Комфортные потрахушки или как Томбуры любовью занимались

– Уил, ты приехал! – Счастливый возглас парнишки нарушает тишину, заставляя старшего пошатнулся. Томми чуть не снёс его, слишком он был рад вновь увидеть Уила, пускай и прошло всего пару недель, для юного сердца это было сродни вечности. Он в шею Голду зарывается, запах его одеколона вдыхает и ближе жмётся, хоть пальто и холодное, как и руки на талии, его это не волнует. Старший, тихо посмеиваясь, отстраняет от себя Томми, заглядывая в столь счастливые глаза, трепля пушистые волосы, наконец, снимая верхнюю одежду. Но спокойно пройти ему не дал Саймонс, схватив за руки и потащив по лестнице наверх, в комнату, на кровать повалил, сам сверху навис – Меня не было всего неделю, когда ты так осмелел? – в голосе слышна усмешка, а, так любимая Томми, ухмылка вновь украшала лицо Уила. Нахальный мальчишка, носом по шее проводи, мурашки, по всему телу пуская, к уху поднимается, к губам тянется, но в грудь рука упирается, не давая так желанного поцелуя, и он стонет недовольно. – У тебя завтра сессия, ты должен готовиться – Уил, ты звучишь как мои родители, я тебя две недели не видел, мне вот вообще похер на эту сессию – наставление Уила прерывает, нагло и бестактно, и смотрит в глаза, фырчит недовольно, словно ёжик. Он так ждал своего парня, а тут ему даже поцеловать не дают, учиться заставляют, ну что за несправедливость? – Какая разница, готовлюсь я или нет, если я всё равно физику не понимаю? – Давай так, я помогу, тебе подготовится к сессии, а ты будешь послушно всё решать? – а Томми кажется, что он свихнулся, раз видит в глазах собеседника искру, каких раньше не видел – И что мне с этого? – Любопытство требовало проверить, что это за искра была, но самоуверенность не позволяла так просто согласиться – Ты же хотел поцелуй? – в глазах напротив зажигается огонёк, с любопытством смотря на него – А что если я дам тебе гораздо больше? – И по телу Томми будто разряд тока пробегает, кровь к щекам приливает, от того какие фантазия картинки перед ним рисует, вот он перед Уилом на коленях стоит, вот Уил над ним нависает, Вот подтянутый торс и пошлая ухмылка – Думаю, твою реакцию можно считать за да – Пальцы по позвоночнику пробегают, порой слегка надавливая, заставляя выгнуться – Вперёд, боец, решать билеты, если что, спрашивай – И парень разлёгся на кровати Томми; на спину лёг, руки за голову сложил, ноги в коленях согнул, одну на другую закидывая, и наблюдает, как тот карандаш грызёт, пыхтит, матерится себе под нос, но решает. Шестерёнки в голове скрипят так, что Томми кажется, что этот звук может услышать Ранбу в калифорнии, всеми силами пытается вспомнить весь семестр, который он проебланил, но всё же у него получается, слишком уж жаждет этих поцелуев, слишком сгорает от мыслей о Уиловых губах на своей шее. – Я закончил! – Выдаёт Томми куда громче и взволнованней чем следовало бы, на что слышит самодовольное хмыканье. Голд спокойно берёт листки с аккуратно напечатанными заданиями и корявым подчерком своего мальчишка, проверяет одно за другим, время тянет, наблюдает, за изнывающим от разлуки, любопытства и незнакомого, но столько желанного чувства, Томми, что дыхание задерживает, выжидает приговора. Он уже закончил, уверен в правильности на все сто, но тянуть время так приятно, смотреть, как мальчишка ёрзает от нервов, как ближе на кресле подъезжает. Бумажки отправляются на стол, а Томми поднимает, к себе прижимает, за подбородок держит и ждёт, смотрит, как мальчишка тянется, на носочки встаёт, как за рубашку хватается и тянет. Пытка над Саймонсом оканчивается и Уил наконец целует, сначала мягко губы сминает, щёку поглаживает, когда руки на шее чувствует, начинает кусаться, вздыхать заставляя, в чужой рот бесцеремонно языком проникая, по нёбу проводит, вздрогнуть заставляя, ровный ряд зубов отчерчивает, наконец языка касается, а Томми, что делать не знает, нет, он, конечно, не маленький мальчишка, целовался уже и даже умеет, но не так, не когда так требовательно напирают, не когда прижимают к сильной груди, не когда от каждого соприкосновения языков фейерверки внутри взрываются, не когда разум плывёт, а внизу живота начинает приятно тянуть. Его старший отстраняет, а в глазах черти пляшут – Ты не сделал развёрнутую часть, сделаешь - получишь то, что так хочешь – вторую часть фразы он уже прошептал Томми на ухо нарочно касаясь того губами, рукой по бедру проводя, слегка задевая уже полувставшйи член, заставляя судорожно вздохнуть И Томми стонет, но далеко не от удовольствия, он хочет продолжения, но вынужден сидеть и решать несносные задачи, которые он никогда терпеть не мог, а приходится, ведь Уил того явно стоит, но, кажется, физика против, ведь он уже минут пять не может решить, чужой взгляд на себе чувствует, слегка оборачивается, чтоб увидеть ожидающий взгляд и, что делать, не знает, пытаться дальше и томить Уила, или сдаться, но не получить ничего. И, кажется, старший замечает напуганный взгляд Томми, потому как подходит к нему, с решением помогает и говорит спокойно – Я же говорил тебе, спроси, если не понимаешь – на что получает кивок. – И пообещай мне, что будешь хорошим мальчиком, который скажет, если ему нужна помощь – А Саймонсу кажется что он уже кончить готов от одного только бархатного шёпота, и, чёрт, он понимает, что Уил говорил это как простое нравоучение, но поплывший мозг Томми отказывается воспринимать это как-то по-другому. Спустя пару минут, в Уила летит тетрадь, ведь тот всё время стоял рядом, то за плечо держал, то волосы трепал, не давая сосредоточится на чём-то кроме жара в теле. Тонкие, длинные пальцы скользят по страницам, и, каждый раз, когда останавливаются, сердце Томми готово остановиться. Дрянные записи, наконец, отложены в сторону, а соскучившегося мальчишку, Уил, наконец, целует, к спинке кресла прижимает, всем весом напирая, на своей спине руки, отчаянно сжимающиеся , чувствует. Губу сильнее, чем положено кусает и тихий писк слышит, слизывая кровь, извиняясь, руками под футболку лезет, впалый живот, аккуратно поглаживая, шею поцелуями ласкает, над головой слышна смесь из громких вздохов и невнятных матов, чужие руки в волосы вплетаются, от горячего языка на кадыке. Такой податливый, такой послушный, такой невинный и весь для него. А Томми, куда деть себя не знает, всё тело горит огнём, сердце заходится в бешеном ритме, контролировать себя не может и стонет громко и звонко от холодных рук на своих сосках, стонет, так как от себя никогда не ожидал, и ему это, чёрт побери, нравится. Привычная наглость возвращается, и он лезет руками под чужую рубашку и задыхается от чужой горячей кожи, от ощутимых рёбер, к ремню лезет – Хах, малышь, спешишь – от возбуждения голос становится на пару октав ниже, от чего по телу Томми бегут мурашки – Сними хотя-бы рубашку – ноет младший, руками к рубашке тянется, но не достаёт, ведь Уил отстранился. А ему вновь мальчишку помучить хочется, потому рубашку расстёгивает медленно, пуговичку за пуговичкой, пока каждый дюйм его кожи глазами изучают, наконец, белая рубашка летит на пол, Томми за руку хватает и к кровати тянет, к себе на колени сажая, за бёдра одной рукой держит, другой футболку задирает, мажет языком от лобка к груди сосок кусая. Мальчишка, помогавший снять с себя ненужный элемент одежды, рот себе затыкает, но сдержать стон наслаждения это не помогает, и лишь спустя полминуты он вспоминает, что вообще делал, и фирменная бело-красная футболка летит вслед за Уиловой, за крепкие плечи мужчины цепляется как за спасательный круг, оставляя белые полумесяцы от ногтей. От звонкого шлепка по заднице, Саймонс приподнимается, чем Голд нагло пользуется, снимая с него домашние штаны, ахает, ведь перед ним открывается вид на средних размеров член, поблёскивающий от обилия смазки. И Уил залипает, не может оторваться от красных щёк, отведённых глаз, тяжело вздымающейся груди, подрагивающего члена, который так хорошо лежит в его руке, и всё это его. Он грудь яркими метками покрывает, права на мальчишку заявляя, к губам вновь преподаёт, глотая стоны, выдыхает рвано, когда ловкие пальцы ширинку расстёгивают, через боксеры болезненно стоящий член ласкают. Голд штаны с боксерами припускает, ближе худое тельце притягивает, своим стояком к чужому прижимаясь, рукой обхватывая, начиная головки поглаживать, по всему стволу проводить, то тягуче-медленно, то рвано-быстро. А у Томми фейерверки перед глазами, он спину неосознанно царапает, плечо кусает, на что получает прирык, в спине выгибается так, что, кажется, сейчас сломает и тонет в лавине удовольствия, ведь, пускай он сам себе до этого много раз дрочил, но когда на твоём члене чужая, грубая рука, когда чувствуешь пульсацию чужого члена, это ощущается совсем по другому, особенно когда это Уил, когда он надрачивает в быстром темпе, когда он шепчет похвалы на ухо, о том, какой Томми хороший мальчик, какой он чувствительный и только для него, о том, что он его мальчик. Громкий вскрик эхом отдаётся в ушах Голда, когда парень в его руках выгибается до хруста спины, глаза распахивает и кончает с его именем на губах, стонет громко, голос срывая, пока старший надрачивать продолжает, доводя себя до пика, с глухим стоном кончает, голову назад откидывая. Ещё пару раз медленно проводит по членам, сперму смешивая, после пальцы к губам подносит и, смотря Томми в самые глаза, медленно облизывает, языком семя собирая. Саймонс наблюдает, пока на руке ни капли не остаётся и целует, солоноватый вкус спермы непривычно ощущается в поцелуе, но его это совсем не останавливает. Отстранившись, наконец, Уил аккуратно пересаживает Томми на кровать, берёт салфетки со стола и приводит обоих в порядок. – Это было… вау – Томми слов подобрать не может, но ему и не нужно, его и так понимают, рядом с собой укладывая, в объятья заключая, в нос целуя. – Спи давай, тебя всё ещё ждёт завра сессия