Замороженная рыба.

      Это оказалась небольшая семейка Двуногих, состоящая из двух детёнышей и двух более взрослых особей, что в целом, достаточно тепло приняла новый состав диких кошек в своё гнездо. Не сказать, что Аякс смог освоиться здесь сразу.       Гнездо не такое большое, как его старый морозный лагерь, с кучей котов и слабых запахов дичи, но очень тёплое, мягкое и здесь всегда есть еда самых разных запахов и вкусов... хоть иногда и не самых приятных. Да и сами Двуногие пахнут совсем не как коты своего, или же чужого племени, у них свой особенный запах, к которому пришлось привыкнуть, как и к носке небольшого красного ошейника с побрякушкой на своей шее. Попытки его стянуть с себя обошлись неудачей, но пока эти существа кладут в его миску еду, гладят, расчёсывают и дают тёплый кров, с этим вполне можно смириться. Он всё равно здесь главный. Хотя.. мужская взрослая особь Двуногого, не всегда была согласна с его решением, и получала в ответ грозное шипение Тартальи, давно захватив всю территорию гнезда для себя и своих котят.       В конце концов, Тома оказался прав. Потребовалось время, но здесь действительно безопасно.       Единственное, что сильно беспокоило Аякса, так это... Чжун Ли. Он всё ещё не вернулся.       Может, он понял его слова совсем не так? И Моракс не собирался покидать племя, вместе с ним? Но к чем уже тогда были сладкие речи о том, как бывает нелегко покинуть своё племя. Но Чжун Ли ведь знает, где он, так?       Последние дни тоска всё ближе и ближе подкрадывалась к рыжему, будто дикий зверь охотится на маленькую беззащитную мышку, лежащую целыми сутками на горячем подоконнике над греющей батареей, и глядя в окно на падающие белые хлопья снега. Дни повторялись словно дежавю, в надежде разглядеть тёмную шелковистую, с перепадами в глиняный ярый оттенок, шерсть на фоне глубоких снежных сугробов.       Аякс снова лежал, тихонько касаясь розовыми здоровыми подушечками лап толстого, слегка прохладного стекла, будто изучая необыкновенную невидимую стену меж уютным гнездом и прохладной улицей, пока где-то позади был слышен детский счастливый писк и топот маленьких лапок подросших котят, что только больше напоминали Тарталье об отсутствии Чжун Ли среди них. Кот потянулся, тяжело вздыхая и игнорируя шум, лишь удобнее ложась на подоконнике, но направляя свой уставший взгляд тёмной лазури в глазах внутрь комнаты, пока чуть покрупневшие лапы придерживали его пушистый рыжий подбородок. Кончик хвоста легонько стал бить край подоконника, сопровождая лёгкую улыбку на уставшей сонной морде. — Мама, мама! — запищала тёмная маленькая кошечка, с окрасом собственного отца, таким же, как сейчас мог описать Аякс, тёмным шоколадом, разве что отличаясь яркими небесными голубыми глазами. Она подбежала к окну, усаживаясь на белом мягком коврике, ровно складывая меж собой крохотные лапки и улыбнулась, собираясь продолжить диалог, пока со стоящего рядом шкафа не полетел к окну её старший рыжий братец, обладатель таких же, как и старый Предводитель, янтарных глаз. Тот ещё сорванец.       Тарталья вздрогнул, ухватывая малыша за шкирку, крепкими зубами спасая его от удара в оконное стекло, в которое он так устремился попасть и чуть не разбить свой маленький чёрный нос. На что родитель покачал головой, опуская на гладкую поверхность подоконника и ласково проводя шершавым языком по макушке, словно приглаживая взъерошенную шёрстку. — Ты не ушибся? — Ой, фу, мама, перестань! Щекотно! Я говорил так не делать. — Какая ты вредина. — усмехнулся Аякс, чуть дёрнув ушами и отвернул голову в сторону ружи, вновь заглядываясь на ровные снежинки, которые слабо поднимала в воздухе морозная метель. Холодно... Интересно, что сейчас делает Чжун Ли?       Как он там? Не холодно ли ему?       Кошечка лишь гордо задрала голову, переступая с лапки на лапу, и поднимая ввысь тонкий пушистый хвост, собираясь снова дразнить своего старшего буйного братца. — Ну вот, взял и обидел маму! Вот поэтому я здесь главная любимица... — Любимица?! Чушь! Ты даже на стул запрыгнуть не можешь! — зашипел котёнок и недовольно дёрнул коротким хвостом, нарочно прижавшись к груди Тартальи, мягко касаясь своей рыжей детской шёрсткой к более густому плотному покрову бывшего лесного воина, будто пометив родителя своим в глазах сестры. — А я сильный! И смелый! И да, я прыгаю выше всех! — Да уж, скромностью ты явно не страдаешь, — усмехнулся средний брат, слезая с невысокого мягкого кресла возле старого, стреляющего яркими огненными искорками, камина, где часто любил греть свою шелковистую рыже-шоколадную тушку. — Мама ждёт папу, а тебе лишь бы задираться, кто первый к нему залезет.       Девочка согласно закивала, переглянувшись с важным видом своего братца и тихонько усмехаясь над недопонятым взглядом маленького рыжика, что смотрел на этих двоих, как на двух глупых дурачков, несущими чушь. — Что такое этот ваш "папу..?" — Ха-ха! Самый смелый и самый глупый! — с тёмной довольной мордашки показался розовый язычок девочки, переглядывающийся со своим умным братцем, с тихим хохотом забившим хвостом по белому хозяйскому ковру.       На забавы котят, взгляд будто оторвался от холодного окна, и он вновь обернулся, с лёгкой насмешкой улыбаясь и игриво, чуть толкая хвостом рыжего первенца, вздохнул, качая головой. — Перестаньте задирать брата. Он совсем не виноват в том, что не помнит его.       И правда, с момента последней встречи малышей и их отца прошла почти целая луна. За это время они подросли, научились задорно мяукать, от чего порой Двуногие закатывали глаза и затыкали уши, а также быстроте и ловкости, пускай и в совсем небольшом пространстве, в отличие от огромного леса или же, хотя бы, лагеря племени.       Но наконец, рыжий всё же повеселел, и неспеша поднявшись, спрыгнул с отлежавшего подоконника, приземляясь на лапы, прямо перед двумя смышлёными котятками. — Место-где-тонет-Солнце* уже давно потемнело, а вы всё ещё пищите на всё гнездо. Давно пора в палатку. — Ну мама! — Ну же, кто последний, того я укушу за ухо. — ласково улыбнулся Тарталья, с некой немой игривостью побивая хвостом по задним лапам и ловя на себе слегка потерянные взгляды котят, что лишь спустя пару мгновений сорвались с места и чуть-ли не запинаясь о края пушистых ковров, рванули к небольшому мягкому котячьему домику, подаренный им Двуногими, и где порой мать прятала их от слишком буйных рук их детёнышей.       Малыши с тихим смехом залетели в палатку, окунаясь мордашками в мягкое бархатное покрывало и лежащих нежных подушечек под их боками, иногда чуть раздирая их острыми, вылезающими клычками на морде. А следом и лапы родителя, удерживающего старшего недовольного котёнка за тонкую шкирку, также оказались на пороге палатки, опуская шалуна на нарочно неустойчивые лапы. Хоть и возмущения рыжика не были услышаны, Аякс уложил его бок о бок с младшими для него братом и сестрой, каждого из них утопив в нежности поцелуев родительского языка на мягкой детской шёрстке. И обещано, кот легонько коснулся клыком маленького рыжего уха, сделав вид, будто надкусил его и тут же вновь провёл по нему языком, прижимая одного из сыновей к себе. Котята устроились под боком своей "матери," греясь о тёплую шёрстку старого воина, в то время как его голова коснулась покрывало, выглядывая из вырезанной овальной "двери" в палатку, падая взглядом на освещённое лунным светом окно. — Мама, а правда, что вы с папой раньше жили в лесу? — муркнула кошечка, чуть дёргая ушками и глубоко зевнула, потягиваясь и лишь сильнее утыкаясь в густую рыжую "подушку." — Вы родились там. В Снежном Племени, — кивнул Тарталья, вздыхая и приопустил веки, начиная недолгий рассказ о своей давней принадлежности к диким густым лесам, будто сказку на ночь для маленьких детей. — В лесу, где дикие коты поделились на семь племён и семь территорий. У них нет своих Двуногих, тёплых подушек и еды в миске. Они охотятся каждый день для своего племени, обучают котят и защищают свои границы от нападения других племён или диких существ, которые также обитают в лесу. И ваш папа был предводителем одного из племён. Племени Горного Камня. — Ух ты, он что командовал тобой? — Пф, ещё чего! Нет, я был воином из другого племени, но.. но я был очень сильным воином! — Тогда почему мы тоже не выросли воинами, это же круто, разве нет? Почему мы убежали? — Может быть, это и круто, но также и очень опасно. Домашние коты и дикие - это совершенно разные коты. У диких котов есть обязанности и воинский закон, который они должны соблюдать, чтобы не развязать войну между племенами. В лесу суровые условия для выживания, а потому лишнее кровопролитие было никому не нужно. Но, пф, некоторые племена просто.. слишком жадные, чтобы научиться помогать другим и не думать только лишь о себе, — Чайльд с некой мерзостью сморщил нос, мутно вспоминая события тяжёлой голодовки, развязывающейся войны между племенами и.. контракт Царицы с Мораксом. Но в смятении, и со вздохом, он метнул головой, вновь опуская взгляд на крохотных котяток. — Ну всё, хватит историй.. Завтра рано с утра нужно будет выводить Двуногих из спячки.       Комната постепенно темнела, вовсе теряя подхват лунного света из оконного стекла, пока луна поднималась в небе всё выше и выше, а ночь становилась более глубокой, отдающей иногда пугающими необъяснимыми звуками, доносящимися снаружи, а также тихим сопением носом самого Аякса и брата с сестрой маленького рыжего котишки. И даже сквозь мрак, малой бесшумно поднялся с мягкого покрывала и перескочил через хвост сонного родителя, вылезая из бархатной домашней палатки. Пара прыжков маленьких лапок, он снова оказался возле окна, цепляясь коготками о жёсткую скользящую поверхность подоконника, и подталкивая задними лапами самого себя, всё же запрыгнул на него, чуть не втрескавшись мордашкой в оконное стекло.       Малыш тихонько вздохнул, видя перед собой дальние снежные дороги, вытоптанные чудовищами* Двуногих и редкими лапами тех же котов, или же опасных собак, пока за заваленным снегом горизонтом виднелись макушки густых лесных елей, именно те, на которые каждый день смотрит Тарталья. Там... тот самый лес?       Он совсем не глупый, нет! Может брат и сестра будут называть его таким, но если он найдёт папу и вернёт его маме, они перестанут его дразнить? И может тогда котёнок оправдает своё положение старшего брата?       Он найдёт и приведёт папу домой. Брат и сестра начнут уважать его! А мама будет им гордиться и наконец-то перестанет тоскливо валяться у окна! Это именно то, что и крутилось в голове решительного малыша, изучая наружные красоты, правда пока только через стёклышко.       Рыжик поднял голову вверх, изучая ручку у окна, и чуть примеряясь задними лапками и хвостом, оттолкнулся лапами, скаканув прямо к незамысловатому прибору, хватаясь коготками и потянув вниз, пока ручка соскочила вниз и окно открылось, впуская холодный морозный воздух внутрь тёплой уютной комнаты. Котята ещё ни разу не выходили за территорию, что не превышала границы их сада Гнезда Двуногих в нынешнем осознанном возрасте, так что подобная дрожь была ему совсем в новинку, хоть местами даже показалась несколько приятной.       Мягкие крохотные лапки упали на, вытоптанную Двуногими, снежную тропу, вздрагивая от прошедшего по телу озноба и дёрнул маленьким мокрым носом, оглядываясь назад на открытое окно, откуда веяло теплом и уютом, но туда почему-то совсем не хотелось возвращаться. "Раз уж поставил цель, то иди к ней!" Кажется, именно это всегда можно было услышать от мамы, каждый раз, когда у котят что-то не выходило. И пускай, те ещё совсем малы.       Котёнок глубоко вдохнул морозный воздух, набираясь воли и смелости, пока взгляд маленьких отцовских глаз поднимался на пугающие, тёмные верхушки елей и сосен в далеке, за макушками Гнёзд. Он оттряхнул падающий снег с молодой рыжей шерсти и сделал прыжок вперёд, пока мимо ушей проносились жуткие ночные звуки. Щебетание птиц, чьи-то жуткие вопли, грозный собачий лай, заставляющий малыша вздрагивать каждый раз.       Рыжая тушка бросилась в густую листву, прыгая в объятия мрачных крон высоких деревьев, и жмурясь от грохочущей темноты, угуканья хищных птиц, ненароком споткнулся о старый корень толстого большого дуба, падая в мягкую горсть старой засохшей листвы под снегом, но в это же время издавая тихий протяжный писк, что эхом прошёлся по лесу. В какой-то момент стало действительно страшно, что он просто бежал, не останавливаясь и в конечном счёте потерялся. Один, в глубоком и страшном ночном лесу, нагоняющему опасность и панику, пока небольшая ранка неприятно жгла в задней лапе, заставляя его похрамывать. Лес казался абсолютно одинаковым, не отличимым от простых грязных камешков под лапами до высоких "древесных воображаемых созданий," выкладывающих пути троп в оранжевых солнечных глазках бесконечными нескончаемыми кругами.       Пушистые ушки дрожали, позади были слышны настоящие зловещие вопли незнакомых для малого существ, отдавая неприятным и совершенно новым запахом, становящимся всё сильнее, обозначая для котика явную опасность под слышимый скрежет чужих острых клыков. — Кто здесь..? — тихо пискнул котёнок, всматриваясь в дальний тёмный снежный коридор из невысоких деревьев, но в ответ лишь тихий безумно голодный рык. — Вы не видели моего папу?

***

      Солнце щекатало мягкие усатые щёчки бывшего воина, пока по рыжей шерсти катались двое маленьких котят, купаясь в ярких лучах солнца, и впиваясь крохотными клычками в пушистый хвост и лапы, в надежде пораньше разбудить сонную мать в мягкой бархатной домашней палатке своеобразного кошачьего домика. — Какие неугомонные котята, ну, что ещё..?       Аякс сонно повёл лапами, тихонько скидывая с себя двоих сорванцов и неприятно, но сладко чавкнул, протискиваясь сквозь мягкую дверцу палатки, и вылезая наружу. В Гнезде стояла безмолвная пыльная тишина, разрушаемая лишь тихим чирикающим пением воробьёв на ветках дворового дуба за окном, а затем и широким зёвом Тартальи.       Девочка с писком выбежала следом, виляя тёмным хвостом и тихонько, еле-еле запрыгивая на стул, цепляясь коготками, а после уже отправляя на старшего брата разочарованный взгляд вниз. — Ты не будешь меня ловить? — А.. Зачем? — котик покачал головой, не понимающе уставившись на сестру и ровно уселся на коврике, заплетаясь двуцветным хвостом вокруг таких же рыже-бурых лап, мягко опуская уставшие веки. — Ты ничего мне такого не сделала. — А как же играть? Я думала, мы играем! Какой ты всё-таки ленивый зануда... — Обычно ты играешь с.. — начал было тот, но сонный взгляд янтарно-небесных глаз прошёлся по опустевшей комнате, ранее с самого утра заполненной визгами рыжего неугомонного первенца, что всегда и играл с малышкой, однако осознание того, что в палатке были только те трое и семейка проснулась уже без него, пришёл в голову только сейчас.       Котёнок резко поднялся, посмотрев на Аякса, до этого мирно наблюдающего за "недоигрой" младших, и сквозь утреннее состояние, также пришёл к этому выводу.       Одного из детей не хватает...              Тарталья бешено носился по Гнезду Двуногих, высматривая каждый пыльный угол, куда бы мог протиснуться рыжий малыш. Хвост подтирал за лапами пыль, будто метла елозя из стороны в сторону, выражая нервное состояние Снежного Кота, что своим поведением обеспокоил даже своих явно недовольных хозяев. Рыжий давно перестал вести себя подобным образом. — А может он просто играет в прятки? — пыталась успокоить мать девочка, но тот продолжал выть имя котёнка, пока в поле зрения не обрисовалось открытое окно, изучаемое тем же рыжиком весь прошлый вечер. Малыш умеет цепляться и забираться на высокие поверхности, а значит... открыть окно для него не проблема? Лапы сами принесли воина к окну, обеспокоенно глядя наружу и вновь крича имя пропавшего котёнка. — Я пойду его искать, — тяжело дыша выпалил рыжий, неуверенно опуская вздыбившуюся на загривке и хвосте шерсть, и отправляя душевный больной взгляд на остальных, также немного взбудораженных, крошек. — Вы должны мне пообещать, что не выйдите из Гнезда и будете слушаться Двуногих.       И после короткого молчаливого кивка, Аякс испарился с подоконника далеко в глубоком холодном снегу.

***

      Ужасаемый страх, по коротковатой шерсти прошёлся мерзкий холодок, а следом и поднялась выше, когда из темного коридора появилось огромное опасное существо, внешне напоминающее собак из соседних Гнёзд, но более дикое, свирепое и наверняка очень голодное, судя по стекаемой белой, немного прозрачной пенящейся жидкости с недоброжелательной клыкастой пасти.       Волк. Настоящий волк, приближающийся всё ближе и ближе, пока котёнок стал давить из себя мерзкое, что есть силы, громкое шипение в сторону существа, но длинные серые лапы отскочили от снежной поверхности, стремительно направляясь с остротой когтей к маленькому беззащитному котёнку, от страха замеревшему на месте.       Крошечные лапы сами собой оторвались от земли. На мгновение, казалось, малыш уже висел в острой голодной пасти лесного чудовища, что вот-вот проглотит его прямо целиком, не жалея, однако открыв глаза, он будто летел по ветвям деревьев в чьей-то чужой крепкой хватке, лицезрея объект своей возможной кончины внизу, рычащим и диким, воющим наверх на его неизвестного спасителя.       Ему не удавалось повернуться, взглянуть в глаза тёмного, тащущего его за шкирку по лёгким голым веткам, силуэта, в спешке сумев разглядеть лишь от тёмного к светлому длинные изящные лапы, оттолкнувшиеся от одной из крупных тяжёлых веток, еле держащуюся у своего основания ещё давно и обронив громоздкий объект на ужасного хищника, что набрался смелости напасть на старшего сына бывшего Предводителя Горного Племени.       Снизу раздался мерзкий визг и взрослый котяра наконец замедлился, ненарочно грубо бросив мальца себе под лапы на толстой ветке холодного дуба, что рыжая тушка впечаталась в кору мощного дерева. — Ай! — пискнул котёнок, шмыгнув замёрзшим носом и моргнул, аккуратно, с больной лапкой, усаживаясь на дереве. Перед глазами нарисовался длинный большой кот, с острыми ушами и совершенной гладкой шерстью, скрывающую пару розоватых шрамов под собой. Янтарь его холодных глаз ярко светился в темноте, частично освещая вытянутую морду, не хило напугавшую смышлёного малыша. — Кто ты? — Что ты здесь делаешь? Из какого ты племени? Неужели тебя родители не учили, что нельзя покидать лагерь без наставника? Ах.. да, ты совсем ещё сопля. Зачем ушёл из палатки королев? — рыкнул воитель, игнорируя ранее поставленный вопрос и лишь фыркнул носом, приближаясь. Его вид был грозным, строгим, заставляющим дрожать окружающих, признав его опасный вид и безграничное величие. Черта, оставшаяся в нём со старых времён, ещё с тех, когда у Моракса совершенно не было котят. И рыжий комочек сжался, поджимая тонкий хвостик и промаргиваясь, быстро намокшими оранжевыми глазками, но всё ещё, смело отвечая своему спасителю... что больше пугал его, чем переполнял благодарностью. — Я.. я.. не сопля... Я ищу своего папу! — С чего ты взял, что он может быть здесь?!       Как жестоко, грубо. В рассказах мамы присутствовала опасность, хорошо ощущаемая малышом, но никак не подобное отношение к детёнышам, даже со стороны чужих котов.       Разве мама не говорил, что он очень смелый котёнок? Тогда куда всё это делось. Сжаться, как беззащитная мышь около дерева, испугавшись лишь одного взгляда опасных, грозных глаз чужого кота, что может быть более унизительным для старшего брата в семье, на которого должны равняться его брат с сестрой, что пообещал когда-то их защищать?       Он шмыгнул носом, хмуря и выставляя точно такой же жестокий взгляд янтарных, сверкающих в лунном свете, ярких глаз и становясь на все четыре, даже частично раненные лапки, делая шаг вперёд, и пускай кроха не такой большой, сильный, как он, всё же не даст себя в обиду. Тем более, своему сородичу. — Потому что я знаю, что мой папа здесь! Он Предводитель Племени Горного Камня! И я не уйду, пока не приведу его домой к маме! Понял? — зашипел малыш, опасно, но до жути мило, вздымая хвост и прыгнул вперёд, выгибая коротковатую рыжую спинку. — Хочешь сразиться со мной?! Давай, нападай! Я тебя совсем не боюсь! Но если я выиграю, то ты поможешь мне найти моего папу.       Но взрослый кот совсем не нападал. Свет, оголяемых ночным виденьем, глаз, заметно утух, становясь более тёплым и ласковым к этому враждебно настроенному маленькому комочку, пока он приблизился лишь на шаг, вызывая детское шипение, но совсем не реагируя на него, опустил длинную шею, выставляя наружу бархатный розовый язык, посмевшего коснуться маленького лба. Нежный лизь неспеша проехал по рыжей, такой знакомой и родной, рыжей шерсти под тёплую улыбку погорячившегося воина. — ...Ты так вырос, что я даже и не узнал тебя. Ты очень похож на свою мать, мой дорогой сын.       Котёнок активно заморгал, выискивая в чужом коварном виде явную злую шутку, но не заметил ничего, кроме искренней откровенной нежности к нему, не отдающую ожидаемой фальшью, однако, пускай и шёрстка на пару с хвостом опустилась вниз, принимая более спокойный вид, он не спешил сразу же довериться воителю, дёрнув носом. "Почему я должен тебе верить?" - то, для чего малыш и открыл свою пасть, желая холодно высказаться, но его нагло перебили, всё с той же теплотой, зализывая. — Как там брат с сестрёнкой? У них всё хорошо? — Папа, ну, хватит! Хватит! Ты вылижешь меня до смерти..!       Но в ответе кроха уже не нуждался. Высокий воин, с гладкой шерстью, солнечными тёплыми глазами, до жути схожий с его младшей сестрёнкой.       Что хорошо, искать его долго совсем не пришлось, и он сам оказался там, где был нужен, будто по зову сердца. Кот не прятался, не скрывался в глубинах леса, а лишь поджидал нужного момента, выживая бродячей жизнью и присматривая за собственным племенем, оставшегося в лапах молодого, немного неуверенного в своих силах, но преданного воина, потеряв явный счёт времени.       Может теперь, когда его собственно-ручно забрали в Гнездо, всё станет на круги своя? Суматоха, держащая Моракса в вечном жизненном плену наконец-то была позади, а впереди лишь спокойная умеренная домашняя жизнь, среди крохотных котят и любимого Снеженца. Правда, перед ним ещё предстоит объясниться... — Как ты посмел сбежать посреди ночи из Гнезда? Я что сказал тебе делать? Или ты решил, что раз самый старший, то можно меня не слушаться?       Двое котов сидели перед грозным рыжим воином, выслушивая причитания, однако кроме как доброй улыбки на мордашке виноватых кошек, они ничего не вызывали, пока он ходил туда-сюда, высоко выгибая хвост, явно показывая свою важность перед членами семьи. — Хих.. прости его, Аякс. Но ты ведь был точно таким же, я прав? — Мама? Правда?!       Явное негодование и некое молчаливое смущение, он лишь вскидывает ушки и снова ворчит. — Что за смешки?! Ты тоже хорош! Заставил меня ждать целую луну, оставил одного с котятами здесь! Ты хоть знаешь, как я волновался? Тебе нет прощения, подлец!       Тарталья лишь недовольно отворачивается, вызывая такие же тихие смешки на мордашках более младших детей, но строя из себя явную кошачью королеву драмы, пока старый кот не приближается ближе, утыкаясь в его бок и удерживая в зубах холодное лакомство, неприятное ему самому, но веющее тленным вкусом жестоких, и в то же время, нежных воспоминаний для их обоих. — Что ты там тычешь в меня? Я с тобой не разговариваю! — Ты помнишь, как мы познакомились, Аякс?       Ласковая улыбка, и он сжимает зубами холодную, замороженную рыбёшку, не столь приятную, почти не ощутимым запахом, сколько своим видом. Он роняет взгляд на виноватого папашу, с томным вздохом, закатывая глаза и выхватывает лакомство из его пасти, также важно задирая хвост и запрыгивая обратно в дом, тихо захрустев лакомой вкусняшкой, как Моракс рвётся за ним, вытираясь о него своим пушистым боком, с явной нежностью фырча ему под ухо. — Это был последний раз.