - отозвался Огги. – Будет ему читать, новости пересказывать. - Мать-то никуда не денется. - Ну, Деллоуэй мать приручит, - уверенно сказал Джерард. – У него талант к себе располагать. - Кстати, о таланте, - Грег пересказал историю про парня в красной шапочке. – Если это правда, то у нас будет полноценный фоторобот: его ведь не одна медсестра видела. - Ну посмотрим, - неопределенно протянул Огги. - Ты думаешь, что что-то здесь не так? - Он думает, что только дурак будет надевать красную шапочку, чтобы так ярко засветиться, - ответил вместо Огги Джерард. – А мы имеем дело далеко не с дураками. - Но мы имеем дело с очень наглым преступлением, - напомнил Грег. - Так-то оно так.., - протянул Джерард, выруливая на повороте. – Хотя… И замолчал. Грег попробовал поприставать к нему и дальше, но тот отделывался мычанием. - Он что-то задумал, - подмигнул, обернувшись, Огги. – Наберись терпения, дорогой. Джерард проигнорировал и это. Что ж, Грегу и правда нужно набраться терпения на весь день. Сегодня ему предстояла одна из самых мерзких частей работы. Ребенок… И хотя Ада погибла двадцать лет назад, Грег не мог не вспоминать рассказ Бейли, не думать, как все происходило. А еще ведь предстояли повторные разговоры со свидетелями… Большего всего Грегу не хотелось разговаривать с миссис Тэлбот. Почему-то ему представлялось, что та непременно завизжит, когда он расскажет ей, что бедную Аду довезли до последнего пристанища в ее машине. Он был невероятно благодарен за то, что Джерард и Огги поехали с ним. Хотя Джерард опять пожертвовал ради работы сном. Еще надо было обыскать дом Бейли и заново – все дома семьи Бьюэллов: Бейли сказал, что Элла сохранила формочки, и даже писала ему об этом в письме. Кроме того, он и сам хранил все письма Эллы, и в некоторых из них были фразы, которые могли бы поддержать линию защиты – Бейли очень нервничал, когда говорил Грегу о них, будто считал, что Грег может спрятать их. Пришлось пообещать, что он лично проследит за тем, чтобы письма были найдены. Это означало как минимум еще один допрос Бейли, а Грегу уже и разговора на кладбище хватило, не говоря уж о первом допросе в субботу, где пришлось выслушивать все по второму разу. И хотя Грег в чем-то Бейли даже сочувствовал, от ощущения мерзости, когда он о нем думал, ему не удавалось избавиться никак. Грег понимал, что это как будто даже что-то личное – были убийцы, которые наворотили дел похуже, чем Бейли, и он не испытывал к ним такого чувства, но разбираться в этом сейчас он тоже не хотел. «В четверг я увижу Дюран. Сегодня, завтра, послезавтра - пережить». Колодец был практически в чистом поле, и добираться туда нужно было, прямо скажем, не по самой лучшее тропе – хорошо, что Грег снова влез в резиновые сапоги (и опустим завесу жалости над тем, что стало с его ботинками в субботу (и хорошо, что с собой на Тайн он взял еще одни)). Огги и Джерард тоже были одеты скорее в походный вариант. Вдобавок, как только они все трое вышли из машины, остановленной на краю поля, пошел противный мелкий дождь. А пережидать его не имело смысла – осадки обещали на весь день. Ветер же в поле был слишком сильный, так что зонт в руках Грега сразу вывернуло, и он почел за лучшее оставить его в машине. И – как будто отвратительной погоды было мало! - уже на подступах стало видно, что вокруг колодца собралась толпа: человек сто, не меньше. Ну понятно: один констебль, присутствовавший на допросе Бейли, растрепал дома, члены его семьи побежали рассказали своим друзьям – за два дня узнали все окрестные деревни. Надо было, наверное, радоваться, что сюда не приперся весь Ньюкасл. А ведь это еще и частная территория к тому же. И хотя толпа слонялась вдоль огороженного периметра, Грега это не устраивало никак. Когда он приказал полицейским вывести всех с поля и вообще с фермы, это было встречено таким молчанием, что ему даже на несколько секунд показалось, что его сейчас просто пошлют, но тут уже Огги начал орать насчет того, что они сами не додумались, что зрители совершают незаконное проникновение, а поскольку их не выводят, то это еще и длящееся преступление, и что не хотят ли констебли в патрульные, и что он им это живо сейчас устроит. На толпу тоже наорал, сказал, что если они не выметутся сейчас отсюда, то будут не только оштрафованы за незаконное проникновение, но и отсидят за неповиновение полиции. А память на лица у него хорошая, и он лично не пожалеет времени, чтобы наказать всех нарушителей. После этого полицейские живо всех спровадили. Грег взглянул на Ганна, мысленно спрашивая: «Какого черта это было?!» - Ну что ты хочешь от деревни?! Тут половина – их родственники, - пояснил тот. - И никто ж не думал, что ты высокое начальство привезешь… Мы, конечно, находили мертвецов, но не так, чтоб раскапывать. Для некоторых, может, это событие – самое яркое за всю жизнь. - Ты меня утешил, - саркастически известил Грег, морщась от капель, падающих на лицо. - Ну, чем богаты – тем и рады, - осклабился Ганн. Ну а дальше нужно было просто стоять под дождем и наблюдать. Идиотизм тот еще, конечно. Грег, разумеется, мог уйти, и Огги мог уйти, и Джерард, и даже Ганн, что уж, рабочие и водолаз без них бы не справились, что ли? Но так поступить – Грег это чувствовал – сегодня и здесь было неправильно. И остальные, явное дело, тоже так чувствовали – поэтому и не ушли. Поэтому, когда через полтора часа вынули последний кусок обвалившегося грунта, у Грега уже давно зуб на зуб не попадал. Он мог только представить себе, что чувствовал водолаз. А на дне были еще и кирпичи… Но хотя бы им повезло в том, что первую кость водолаз нашел еще в процессе. И патологоанатом сразу сказал – ребенок. Да, им «повезло». Часом позже Ганн всех в участке отпаивал горячим чаем. Тем самым, контрабандным, но Грегу, наверное, было настолько все равно, что он бы пил его сейчас, даже если бы его посадили потом за этот чай. - Вы все очень хорошее дело сделали, - сказал Огги. Умом Грег это понимал. И часть его даже гордилась собой и расцветала от похвалы. А другой части – хотелось орать. Он, конечно, всякое на своем веку видел, и уж детские трупы и кости в количестве в том числе. Но привычно выезжать на место преступления и привыкнуть к детским смертям, особенно когда у тебя самого маленькая дочка, - разница между этими двумя действиями все-таки есть. Разумеется, он себя заставил работать нормально. И к Бьюэллу съездил, чтобы лично сообщить, и получил «оставьте меня и приезжайте на неделе», и в доме, который снимал Бейли, обыском руководил, и допрос с ним провел – все как полагается. Ну а потом, уже почти чуть ли не в сумерках поехал домой. В Амбл. На такси. И на душе было муторно. И очень обидно почему-то. И хотелось напиться просто чтобы как свинья. Но и напиваться, потому что назавтра надо было работать, тоже не следовало. А еще целый день в том же шерстяном костюме, который точно лучше не сделался после того, как промок насквозь. Поэтому то, что он почувствовал, когда увидел у своих ворот знакомый «Рэндж Ровер», - это даже описать нельзя.