И по хлебным крошкам мы придем домой

Грег проснулся от того, что дневной свет бил ему в глаза. - Я взял на себя смелость поднять жалюзи, - сказал Майкрофт. - Лучше лампу, - застонал Грег. - Хорошо, как скажешь. Майкрофт выполнил требуемое и снова сел на стул рядом с больничной кроватью Грега. - Сколько я спал? - Двенадцать часов. Я бы позволил тебе отоспаться, но дела. - Я тоже не собираюсь здесь валяться, знаешь ли, - проворчал Грег. Он напряг и без того больную голову: - Ох. - Что? – ласково спросил Майкрофт. - Мы правда трахались при Валентине? - Правда. – В голосе Майкрофта был смешок. – Он не смотрел. Ты забыл, что он видел меня в худших ситуациях. И даже в них участвовал. - Все равно. Это не оправдание. Это ужас какой-то. Грег зарылся носом в подушку, то ли от стыда, то ли пережидая приход медсестры, которая сделала ему укол обезболивающего. - По мне, так ужас был потом, когда ты принялся горланить валлийскую песню на весь больничный коридор, - поддел его Майкрофт. - Да? А я вот этого вообще не помню. В памяти всплыло то пьянящее ощущение, которое накатило на него вчера перед самым приездом в больницу. Но после наступал провал. - Я даже не помню, что со мной. - Ты вырубился после первого же укола. У тебя ушиб и легкое сотрясение. - Легкое? – Грег поморщился от боли. – Легкое?! - Тебе так хочется тяжелого? - Ты говоришь таким тоном, как будто вот-вот предложишь мне его обеспечить. – Грег заржал. И вдруг сообразил: - Майкрофт, но ты ведь тоже? - Что тоже? - Ты тоже вчера хотел. - Адреналин делает с человеком удивительные вещи. Хотя я очень надеюсь, что порочной практикой это не станет. - Что именно не станет порочной практикой? Трахаться при свидетелях или торчать на заброшенных стоянках в ожидании, пока нас убьют? - Обе эти вещи. Грег пристально посмотрел на Майкрофта. - Только адреналин? - уточнил он. - Не только. Присутствие любимого человека, с которым вас только что чуть не убили, тоже. Он говорил спокойным тоном, даже сухим, но Грег почему-то понял, что Майкрофт сейчас, вот прямо сейчас – чувствует себя счастливым. Это внесло в его «утро» нотку восторга, но сначала следовало все выяснить. - Что мы будем делать? – спросил он. - Твой Джерард просил тебя подъехать к нему до того, как мы будем давать показания. Почему-то Грег ничего хорошего от этого визита не ожидал. Настолько, что даже «твоего Джерарда» отметил, но пропустил мимо ушей. - Ты что-нибудь знаешь про?.. - Все здесь. Диммок в тяжелом, но стабильном состоянии, в сознании. Донован и Пимлоу тоже пришли в себя, состояние почти нормальное, но, как она и предсказывала, ничего не помнят. Ты можешь их навестить. Первым Грег пошел к Диммоку. У кровати того сидел пожилой мужчина с густой шевелюрой и бакенбардами - казалось, он только что сошел со старинного портрета. Современный костюм придавал ему несколько нелепый вид. Грег полагал, что сейчас ему достанется, но отец Диммока, напротив, был в хорошем настроении: видимо, врачи его обнадежили. - А, значит, вы тот самый буйный инспектор, - сказал тот, пожимая Грегу руку. Диммок лежал с закрытыми глазами, но, кажется, не спал. Грег сел на свободный стул. - Мать у нас еще не знает, - сказал Диммок-старший. – Думает, что он в командировке. Не знаю, как ей сказать. В мое время, - заметил он, - к ранам относились проще. «Шрамы украшают мужчин». Я свой первый нож получил в семнадцать, когда только-только пошел в патрульные. А уж про войну… - Он махнул рукой. – Да что про войну. Сейчас другое время совсем. А от коллеги разве ожидаешь такого? Разве возможно тогда было такое представить? Грег подумал про Джерарда. - К сожалению, во все времена такое было. Я лично знаю такие случаи. Просто это… как бы выразиться?.. Заметали под коврик. - Да, - согласился Диммок-старший. – Вы правы. Я тоже такие случаи знаю. И еще похуже. Полиция во все времена должна была держать лицо. Диммок-младший задвигался. - Поговорите с ним, - сказал отец. – Он несколько раз спрашивал о вас. Грег поставил стул поближе к кровати, дотянулся до бледной руки, которая высовывалась из-под одеяла. - Так глупо, - прошептал Диммок. - Подошла сзади… так неожиданно. Я думал, вы прислали ее присмотреть… - Не волнуйся. Мы все ничего не подозревали до последнего, - заверил его Грег. – Самое главное, что ты поправишься. А все остальное сейчас – ерунда. Выздоравливай, чтобы успеть к переводу в Ярд. Диммок только усмехнулся. Диммок-старший вышел вслед за Грегом в коридор. - Вы правда хотите взять его в Ярд? - Я думаю, что будет преступлением не взять его в Ярд. Хотя это не значит, что ему не надо работать над некоторыми вещами. Она сказала, что стреляла в него потому, что злилась на него из-за его высокомерия, - заметил Грег. – И это действительно так. Высокомерия хоть отбавляй. И с ним ему будет нелегко в Ярде. «Над моим собственным высокомерием опустим завесу жалости». Диммок-старший только вздохнул. Салли – в моральном плане – чувствовала себя примерно так же, как и Диммок-младший. Ей было ужасно обидно, что у нее из памяти выпало полдня. - Это же бред какой-то. Как такое может быть? – растерянно повторяла она. - Я вот думаю, - сказал Грег. – Что это спасло тебе жизнь. Оказалось, она еще ничего не знала о вчерашних событиях. Грег коротко изложил их. Салли, морщась от головной боли и переживая приступы тошноты, попыталась что-то вспомнить, но, конечно, ничего не получилось. Уж что бы там Хелен ей ни вколола – препарат был качественный. Грег пообещал навестить ее еще раз, и пошел к Пимлоу, но тот спал, пуская во сне пузыри. Мать Пимлоу – худая женщина, лет сорока, но с выраженными морщинами на лице, молилась на коленях у его постели, и Грег вышел, решив, что не стоит ее беспокоить. Он вернулся к Майкрофту, который в его палате что-то писал в толстом блокноте, и они поехали к Джерарду. Тот проработал всю ночь и утро, и только что встал, поспав всего четыре часа. - Чувствую себя, как разломанный будильник, который пытается звонить, но у него не получается, - пожаловался Джерард. И правда – когда он принялся готовить сэндвичи, у него все вываливалось из рук: то нож упал на пол, то кружок колбасы. В конце концов его отстранили и «к станку» встал Майкрофт – Грег из-за головной боли, которая существенно снизилась, но все же не ушла, старался двигаться поменьше. Джерард рассказал им, как они с Огги обнаружили хозяйку отпечатка и как приехали в городок. - Дежурный сказал нам, что не знает, куда ты вышел. Мы вышли и собирались ехать обратно в Морпет, но тут подошла Лидия, представилась – я, в отличие от тебя, брошюры Таггерта читал, и сказала, что ты не выходил. Мы поняли, что дежурный как-то замешан: вернулись – его уже тоже нет. Мы подумали, что он с тобой сделал что-то прямо там, и принялись обыскивать все помещения подряд: наткнулись на механика, и он сказал, что ты пошел с патрульным на дальнюю стоянку. Я сразу вспомнил, что, кроме Тротта, был еще и патрульный. В этот момент Чапман как раз нас привел к патрульной двери. Мы с механиком бросились на стоянку – пешком между складами было быстрее. Наткнулись на машину Майкрофта. Поняли, что с тобой и он. Машина была открыта. Я посадил механика вызвать ближайшие экипажи и звонить в «Плимут». Не для вас: для нас - сигнал к штурму. Чапмана оставили с механиком, чтобы не вносил суеты. Мы, конечно, еще не представляли, что происходит на стоянке, сколько их. Видели только свет. Там вообще могла быть и банда Черепахи, а нас только трое. Было понятно, что вы там. Огги с Лидией (я ей отдал свой пистолет) зашли с дальней стороны. Через ворота стало видно, что шансов у нас больше, чем я думал. Но тут патрульный пошел в мою сторону. И как раз должен был быть сигнал к штурму. - И ты его убил? - Да, Грег. Я его убил. Всадил в него нож сзади, зажав рот. Он еще не видел меня и не ожидал нападения. Я не хотел рисковать. Еле успел к штурму вытащить ножи. Надо же еще было успеть встать правильно, настроиться. Особенно если кидаешь с двух рук в разные мишени. - Как это вообще возможно? - По целям на разное расстояние? Сложно. Но если тренируешься почти тридцать лет, то, конечно, что-то получается. Ввиду некоторых особенностей моей биографии я когда-то решил, что нужен хоть какой-то вариант защиты себя. Любые виды единоборств без оружия мне не подходили по состоянию здоровья. Я начал учиться защищаться ножом и палкой. Но после моих приключений меня парализовывал один вид ножа. Я решил, что хочу быть по другую сторону. – Он усмехнулся. – Тридцать лет ждал, что мне это когда-нибудь пригодится на службе. И дождался – тогда, когда я в принципе уже давно не в уголовке, а мирный начальник отдела кадров. - Очень мирный, ага. По сути, ты все это противостояние и начал. - Я его просто не прекращал. - Но ты никогда ножи не афишировал, - заметил Грег. - Да я многое не афиширую. А зачем? Терпеть не могу всякие «покажи» и тон, которым это обычно говорится. Я занимаюсь не для того, чтобы изображать из себя цирковую обезьянку. Но я состою в клубе, и до некоторых видов соревнований меня просто не допускают, поскольку я почетный победитель последние десять лет. - Где же ты их носишь? – спросил Грег. – Я ни разу не видел. - Я же не вот постоянно двадцать четыре часа в сутки их ношу. На самом деле я их лет шесть не надевал. На тренировке зачем возиться еще с кобурой? Так что просто проверяю раз в месяц, подходит кобура сейчас или нет, не похудел ли. Но они всегда в «Ровере». И кобуры для щиколоток там же. По три ножа на каждую. Грег присвистнул. - Я еще со второго теннисного матча понял, что возможны сюрпризы, - сказал он. – Ну так что там по показаниям? - А вот это, - ответил Джерард. – Тебе очень не понравится. Наверняка.