Choice and Timing

На следующее утро TWICE возвращаются в Корею, и напряженный, беспокойный график, к которому они были приучены, начинает действовать в полную силу-в тот же день. Всего через несколько часов после приземления,половина группы отправляется на вокальные тренировки, а половина—в танцевальную студию, где они готовятся к своему следующему альбому. Срок сдачи через два месяца. В конце 18-часового рабочего дня Момо падает в постель после слабой попытки не заснуть и ждет, когда Мина вернется в общежитие вместе с Наен, Цзыюй и Джихе. Она подвешена в пространстве где-то между сном и бодрствованием, гравитация изнуряет её. Усталость постепенно увлекает ее в бессознательное состояние, когда она чувствует, как мгновенно узнаваемая тяжесть осторожно опускается рядом с ней в темноте. Она открывает глаза с тяжелыми веками и наблюдает за медленными, осторожными движениями Мины, когда та накрывает свое тело одеялом; явная попытка лечь, не потревожив Момо. - Привет, - сонно бормочет она, и Мина быстро поворачивается к ней с улыбкой. “О, я не хотела тебя будить,” шепчет Мина, ложась на бок и глядя на нее с усталой улыбкой. Это их первая ночь в общежитии после тура по Японии, и Момо так сильно хочет, чтобы у нее было больше энергии и она могла дольше бодрствовать, чтобы больше говорить с Миной, но она едва может держать глаза открытыми, и знакомый комфорт присутствия Мины только сильнее тянет ее ко сну. - Ты выглядишь измученной. “Я...Я ... Момо почти не узнает собственного голоса, отяжелевшего и охрипшего от усталости. Мина нежно кладет руку на щеку Момо, и глаза Момо закрываются, когда она впитывает нежность ее прикосновения. - Ты все ещё видишь меня в своих снах? При этом Момо использует то, что, как она догадывается, является последней каплей ее энергии, чтобы снова открыть глаза и одарить девушку вымученной улыбкой. - Откуда ты знаешь, что ты мне снишься? Момо нравится, что она видит сияющую улыбку Мины даже в темноте, даже когда та устала. - До того, как мы уехали в Японию, я иногда слышал, как ты произносишь мое имя во сне. - Да, люблю... теперь даже больше. - Мина очерчивает крошечный круг в месте между виском и ухом Момо, и Момо охватывает необычайно сильная надежда, что Мина никогда не отдернет руку; что какая-то часть Мины всегда согревает ее кожу. - Ты хочешь, чтобы ты приснилась мне сегодня ночью? - Да, - радостно отвечает Мина с такой живостью, что у Момо перехватывает дыхание. Полумрак их комнаты уже не кажется таким тусклым. - Пожалуйста. - Ладно. Так и сделаю. Затем Момо сдается с тяжелым, но удовлетворенным вздохом, и последнее, что она чувствует, это как Мина нежно целует Момо в губы, так легко, нежно и коротко, что Момо не совсем уверена, начала ли она уже видеть сон. - На следующий день TWICE занимаются танцами все утро, а затем расходится по разным направлениям до конца дня; Мина входит в группу, которая отправляется в студию звукозаписи, в то время как Момо и три другие девушки отправляются на встречу со своим парикмахером. Момо знает, что она, вероятно, вернется в общежитие после Мины, и они переписываются и обмениваются шутливыми комментариями о своем дне—Момо задается вопросом, хватит ли у нее когда-нибудь смелости принять прическу без челки, на что Мина отвечает, что она будет отлично смотреться с любой стрижкой, любого цвета и длины, и Момо находит себя покрасневшей в своем кресле в салоне—и к тому времени, когда она возвращается в общежитие, уже очень, очень поздно, и все, включая Мину уже спят. Затем наступает их третий день возвращения из Японии, и каждый участник TWICE либо дремлет в своем фургоне, либо сонно ест порции завтрака, когда их перевозят на дневные съемки музыкального клипа, снимаемого в лесу,-своего рода возвращение к их сигнальным дням. Они прибывают на место съемок и устраиваются в привычной для них рутине; их делят на группы и помещают в тщательно запрограммированное расписание, чтобы все девять членов могли использовать ограниченное количество трейлеров для переодевания для примерки костюмов и еще меньше станций для макияжа и причесок. Они выходят из фургона, и Момо напрягается от окутывающего ее холодного утреннего воздуха. Даже спустя почти 3 года она испытывает благоговейный трепет перед сложной логистикой их фильмов. Сегодня она зачарованно наблюдает, как рабочие бригады деловито сокирают различный реквизит, декорации и съемочное оборудование для своих съемок. Первый час или около того утра будет их единственным периодом простоя по крайней мере до полудня, поэтому, как только Момо закончит примерку костюмов и поймет, что ей придется ждать своей очереди за Дахен и Цзыюй на станции укладки волос, она решает отправиться в гримерную трейлер, из которого она делает вывод, что Мина все еще переодевается. Ее низкий стук заставляет Мину отпереть дверь, и при виде Момо на пороге девушка расплывается в радостной улыбке, прежде чем быстро затащить Момо в маленькое, плохо освещенное помещение, скудно занятое передвижной вешалкой для одежды, имплементационный двухместный диван и туалетный столик. -Эй, что ты здесь делаешь? - с любопытством спрашивает ясноглазая Мина, закрыв за собой дверь и быстро поцеловав Момо. Снаружи этого трейлера мир полон шума—сколачиваемых вместе декораций, фенов, съемочной техники и всего остального, что указывает на суету деятельности,—но внутри него только Мина с ее удивленной улыбкой, едва освещенная лампой, прикрепленной к туалетному столику, и Момо, задаваясь вопросом, будет ли когда-нибудь чувствовать себя получателем поцелуя Мины по-другому; будет ли когда-нибудь притупляться нервное, возбужденное трепетание, проходящее через нее, будет ли она когда-нибудь привыкать к этому или любить его меньше. Она прислоняется к стене рядом с ней и с удивлением оценивает полуодетое состояние Мины; рубашка в ее костюме в стиле школьной формы частично расстегнута, и она, похоже, еще не решила, как будет носить юбку. - Мне нужно дождаться своей очереди после Дахен и Цзыюй за прической и макияжем, поэтому онни велела мне задержаться на пару минут. Поэтому я решил помочь тебе одеться. При этом Мина, чье внимание почти полностью сосредоточено на том, чтобы возиться с размещением своей юбки на талии и бедрах, рассеянно бормочет со слабой улыбкой: “Я не уверена, что мне нужна твоя помощь; твое проклятие неисправности гардероба может сойти на меня, и только у меня упадёт одежда, когда в следующий раз выйдем на сцену. Хотя девушка этого не увидит, потому что все еще возится с юбкой, Момо все еще закатывает глаза и саркастически отвечает: "должна признать, что я не фанат наших образов для этой съёмки." Мина поднимает взгляд от хлопотливой юбки, чтобы послать ей дразнящую улыбку, и Момо приходится сделать сознательное усилие, чтобы остаться на месте, вместо того чтобы сделать два шага, которые сократили бы расстояние между ними. (Момо хочет поцеловать ее.) - Знаешь, я сказала себе, что никогда больше не буду жаловаться на наши наряды после того, что нам пришлось надеть на наше выступление в Кохаку, - начинает Мина, заправляя рубашку в юбку, а затем, очевидно, снова передумав после того, как ей не понравилась посадка, - но я должна признать, что я не фанатка и наших костюмов для этой съемки тоже. - Да, я не думаю, что мы когда-нибудь снова наденем что-нибудь настолько отвратительное, - соглашается Момо, наблюдая за ее движениями с нежной улыбкой, потому что все, что Мина делает в наши дни, независимо от того, насколько банально, странно завораживает. - Что ты думаешь об этом наряде? Мина позирует, в последний раз теребя юбку. Момо не может удержаться от остроты: “С тобой или без тебя?” - а затем ухмыляется, когда щеки Мины покрываются легким румянцем. -Давай, Момо. (Момо очень, очень хочет поцеловать ее.) - По-моему, это выглядит потрясающе. Тебе все идет, - откровенно отвечает Момо, хмурясь, когда Мина уныло вздыхает. “Не знаю, зачем я тебя спрашивала; теперь, когда я думаю об этом, ты не очень-то веришь в это. Это немного встревожило Момо, поэтому она застыла у стены—Мина уловила ее недоумение и добавила, пожав плечами: “Я имею в виду, ты должна это сказать; ты замужем за мной”. Момо заинтригована ее заявлением и спрашивает: “Значит, ты тоже ненадежный человек? Если бы я выглядела ужасно, ты бы мне не сказала? Внимание Мины вернулось к ее юбке, когда она расстегивает ее и делает еще одну попытку поправить ее по отношению к своей рубашке, поэтому она отвлекается, когда отвечает: - Значит, я буду похожа на твой типаж в твайс или что-то в этом роде, - продолжает забавляться Момо, искренне любопытствуя, как Мина рассуждает. Но затем Мина—все еще рассеянная, не такая вдумчивая в свои слова, как обычно,—снова возится с молнией и бормочет: "ты уже мой типаж, Момо." А потом она прекращает ерзать и морщится, теперь уже полностью покраснев, и поднимает взгляд, чтобы поймать взгляд Момо, которая даже не пытается скрыть преувеличенно самодовольную ухмылку. - О-о-о, - драматично произносит она, - что скажет по этому поводу Цзыюй? Момо поджимает губы в притворном неодобрении, пытаясь не хихикнуть, когда Мина оценивает дерзкую улыбку Момо, а затем смущенно вздыхает и откидывается назад к стене позади нее. “Я могу сказать, что никогда не услышу этого конца. (Момо гадает, как долго она сможет сдерживаться, чтобы не поцеловать Мину.) “Знаешь, по-моему, мне нравится, что ты такая дрянная. Тебе следует почаще быть дрянной, - поддразнивает Момо, стараясь изобразить мягкую насмешку, но в ее голосе звучит гораздо больше удовольствия и нежности, чем намеревалось. (Недолго, вот ответ на этот вопрос.) - Ты ведь понимаешь, что видеть меня во сне практически каждую ночь означает, что ты уже победила в конкурсе, верно? Мина возражает в ответ, вызывающе скрестив руки на груди. У Момо есть секунда, чтобы издать возмущенный вздох и посмотреть, как Мина смеется в ответ, прежде чем девушка просветлеет от осознания происходящего. “О! Все дело в подкладке. Она продолжает расстегивать молнию на верхней части юбки, изучая ее внутреннюю часть, в то время как Момо изо всех сил старается не смотреть на обнаженную плоть ее живота. - Да, это определенно подкладка; я думаю, что это было сделано для более низкого человека. Поэтому она так странно на мне сидит. Момо оттолкнулась от стены и опустилась на колени перед Миной, с искренним любопытством разглядывая юбку. - О да, снизу пришито что-то странное, - соглашается она. - Могу я попробовать починить его? - спрашивает она; получив кивок от Мины, Момо просовывает руку под юбку и тянет за свободную часть, пытаясь определить негодный кусок ткани. А потом ее рука касается внутренней стороны бедра Мины, и она замирает, на мгновение забыв, что именно она должна делать. Затяжной утренний холод, кажется, полностью исчез внутри внезапно ставшего очень теплым трейлера. Тихий смешок Мины выводит ее из оцепенения, и она поднимает глаза, чтобы встретиться с совершенно веселым взглядом девушки. “Там, внизу, все в порядке? (Момо не думает, что когда-либо хотела поцеловать Мину больше.) - Я думаю, моей руке здесь нравится, - шутливо бормочет Момо, пальцы сами по себе блуждают и ласкают эту область ее ноги, как это было всего два дня назад. Два дня назад она изучила и запомнила все изгибы и мягкость своего тела пальцами, губами и языком. Два дня назад Момо осыпала поцелуями ее бедро, и Мина попросила ее не останавливаться; она попросила Момо поцеловать ее еще выше, и Момо только что научилась делать это так, как нравится Мине, поэтому она так и сделала. Мина, кажется, на мгновение сосредотачивается на словах Момо, и когда она отвечает, в ее голосе слышится одышка, от которой сердце Момо мгновенно учащается. - Мне тоже нравится твоя рука, но у нас нет времени... Момо пристально наблюдает, как Мина краснеет и ее дыхание становится поверхностным, в то время как собственная рука Момо поднимается немного выше, кончики пальцев регистрируют почти незаметное повышение температуры на ее коже. - Итак... ты начинаешь то, что не можешь закончить. “Я не знаю… Момо бормочет, пытаясь сохранить свой шутливый тон, но не в силах разорвать зрительный контакт с Миной, даже когда ее рука поднимается выше, и ее пальцы обводят пятно, которое очень, очень близко к тому месту, где ее пальцы зудят, чтобы соприкоснуться. Теперь она так хорошо знает тело Мины, что каждая ее конечность узнает каждую часть Мины, как будто это ее дом. - Я имею в виду... ты довольно быстрая. Она слегка надавливает на то единственное место, к которому, как она знает, Мина хочет прикоснуться, желая, чтобы тонкая ткань нижнего белья не мешала, а затем спрашивает, погружаясь в глубину Мины. Глаза, темные, рассеянные, томно уставились на нее. - хочешь, я закончу? Она знает. Момо знает, что это так; она чувствует горячую улику на кончиках пальцев. - Да. Очень сильно. Как будто весь воздух в комнате перестраивается вокруг них одновременно; дыхание Момо вырывается из легких, и ее последующие действия почти автоматические, как будто они были воспламенены рефлексом. Она немедленно встает, выравнивает свое тело с телом Мины и подается вперед, чтобы Мина села на туалетный столик позади нее. А затем, так же быстро, они превращаются в месиво из сталкивающихся губ и языков, и Момо слепо пытается маневрировать вокруг юбки Мины, чтобы стянуть с нее нижнее белье, в то время как Мина просовывает свои руки под рубашку Момо, и если Момо не была достаточно отвлечена тем, как поцелуй Мины глотает ее—твердую, влажную и настойчивую, кусая и облизывая внутри ее рта так тщательно, что у Момо почти кружится голова,—она определённо отвлекается, когда чувствует, как руки девушки скользят от ее талии к животу, ребрам и груди, только чтобы остаться там, касаясь кожи там, где она наиболее чувствительна, уже знакомая со всеми способами, которыми Момо может расстегнуться, и, черт возьми, она не может сосредоточиться— Момо тут же прерывает их затаенный поцелуй и заикается:— Я не могу ... Это правда ... ты меня отвлекаешь ... Мина изгибает покрасневшие от поцелуя губы в раскрасневшейся улыбке, которая только заставляет Момо желать, чтобы ее рот тоже был там, где ее руки, и бормочет неровно, все еще поглаживая и лаская и сводя ее с ума: "Мне так нравится отвлекать тебя". Дикая дрожь, которую она не пытается контролировать, потому что никогда не сможет, заставляет Момо закончить стягивать с нее нижнее белье. Затем она позволяет своим губам зависнуть менее чем в дюйме от рта Мины, потому что целовать ее—это впечатляющий опыт, но прямо сейчас она просто очень, очень хочет услышать его, звук, который, как знает Момо, Мина издаст, когда прикоснется к ней, - она хочет услышать его так сильно, что ритм ее сердцебиения на самом деле прерывается, когда она слышит это, когда ее пальцы проталкиваются внутрь, и Мина выпускает дрожащий выдох; когда мягкие, задыхающиеся стоны становятся неровным дыханием. Когда она улавливает все признаки того, что Мина близко—и это действительно быстро, как она уже говорила раньше,—она замечает жар собственного тела и скручивающийся комок напряжения внизу живота и признает, что все, что Мина должна была бы сделать прямо сейчас, это прикоснуться к ней, очень коротко очень легко, и с Момо будет покончено; это будет так быстро и так легко. Момо целую минуту прижимается теплыми влажными поцелуями к горлу Мины, пока девушка восстанавливает дыхание, а затем собирает почти невозможное количество сил, чтобы отстраниться от Мины, все еще сидящей на туалетном столике, и отступить назад. Остекленевшая Мина растерянно моргает, и Момо почти испытывает боль от желания вернуться туда, где она была, когда она тяжело сглатывает и хрипло объясняет: "Прошло больше пятнадцати минут, я уже должна идти". Вероятно, производя какие-то собственные мысленные вычисления, Мина бросает взгляд на часы, которые Момо не заметила на стене. А затем, в относительно простой комбинации движений, она соскальзывает с туалетного столика, подходит к Момо, хватает ее за руку и начинает тянуть обратно к спартанскому дивану. “Я думаю, - тихо начинает Мина, садясь и жестом приглашая Момо присоединиться к ней, - что ты тоже будешь очень быстра. Да, она определенно будет очень, очень быстрой—в лихорадочном, жаждущем уме Момо нет и тени сомнения. -Итак, - и теперь Момо стоит над ней, наполовину расстегнув рубашку, глядя вниз, как Мина лезет под юбку Момо, чтобы снять с нее нижнее белье. - Ты должен позволить мне закончить и это тоже. Может быть, если бы Мина не была такой привлекательной, или если бы у Момо было больше силы воли, или если бы она могла сопротивляться Мине любым способом, она бы ушла. Но Мина выглядит как Мина, и Момо чувствует себя пьяной от того, как сильно она ее хочет, поэтому на самом деле она не уходит. Она позволяет Мине усадить ее к себе на колени и позволяет ей продолжать расстегивать рубашку, пока целует ее, как будто точно знает, насколько взвинчена Момо. И дело не в том, что ее мозг работает особенно хорошо—или вообще работает, если уж на то пошло,—но когда рот Мины спускается к ее шее, ей приходит в голову внезапная мысль, и она выражает ее хриплым бормотанием: “Не могу поверить, что мы делаем это в трейлере для переодевания и мы еще даже не занимались этим в собственной постели. —Ну, - Мина облизывает пятнышко под подбородком, прямо возле уха, и Момо приходится ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть, - я же не могу так поступить с тобой в общежитии, тебя все услышат. Опять же, ее мозг работает не так хорошо, но он регистрирует это утверждение и побуждает Момо автоматически ответить: С чего бы им нас слышать? Теперь Мина действительно отстраняется, наблюдая за ней с нескрываемым весельем. - Разве ты не прислушивалась к себе в Японии? Ты, гм, не тихий человек. На мгновение отбросив вожделение, Момо возражает, удивленно нахмурившись: Что ж, ей придется пересмотреть абсолютность этого утверждения. Она поправляет с легкой дрожью в голосе: “за исключением того единственного раза, когда ты сделала эту штуку своим языком, но, кроме того, я не громкая… разве я? Мина явно хочет посмеяться над ее опровержением, и вид ее сдерживаемой улыбки вызывает нежную боль в груди Момо, усиливая постоянную боль между ног,—и тот факт, что ее чувства к Мине только заставляют ее хотеть ее еще больше, все еще застает ее врасплох. - Сама по себе ты не очень громкая, но нам определенно следует поработать над твоей громкостью, если мы хотим заниматься этим в общежитии. - И затем она смеется, когда Момо хмурится еще сильнее. “Никогда не видел, чтобы кто-нибудь был так потрясен очевидным фактом. - По-моему, ты преувеличиваешь. - Ты хочешь это проверить? Вопрос задан дразнящим, шутливым тоном, даже когда она постукивает пальцами по своему бедру, и Момо захлестывает волна желания, настолько сильного, что почти затуманивает зрение. Все, что она делает, это кивает, а затем Мина наклоняется вперед, чтобы поцеловать ее грудь—и как она не заметила, что оседлав ее таким образом,она действительно ставит их на идеальную высоту для этого—одновременно скользя внутри нее, и да, это прекрасно, это ее наркотик, это так хорошо, так хорошо, так хорошо, так хорошо.— Она тут же закрывает рот рукой, когда до нее доходит, что она только что выпустила, в резком и умеренно громком стоне, ругательство на японском языке, которое оскорбило бы моряка. -Да, все прошло хорошо, - сухо замечает Мина, и Момо вся краснеет от вызванной сексом лихорадки, но также и от небольшого смущения, которое усиливается, когда девушка добавляет с легким смехом: “А я даже ничего не сделала. Момо закатывает глаза со смесью негодования и раздражения, когда она парирует: “Учитывая, что делал твой рот и где все еще находится твоя рука”, и она убеждается, что бросает очень острый взгляд туда, где ее пальцы исчезают внутри нее, “Я бы сказала, что ты что-то сделала”. - О, ты имеешь в виду вот это? А потом она чувствует изгибающееся движение внутри себя и толкается именно туда, куда ей нравится, и вынуждена проглотить стон, угрожающий вырваться из горла. Это будет так трудно контролировать; она не уверена, что сможет это сделать. - Все в порядке, Момо. - Пальцы и рот Мины возвращаются к тому, на чем остановились, и Момо задается вопросом, не упадет ли она в обморок. - Здесь можно говорить громко. Просто отпусти. Так Момо и делает. - Два дня спустя они собираются на встречу фанатов, и во время 15-минутного перерыва между группами фанатов Мина подходит к Момо, чтобы поделиться суши-роллами. Другие девушки наполняют свои тарелки разнообразной едой, приготовленной обслуживающим персоналом, но обе находят место за кулисами, и Мина с любовью наблюдает, как Момо практически поглощает свой первый рулет. - У тебя есть что-нибудь классное? - Спрашивает Момо, только что проглотив особенно большой кусок своей булочки. —У меня есть один плюшевый пингвин, - отвечает Мина с довольной улыбкой, которую Момо не сразу понимает, потому что именно ее фанаты обычно дарят ей-чучела пингвинов, лебедей и миньонов. - тот, кто мне его подарил, нарисовал все мои родинки на морде пингвина. Выглядит мило. Ее ответ выскакивает из нее прежде, чем она его осмысливает, и отчасти он подпитывается крошечной ревностью, которая пузырится внутри нее, но в первую очередь импульсом пошутить и подразнить Мину, как она обычно делает: “если бы только твои поклонники знали, где еще у тебя есть родинки”. Ее слова сопровождаются преувеличенным взглядом вниз по телу девушки и многозначительным подмигиванием, и Мина немедленно смеется, подталкивая ногу Момо своей. - Правда, Момо? Ты думаешь о чем нибудь еще? Ей это так нравится; ей так нравится подшучивать над Миной, что она думает, что могла бы делать это весь день. -Ты так говоришь, но это не я попросила меня ”закончить" в трейлере два дня назад, - возражает Момо, самоуверенно поднимая брови. - И ты так говоришь, - уверенно отвечает Мина, - но я не слышала, чтобы ты жаловалась, когда мы были в трейлере. У Момо мгновенно пересыхает во рту, а палочки безвольно повисают в руке. “Я слышала... другие вещи. Хотя определенно никаких жалоб. Невольно взгляд Момо устремляется вниз, к губам девушки, такова сила ее порыва поцеловать ее. Вместо этого она отстреливается с притворным скандалом: “Мёи Мина, ты действительно флиртуешь со мной посреди встречи поклонников?” - Ну, я не могу флиртовать ни с кем другим, - хихикает в ответ Мина, улыбаясь яркой и милой улыбкой. - Я жената. Момо иногда представляет себе, как должно выглядеть ее сердце изнутри; похоже ли оно на комнату, и если да, то есть ли повсюду фотографии Мины—улыбающейся, смеющейся, танцующей, надутой,—и пахнет ли комната ее духами, и оставила ли Мина место для чего-нибудь или для кого-нибудь еще. - Ну, тебе не нужно со мной флиртовать, - отвечает Момо, охваченная минутной слабостью, которую она прячет под кривой улыбкой, той, что была бы на ее лице, если бы это была шутка. (Это не так.) - Я уже твоя. Мина с надменной улыбкой берет суши-ролл с тарелки Момо, и Момо знает, что та расцелует ее, как только представится такая возможность. - Хорошо. Я тоже твоя. - Они снова занимаются сексом в другом трейлере, во время очередной съемки музыкального клипа, а затем через день в одном из фургонов JYPE, припаркованных в укромном уголке их гаража. И каждый раз Момо смеется, потому что Мина делает серьезные попытки научить ее лучше контролировать свои звуки, чтобы они могли делать это в общежитии, подходя к этому так, как будто они репетируют для выступления. “Это было намного лучше, Момо; просто не забывай дышать, когда чувствуешь, что почти на месте ... И каждый раз Момо прерывает ее поцелуями и гадает, догадывается ли Мина, что все песни о любви в мире написаны для нее. - Всякий раз, когда Момо позволяет себе по-настоящему задуматься о том, что у нее есть с Миной, всегда есть один факт, который особенно ярко выделяется в ее сознании: как по-разному они представляют свои отношения с миром. Вот что видит о них публика, которая, несмотря на всю цель их контрактного соглашения—избежать возмущения по поводу их случайного брака,—оказывается очень и очень маленькой, поскольку юридические консультанты компании подчеркивают важность поддержания всестороннего контроля над их имиджем. Они с Миной никогда не выходят вместе из общежития (потому что их откровенные фотографии настолько востребованы и дороги, что каждое здание JYPE постоянно окружено папарацци), и никаких особых изменений в их музыкальные клипы, фотосессии или выступления не вносится; они поют и танцуют.по отдельности, и их сценические взаимодействия происходят не чаще, чем те, которые они имеют с другими участниками. На самом деле единственный раз, когда они когда-либо взаимодействуют в поле зрения публики, - это во время их спорадических выступлений в варьете. В одном конкретном случае участников заставляют участвовать в игре, в которой пятеро из них (Момо, Наен, Джихе, Чеен и Дахен) становятся полезным инструментом (Момо рисует карту “удочка”, а когда она заглядывает в карту Чеен, то читает “компьютер”), в то время как остальные четверо (Чонен, Мина, Сана и Цзыюй) сортируются по разным локациям и должны выбрать инструмент, который лучше всего поможет им пережить случайные сценарии. Карточные места Мины она в пустыне, и хотя все ожидают, что она выберет Джихе (“флягу с водой”), в конце концов она выбирает Момо, что возмущает Чонен, которого поместили на пустынный тропический остров. “Мина! Зачем тебе удочка в пустыне? - возмущенно восклицает она, к всеобщему смеху, заставляя Мину покраснеть и спрятать лицо за плечом Цзыюй. Выбор Мины вызывает катастрофическую цепную реакцию, в которой никто на самом деле не выбирает инструмент, который лучше всего соответствовал бы их местоположению—например, Сана, чья карта поместила ее в космический корабль, выбирает Дахен, чей инструмент-велосипед, а все еще обиженная Чонен выбирает Чеен (“серьезно? Ты подключишь свой компьютер к кокосовой пальме?”-спрашивает совершенно разочарованная Наен). Как раз в тот момент, когда они начинают первый раунд игры, Момо вспоминает, что Мина, вероятно, самая конкурентоспособная из участников, и, выбрав совершенно бесполезный инструмент для своего местоположения, фактически приняла свое вероятное поражение, но все равно выбрала ее. Это осознание не должно было так сильно повлиять на нее, но это так; Момо чувствует, как мышцы ее сердца сокращаются с приятным дискомфортом, и она поворачивается к Мине рядом с ней и легко комментирует: "Ты же знаешь, что проиграешь, так?" И ситуация становится еще хуже, когда Мина улыбается в ответ с тихим самоуничижением. “Да, я знаю." (Они действительно проигрывают, но и никто другой не выигрывает.) Есть также то, что видят другие участники TWICE: у них есть танцевальные практики, и Момо, возможно, требуется дополнительная секунда, чтобы отпустить руку Мины, когда их хореография требует физического контакта, и, возможно, Мина улыбается немного шире, когда Момо учит других девочек новой последовательности, и, возможно, в настоящее время Мина абсолютно отказывается чтобы убить Момо, когда они играют в мафию, и, может быть, Момо всегда покупает пряжу и все любимые закуски Мины, когда она покупает продукты с Чонен и Наен. Но Мина все еще вяжет с Джихе, а Момо все еще соревнуется с Дахен на то, как долго они могут переставлять грим и маски Наен в ее личном холодильнике, прежде чем она это заметит, а Мина все еще дремлет с Саной и смотрит фильмы с Цзыюй, а Момо все еще транслирует V-лайвы с Чеен, и в более грандиозной схеме гораздо больше осталось прежним, чем изменилось. А потом есть вещи, которые никто не видит. Никто не видит, как Мина и Момо чистят зубы по ночам, а Мина стряхивает воду на Момо, и Момо превращает это в шутку о других способах, которыми они могли бы сделать друг друга влажными, если бы только Мина не заботилась так сильно о том, чтобы другие слышали их, и Мина краснеет так сильно, что Момо разражается смехом. Никто не видит, как Момо игнорирует пену от зубной пасты вокруг рта, чтобы поцеловать Мину в щеку, а затем смеется еще сильнее, когда Мина с хмурым видом стирает пену от зубной пасты со своей щеки. Никто не видит их ленивых, усталых поцелуев перед тем, как они ложатся спать и никто не видит, как они просыпаются со вплетенный конечностями и их тела и, расположенный и наполовину друг на друге. (Момо привыкла проходить все 5 стадий горя каждое утро, когда они должны просыпаться до восхода солнца, но теперь, когда она просыпается, она видит Мину первой, и именно Мину она целует, и именно Мина швыряет в нее подушку, когда дразнит ее за то, что она тянет на себя все одеяло, и именно с Миной она делит свой завтрак, так что именно из-за Мины Момо больше не ненавидит утро.) - TWICE записали десять песен для своего нового камбэка—шесть из которых, как ожидается, войдут в настоящий альбом, и четыре из них имеют свои собственные тщательно отрепетированные хореографии,-и именно когда девочки узнают, что у них наконец—то есть выходной, Момо осуществляет свой план. Она убеждает Наен, Джихе, Сану и Дахен пойти по магазинам (“Я имею в виду, что сейчас почти лето, и у нас почти нет новой одежды”), уговаривает Чонен, Чеен и Цзыюй пойти в кинотеатр (“Я слышала, что это действительно хороший фильм о супергероях—в нем есть как 90% положительных отзывов”) и после того, как все ушли, она победоносно направляется в комнату, которую делит с Миной, которая удобно сидит на их кровати, поглощенная портативной игровой консолью, в то время как наушники изолируют ее от остального мира. То есть до тех пор, пока она не замечает Момо в дверях; она опускает наушники на плечи, а игровое устройство-на колени и посылает Момо простую улыбку, которая будоражит что-то глубоко внутри Момо, как будто ее желудок и сердце сплетаются в приятно ноющий узел. Не говоря ни слова, она забирается на кровать и целует Мину, чуть не смеясь, когда девушка тут же с тревогой обрывает ее. —Момо ... Боже мой ... дверь распахнута настежь,—в панике шепчет она. “В общежитии никого нет,” радостно сообщает Момо. - Здесь только мы. - Что ты имеешь в виду? Момо лениво ложится на спину, уставившись в потолок, украшенный различными плакатами и рекламными изображениями TWICE, и небрежно начинает перечислять, куда все остальные члены клуба отправились на вторую половину дня. А потом в поле ее зрения появляется Мина, лицо ее обрамлено занавешенными волосами и фоном фотографий группы, на лице понимающая, краснеющая улыбка, и Момо разрывается между тем, чтобы снова поцеловать все ее родинки и дать себе пять с удовлетворением. - Ты это спланировала, не так ли? “Может быть, - протягивает она, скромно пожимая плечами. —Я помню, как кто-то сказал, что я слишком громкая и что она не хочет ничего делать со мной в нашей комнате... Мина прерывает ее поцелуем, от которого ей вскоре приходится отстраниться, когда она слишком широко улыбается. - Ты слишком громкая. Она ложится на Момо сверху и начинает осыпать ее лицо мягкими поцелуями. - Но... (поцелуй) ... Я люблю... (поцелуй) ... То, какая ты... (поцелуй) ... громкая... -Вернись сюда, пожалуйста,—вздыхает Момо, и тогда Мина наклоняется так, чтобы поцеловать ее всерьез, и ее мозг быстро распутывается оттуда, все мысли рассеиваются, кроме одной: очень слабая, едва заметная мысль, которая мелькает в голове Момо - что это было не так долго. Что они занимались сексом вчера, на самом деле, в одном из двух фургонов в гараже, когда все спали. Что она не должна быть так сильно возбуждено, что она не должна хотеть этого так сильно, что, возможно, это должно встревожить ее, как полностью Мина запрограммировала ее тело жаждать ее, нуждаться в ее поцелуе и ее прикосновении, ее тепла, и что, может быть, ее должно волновать, как все никогда не становится менее волнующим, что ее сердце никогда не трепещет менее сильно; что на самом деле именно фамильярность опьяняет ее, когда она так хорошо знает, что нравится Мине, и наслаждается тем, что Мина знает ее так же хорошо, а это значит это никогда не пройдет, и чем больше они будут это делать, тем больше она будет хотеть Мину, точно так же, как сейчас. Это осознание, усугубляемое тем фактом, что они впервые делают это в собственной постели (и какой-то хорошо скрытый уголок сознания Момо некоторое время размышлял об этой идее—воображая ее, мечтая об этом, фантазируя об этом),—это сочетание может быть, поэтому все так быстро обостряется после того, как одежда сброшена, и нога Мины толкает ее шире, а рука тянется вниз, чтобы скользнуть внутрь нее. Они целуются, но контакт настолько ошеломляющий, что он мгновенно выбивает из нее воздух, как будто электрический ток выстреливает из нее.сосна поднялась и вытянулась до самых конечностей. Ноющий комок внизу живота сжимается, и ее сердце, кажется, спотыкается внутри нее, и она почти не может принять это, почти не может справиться с тем, что она чувствует. Момо приходится прервать поцелуй, пытаясь обрести хоть какое-то подобие контроля над легкими, которые работают в очень бешеном ритме, и заканчивает тем, что заикается почти как извинение, которое, как она смутно осознает, ей не нужно:… это... долго не продлится. Мина перевела взгляд с губ Момо на ее ключицу, но теперь сосредоточилась на шее и с очень легким смешком прошептала ей на ухо: "Определённо." Поцелуи переходят в сосание, и мозг Момо чувствует себя поджаренной, но она делает честную попытку успокоить свое тело. То есть до тех пор, пока сосание не переместится от шеи вниз к груди, а затем к животу, а затем туда, где уже находится ее рука, и в тот момент, когда она почувствует там свой язык, ей придется закрыть глаза в последней отчаянной попытке ускорить дыхание и, возможно, немного задержать его потому что она знает, что ей понравится конец, но она действительно, действительно наслаждается тем, что добралась туда, но она может сказать, что это не сработает, потому что она уже слишком близко, так что это продлится даже меньше, чем она изначально думала; она почти добралась; это действительно это не займет много времени, на самом деле это не так… Ее неисправные легкие работают еще хуже, и она хватает в охапку простыни и смутно задается вопросом, не разваливается ли она буквально по швам, не отлетели ли ее конечности от тела, и почти уверена, что это самое близкое, что она когда-либо делала, чтобы действительно потерять сознание. Когда она открывает глаза, Мина заканчивает прокладывать дорожку из поцелуев по ее телу и наблюдает за Момо с плохо скрытым весельем, губы дергаются в почти усмешке. - Ты не шутила насчет того, что долго не протянешь, - смеясь, замечает она, и Момо шлепнула бы ее по руке, если бы смогла ее поднять. - Я рада, что ты можешь быть самодовольной по этому поводу, - парирует она, все еще не полностью восстановив дыхание. И потом, отчасти потому, что у них есть время, а отчасти потому, что это может послужить своего рода местью за то, что они высмеяли скорость Момо минутой раньше эта Момо целовала и трогала Мину в каждом уголке ее тела, кроме одного места, которое она хотела. Она кусает Мину за шею, облизывает ее рот, проводит очень долгое время на ее груди, позволяет рукам блуждать по всему телу и делает мысленные заметки о том, как быстро дыхание Мины становится поверхностным, как трудно ей сдерживаться, чтобы не кричать, хотя она могла бы быть такой, и когда Момо медленно облизывает внутреннюю сторону ее бедра, и Мина задерживает дыхание, только для того, чтобы Момо остановилась, едва успев пойти туда, куда Мина хочет, чтобы она пошла, она слышит, как Мина издает нетерпеливый стон, который звучит немного болезненно, и ей приходится поджать губы, чтобы подавить смех. Мина смотрит в ее сторону, ловит ее веселую улыбку и бросает на нее сердитый взгляд, который заставляет Момо хихикнуть и легкомысленно прижаться щекой к внутренней стороне ее ноги. - Тебе нравится мучить меня? - Да, - бодро отвечает Момо, - вообще-то очень. Мина закатывает глаза и невозмутимо произносит: "Я должна ударить тебя сейчас своим коленом." Когда Момо улыбается в ответ еще шире и целует вышеупомянутое колено, она сухо добавляет: “Знаешь, если бы я сделала это с тобой, я думаю, ты бы плакала и называла меня злой”. Это не должно быть мило, Мина жалуется на то, что Момо все откладывает. Это не должно заставить ее так сильно страдать за нее, не должно заставить ее задуматься, чувствует ли Мина то же самое к Момо, что и Момо к ней. Но это так. Момо забирается обратно к Мине, одной рукой рисуя медленные круги на месте между бедром Мины и ее бедром. Она не думает, что когда-нибудь будет так близко к лицу Мины, не желая поцеловать ее, поэтому она наклоняется и прижимается губами к ее губам, и она хочет, чтобы Мина ахнула ей в рот, как в прошлый раз, поэтому она проскальзывает в нее и слышит, как это приглушенно звучит на ее губах. - Ты так думаешь? - Тихо спрашивает Момо после того, как отстранилась, улыбаясь, наблюдая, как Мина краснеет и тяжело дышит, изо всех сил стараясь поддерживать зрительный контакт с Момо. - Ты думаешь, я злая? Мина извивается под ней, и Момо клянется, что чувствует стук ее сердца—ее одолевает нелогичное желание почувствовать биение пульса Мины, поэтому она наклоняется, чтобы поцеловать дрожащую кожу над яремной веной, и тогда Мина отвечает ей задыхающимся шепотом. “Нет… По-моему, ты само совершенство. За секунду, последовавшую за этим утверждением, Момо тысячу раз прокручивает его в голове. Слова вырезаны у нее внутри, и она чувствует, как странно бьется ее сердце, как будто оно дрожит в груди. В этот момент в ее крови разливается пьянящее счастье, которое заставляет очень, очень маленькую часть Момо паниковать. Это вызывает у нее желание попытаться отодвинуть уголки своих чувств, сдержать их необъятность. Это заставляет что-то внутри нее шептать о существовании страха, который отскакивает от одного края ее сердца к другому, и это заставляет ее смотреть на Мину и думать на миллисекунду о том, как сильно Мина может причинить ей боль, если захочет. Но она никогда этого не делает и никогда не сделает; в мире так мало вещей, в которых Момо уверена, и это одна из них. Это чувство… Момо надеется, что оно останется с ней навсегда; она никогда не хочет, чтобы оно уходило. - Я тоже думаю, что ты идеальна, - говорит ей Момо, а затем целует ее в подбородок и шепчет ей на ухо, снова и снова, пока Мина не чувствует то, что Момо хотела, чтобы она чувствовала, она повторяет это, потому что это такая ясная, очевидная правда; она не может поверить, что никогда говорила это раньше. - Ты само совершенство, Мина, ты просто само совершенство. - Когда девочки вернулись со своих мест, Мина спала, а Момо была на кухне, с удовольствием прихлебывая только что приготовленную лапшу, и небольшая часть ее кожи головы пульсировала самым приятным образом от нежного потягивания Мины за волосы в последние тридцать минут перед возвращением всех. (Момо действительно удалось успешно сдержать свой шум во второй раз, а это значит, что теперь они могут заниматься сексом на собственной кровати, и Момо хочет осветить ночное небо фейерверком, чтобы отпраздновать это.) - А где Мина? - Спрашивает Наен, когда все остальные девушки разбегаются по общежитию. Момо быстро сглатывает и отвечает: "Она заснула." Ухмылка Наен - предвестник ужасных новостей, и Момо застывает в ожидании неминуемого комментария. - Она, должно быть, очень устала. - Момо чуть не подавилась воздухом. - От игры во все эти видеоигры, конечно. - Да, - поспешно соглашается Момо, ее лицо пылает от смущения. Черт, а Наен знает? Никто не знает, верно? Как кто-то может знать? - Пока вас не было, она много играла в видеоигры. - О, держу пари, что так оно и было. С этими словами Наен озорно подмигивает и уходит. - Сейчас начало марта, и они только что завершили две изнурительные международные акции "спина к спине", и хотя все опустошены, когда поздно вечером возвращаются в общежитие из аэропорта, половина из них (среди которых и Момо) собираются вокруг телевизора в гостиной; они следят за драмой чей предпоследний эпизод выходит в эфир сегодня вечером, и они жадно обсуждают потенциальные повороты сюжета финала. Момо замечает Мину, направляющуюся в их комнату из кухни как раз в тот момент, когда начинается рекламный перерыв, поэтому она спрыгивает с дивана, на котором зажата между Саной и Чонен, и направляется в сторону Мины. Мина машинально улыбается, когда Момо подходит к ней в коридоре и с легким неодобрением замечает: "Ты все ещё не сняла свой макияж, её так ли?" Прежде чем Момо успевает ответить, она быстро достает из ванной салфетку для снятия макияжа. - Ты хочешь, чтобы я его сняла? Момо благодарно кивает и пытается оправдать свою ошибку в их косметическом режиме:”это действительно хорошая история". Пока Мина тщательно вытирает ткань о кожу, очарованная Момо замечает, как она сосредоточенно хмурится. - Ты действительно заботливая и заботливая, ты знала? Мина поднимает на нее глаза и слегка улыбается, уже ожидая предстоящей шутки. - Твоему эгьё нужно немного поработать, но из тебя выйдет отличная жена. Ее улыбка расцветает в смешок, распространяя возбужденный трепет внутри Момо. - Кто-то должен жениться на тебе, - продолжает Момо с усмешкой. - Кто-то уже сделал это. Даже с ужасным эгьё, - отвечает Мина, ее тихие слова все еще живые и яркие. - Ладно, закрой глаза. Момо подчиняется и обнаруживает, что в навязанной ей самой темноте все остальные ее чувства обостряются и фокусируются на Мине еще острее. Она остро ощущает нежное тепло ее прикосновения, окутывается ароматом ее духов, и ее разум наполняется мягкостью ее голоса. - Я постараюсь действовать быстро, чтобы ты не пропустилиа слишком много драмы. И Момо хочет заверить ее, что все в порядке, что это намного лучше, что она могла бы оставаться такой двадцать лет и не чувствовала бы, как проходит время. Но вместо этого она подталкивает их общей шуткой, потому что это тоже хорошо; ей это так же нравится. - Ты можешь сказать тому, за кого вышла замуж, что он счастливый человек, - замечает Момо, пока Мина смахивает салфетку с век. - Вообще-то, ты можешь сказать ей об этом сама. То, что Мина сейчас так охотно и легко поддается их шуткам,—это так восхищает Момо, что она иногда не может дышать. “О, я ее знаю? - Да, ты знаешь, - игриво добавляет Мина, хватая Момо за сердечные струны, когда она переключает свои усилия на другое веко. - Она... надоедливая и глупая. - Мина смеется в ту же секунду, как Момо издает угрюмый смешок. - Но также очень милая, забавная и очень привлекательная. Эта последняя часть привлекает внимание Момо. - Она привлекательна, да? Может быть, она даже будет твоим биасом в TWICE? Момо даже не нужно открывать глаза, чтобы понять, что Мина закатывает глаза в своем обычном беззаботном неудовольствии. - Да, и она любит указывать на это. Но даже у ее пресса есть целый фан - клуб. Ладно, открывай глаза. - Момо повинуется и не совсем готова к тому зрелищу, которое ее приветствует. Она уже должна была привыкнуть смотреть на лицо Мины. Она должна привыкнуть к родинкам, к нежным глазам, к трогательной улыбке. Но этот затаивший дыхание момент напоминает ей, что на самом деле это не так. - Вы состоите в этом фан “клубе? - Спрашивает Момо гораздо тише, чем собиралась. - Я президент этого фан - клуба,” очаровательно улыбается Мина. Сердечные струны, за которые Мина дергала раньше,—она обернула их вокруг себя, заключает Момо. Вот почему в Момо нет ничего такого, что соблазняло бы ее отойти от Мины, только чтобы подойти ближе, даже когда она не может этого сделать, потому что они стоят посреди коридора в общежитии. “Момо, реклама закончилась! Из гостиной услужливо доносится голос Саны. “Иди посмотри свою драму, - мягко подталкивает Мина, и, возможно, она знает, что Момо этого не хочет, по тому, как она улыбается, как будто Момо никуда не собирается уходить. - Я не хочу, - честно заявляет Момо. “Я хочу лечь с тобой в постель. Да, Мина знает. Она всегда знает. - Иди посмотри свою драму, а я пойду немного вяжу с Джихе, потому что я ей обещала, а потом мы ляжем спать. - Долго ждать. - Ее низкий протест почти похож на скулеж, и если бы она не обращалась к Мине, то возненавидела бы себя за это полное пренебрежение к собственному достоинству. Но Мина незаметно хватает ее мизинец на короткую секунду и говорит ей: “Я сделаю так, чтобы это стоило ожидания”, и Момо прекрасно, что у нее нет никакого достоинства; кому вообще нужно достоинство; конечно, не ей. (Мина действительно делает так, что ожидание того стоит.) - Неделю спустя Джихе монотонно читает их брифинг для награждения, которое они посещают в тот вечер, и после обязательного пробуждения в 5 утра и полного утренних репетиций все едва на шаг выше коматозного состояния—Момо однажды почти задремала, опустив голову на плечо Мины, и Мине приходится толкнуть ее локтем, чтобы разбудить, но одна нота привлекает их внимание. —Погоди-нет ограничений по сидячим местам? - спрашивает нахмурившийся Наен. —Так оно и есть,—подтверждает кивком Джихе, поворачиваясь-вместе со всеми-к Момо и Мине. Иногда их руководство предписывало определенные ограничения на посадку для их публичных выступлений. Например, когда Цзыюй столкнулась с пристальным вниманием к своей национальности, ей было запрещено сидеть где-либо рядом с флагом, чтобы язвительные пользователи Сети не сфотографировали еще один скандал в заголовках мировых газет. Точно так же во время беспокойного периода Мины после ее фотографии с Бэмбэмом TWICE всегда -располгались за тем столом, который был дальше всего от GOT7. С тех пор как Мина и Момо поженились, единственное ограничение для группы было простым: Мина и Момо могли сидеть рядом, но только если между ними находился кто-то ещё из группы. И именно поэтому отсутствие ограничений является неожиданностью, и именно по этой причине каждая девушка наблюдает за ними. Когда они остались одни в спальне, готовясь немного вздремнуть перед встречей со стилистами TWICE, Момо с опаской заперла за собой дверь, заметив крошечную вспышку беспокойства в глазах Мины. Как будто у нее в голове зажглась пресловутая лампа—если они сядут вместе или позируют вместе, все захотят их сфотографировать, все будут обращать на них внимание. И это именно тот вид проверки, с которым Мина справляется не особенно хорошо. Ей трудно смотреть в лицо миру, но Момо обещала, что встретит его вместе с ней. “Если этого будет слишком много, - начинает Момо, неловко подыскивая нужные слова, чтобы выразить то, что она хочет сказать, пытаясь выразить себя так, чтобы не смутить Мину, - если внимания будет слишком много, нам не придется ничего делать вместе... -Все в порядке,” тут же уверяет Мина, ясными глазами и уверенно. - Я так хочу. Момо садится рядом с ней на кровать и секунду изучает ее, гадая, не передумает ли Мина, когда они бок о бок выйдут из своего транспортного средства и каждый фотограф в Корее попытается запечатлеть их вместе. - Но если ты будешь флиртовать со мной на фотосессии и заставишь меня покраснеть, - заявляет Мина, приподняв бровь, - я тебя ударю. Улыбаясь, Момо мягко толкает Мину на спину, чтобы оседлать ее, и смотрит вниз с жизнерадостностью, которую она не пытается скрыть, потому что какая-то часть ее была искренне печальна, что Мина не хотела бы, чтобы ее видели с ней, но это не так. —Ты не можешь быть жестокой со мной, ты же знаешь-побои супруга - это преступление. Улыбка Мины заставляет ее забыть, что она вообще когда-то волновалась. - Прекрасно, - подтверждает девушка, переходя на серьезный тон. - Тогда никакого секса. Потрясенный вздох Момо наполовину законен (коренится в панике) и наполовину преувеличен (коренится в желании рассмешить Мину—и это работает). - Как долго?! Вероятно, именно тогда, когда она замечает, как ошеломлена Момо, Мина на самом деле обдумывает свою угрозу—она прикусывает уголок губы, явно не уверенная в твердости своего заявления. “Гм... пять... дней?.. Ее тон такой неуверенный, а морщинка такая явная, что Момо смеется, наклоняясь, чтобы быстро поцеловать ее в губы, прежде чем снова принять шутливую позу. - Ты не выдержишь даже двух. - Настала очередь Мины ахнуть. - А я вполне могла бы. И поскольку это легко и было бы неплохо доказать свою точку зрения так быстро, Момо сдвигается так, что она опирается на Мину, а ее колено очень стратегически помещается между ног Мины, оказывая такое давление, которое, как уверена Момо, заставит девушку уступить. У Мины тут же отвисает челюсть от шока. - Ты ужасна. - Я думала, что я идеальна, - язвительно отвечает Момо, снова смеясь и просовывая руку под подол рубашки Мины, чтобы скользнуть по ее ребрам. - Ты идеальна, и в то же время ужасна, - легко исправляется Мина, автоматически потянувшись к поясу шорт Момо. - А как насчет того, чтобы незаметно подложить тебе в еду огурцы? Момо стаскивает с Мины рубашку и отвечает с притворным негодованием: "Ты не сделаешь этого!" “Испытай меня” заявляет Мина с уверенным кивком, стягивая нижнее белье Момо. - О'кей, о'кей, - сдается Момо после того, как Мина садится, и Момо обнаруживает, что удобно устроилась у нее между ног, желудок и сердце сжимаются и трепещут от восторга. - Я не буду с тобой флиртовать… слишком много. - Они посещают эту церемонию награждения и еще пару других после нее, и Момо каждый раз старается не слишком сильно тяготиться Миной, которая всегда чувствует себя неловко, но всегда остается спокойной на фотосессии, даже когда ослепительные вспышки покалывают зрение, а призывы к вниманию настолько настойчивы, что вызывают тревогу. Момо каждый раз отвлекает Мину и бормочет шутки себе под нос, чтобы рассмешить ее, и они обмениваются застенчивыми улыбками и она почти смущена тем, как последовательно и пристально она хочет смотреть на Мину. Это не Момо, какой она всегда себя представляла, как JYPE укреплял каждую из их концепций; Момо всегда представляли как сдержанную роковую женщину, и теперь, когда она с Миной, она как бы тает и падает в обморок, и она так рада, что все думают, что их брак это реально, потому что, по крайней мере, это дает ей повод вести себя так несвойственно застенчиво. К счастью, ее попытки ослабить нервное напряжение Мины всегда срабатывают. К тому времени, когда фотозвонки заканчиваются и они оказываются внутри самого места встречи, Мина всегда становится спокойнее и спокойнее, а Момо так нравится разговаривать с Миной, что она пару раз забывает, что они на публике. Она не замечает людей вокруг, когда Мина обсуждает свои предсказания для лауреатов премии, или когда она засыпает, и Мина тянет ее за руку, чтобы разбудить, или когда цветочная композиция напоминает ей о духах Мины, или когда им скучно и они пишут имена друг друга на конфетти. Трудно помнить, что другие люди существуют, что другие люди могут наблюдать—трудно смотреть на кого-то еще. Каждый раз совокупность всего, что ее окружает,—тот факт, что они на церемонии награждения, что они рекордсмены, что она в группе с девушками, с которыми так сблизилась,-все это напоминает ей, что Мина всегда была, прежде всего, ее другом. Что они шли по тому же пути, что и члены TWICE, большую часть тех лет, что формировали ее, и теперь получают трофеи и она нежно сжимает свою руку под столом. Каждый раз ее захлестывает внезапный прилив благодарности за то, что она делит эти моменты с Миной, и она хочет этого навсегда; она хочет Мину навсегда. - За час до своего выступления на JYP Showcase (мероприятие, состоящее исключительно из танцевальных и певческих номеров артистов и групп лейбла) Момо и Мине дают последние инструкции по их репликам и позиционированию, и они немного нервничают, но они отрепетировали каждую деталь своей рутины, так что кропотливо, что Момо не терпится начать, выступить и быть готовой. Мина, конечно, беспокоится больше всех—Момо может сказать, что она непрерывно воспроизводит и воспроизводит в уме каждое их движение. Пока они ждут начала шоу, их ведут на скамейку в зале за кулисами, почти не занятом съемочной группой и несколькими другими джуп-музыкантами, откуда до сих пор доносится слабый рев ликующей публики, набившейся в переполненное помещение. Момо ерзает в своем облегающем костюме и наблюдает, как Мина лениво поправляет воротник. Хочешь я почин" твое платье? - Что? - услужливо спрашивает Момо, тая в смехе, когда Мина бросает на нее скептический взгляд, который сразу же напоминает ей о том, что произошло в прошлый раз, когда Момо сделала подобное предложение. - Честно говоря, я просто имела в виду, что буквально починю твое платье. Не... делая ничего другого. Мина пододвигается ближе к ней на скамейке и вытягивает шею, чтобы Момо было лучше видно. Затем, когда Момо тщательно расправляет ткань своего наряда—прилагая все усилия, чтобы удержаться от прикосновения пальцев к коже,-девушка замечает со слабой улыбкой: "Ты когда-нибудь задумывалась о том, что будешь делать все это в жизни?" - Выступать так, как мы сегодня выступаем? - Переспросила Момо, все еще сосредоточенная на ошейнике Мины, но тем не менее заинтригованная. - Вроде того, но мне кажется, я всегда буду нервничать. Мина кивает в знак согласия и тихо добавляет: - Ты когда-нибудь задумывалась, чем будешь заниматься в будущем? - Как далеко в будущем? - мгновенно спрашивает Момо, потому что ей нужно рассказать шутку о том, что она планирует сделать с Миной, когда они вернутся в общежитие сегодня вечером. Ее мысли, очевидно, передаются без слов, потому что Мина слегка краснеет и кладет руку на колено Момо, как будто для поддержания физического контакта. - Не так скоро. Я имею в виду, что через пять или десять лет, если TWICE уже не будут вместе, что ты себе представляешь? Момо убирает руку с воротника Мины, изучая вопрос и обдумывая ответ. Их окружает слабый, отдаленный гул аплодисментов, возвещающий, что они на один акт ближе к своей очереди, но их уголок за кулисами по большей части безмолвен. Она выпаливает свой ответ без долгих раздумий, потому что, хотя она никогда не задумывалась о жизни после окончания контракта, этот вопрос кажется легким. -Я думаю, у нас была бы своя студия, что-то вроде гибрида танцевальной студии балета и кей-попа, понимаешь? Мина замечает самую слабую улыбку, просто подергивание губ. Момо обычно пыталась прочитать его или произнести какое-нибудь шутливое замечание, которое вызвало бы еще большую улыбку. - Думаешь, у нас не получится? - с любопытством спрашивает она. “Так ты видишь свое будущее? Мина снова позирует, так мягко, что Момо хочется нахмуриться—Мина настолько умна, что Момо задается вопросом, плох ли рынок танцевальных студий, или есть какая-то логистическая проблема, которую она должна рассмотреть. Она пытается представить себе альтернативный путь своей жизни; напрягается, чтобы представить себе, что делает что-то, что не связано с танцем. - Я думаю, мы могли бы также пойти в школу для чего-нибудь сверхсложного, и я могла бы списывать твои заметки и домашнее задание, мы бы закончили институт и стали генеральными директорами. Момо ожидает, что Мина отпустит какой-нибудь язвительный комментарий о том, что не позволит Момо обмануть ее, или остроумную шутку о том, что она настолько грязно богата, что ей на самом деле не нужно работать. Но вместо этого Мина наблюдает за ней в течение долгих, томных секунд, глядя на что-то внутри Момо, чего Момо не понимает и не может собрать воедино, но этот растянутый отрезок времени заставляет ее раскачиваться на стуле. Есть кое-что, чему Момо не уделяла слишком много времени, а именно то, что она может как бы разделить свою жизнь на " до " и "после" ответа на звонок Мины в FaceTime из того парка в Японии в прошлом месяце, осознания того, что ее чувства к Мине выросли до чего-то океанического масштаба внутри которого ей так хотелось затеряться и никогда не найти выхода. В каком-то одиноком уголке сознания она размышляет о том, что с ее стороны было бы глупо активно думать о том, что, возможно, Мина разобьет ей сердце, но все равно отдает ей свое сердце. Но они построили этот мир между собой и вокруг себя, и Момо думает, что она была внутри этого мира так долго, что теперь она не уверена, что сможет выжить за его пределами. Прямо сейчас, когда она осознает это чувство, она также вспоминает все те моменты, когда Мина улыбалась ей или целовала ее, и как трудно представить себе какой-то отрезок времени, в течение которого она не делала бы этих вещей. А потом она видит это прямо перед собой, так отчетливо, форму слов, которые она хочет сказать. Краем глаза Момо замечает, как ведущий член экипажа JYPE жестом показывает им построиться—она и Мина следующие. - Ты будешь потрясающей, как всегда, - твердо заявляет Мина, без тени сомнения; она уже встала, и Момо слегка удивлена, что она так долго не замечает этого. - Ты тоже будешь потрясающей, и это будет весело, - заверяет ее Момо, откладывая в сторону свои последние размышления, чтобы сосредоточиться на их выступлении. Слова есть. Ей просто нужно их произнести.