Замороженная рыба.

— Вы наверняка знаете о том, каким образом закончился предыдущий Совет у Семи Дубов, — Чжун Ли сидел на большом выступающем склоне над ночными макушками, блестящих под луной, Гнёзд Двуногих. Он аккуратно обхватил тонким длинным хвостом, чуть подмерзающие под ветром лапы, пока двое чужаков племён сидели по две стороны от него, мёрзло подрагивая на снегу. — Райден давно косо смотрит в сторону Снежного Племени и после сорванного Совета на прошлой луне, до меня дошли слухи, что она не собирается медлить. Какими бы сильными воины Царицы себя не считали, методы Громового племени могут быть совершенно непредсказуемыми и беспощадными. — Я прошу прощения, но как Снежное племя относится к нашему делу? – гордо задрал ласковый хвост Аято, всё перетаптываясь на месте снежного наста, мерзко охладившего ему лапы. — Камисато, ты ведь из Инадзумы. Я в действительности не верю, что тебе нет дела до того, против кого придётся воевать, — вздохнул Моракс, наконец переходя к делу и качая головой. — Однажды Горное племя заключило контракт с Царицей, чтобы обрести покой для себя и лишить лес множества территориальных воин в будущем.. и хотя контракт был расторгнут, Снежное Племя всё равно помогло выжить котам Ли Юэ во время Сезона Зелёных Деревьев.* А это значит, что когда Райден направит своё племя к снегам, моё племя будет там, чтобы помочь им защитить себя. Задача Камисато в этой схватке - убить меня.       Страх заполнил светлые зелёные глаза, заставив, молчавшего всё это время домашнего котика, резко соскочить со своих лап, навостряя уши со сказанных слов. Не важно, что задумал Моракс, даже после расставания со своим возлюбленным, Тома не смог устоять на месте, вырываясь вперёд, олицетворяя панику и беспокойство в своей ласковой доброй душе. — Но Аято не убийца! Он и мухи не обидит, о чём вы говорите?! — Тома. — строго шикнул Громовой кот, явно уговаривающего Тому усмирить свой бессмысленный скандал и не влезать в разговор, но тот лишь отрицательно качал хвостом, обиженно игнорируя замечания Аято. — Я не знаю, что вы задумали, но мне этот план не нравится!       Янтарные яркие глаза, сияющие солнечным светом в кромешной темноте поляны, мутно опустились в снега, вызывая на морде тёплую, согревающую собственную душу улыбку. Для него Камисато казался грозным и серьёзным воином, твёрдо отстаивающим интересы своего Предводителя и племени, сохраняя ему верность, однако холодный нрав таял, словно снежинка на тёплом носу, когда речь заходила о Томе, надёжно сохраняющему его сердце по сей день. Как бы эти двое не пытались сохранить свой секрет, шестое чувство Моракса не обмануть, тем более после заставшей им сцены разрыва. — Горному Племени давно пора сменить своего Предводителя, однако я не собираюсь умирать по-настоящему. Я хочу заставить всех подумать о моей смерти.. чем я смогу отвлечь внимание, в то время как ты, Тома.. отведёшь Чайльда и наших котят в Гнездо Двуногих.       Вновь небольшая пауза. Неловкое молчание. Тома немного глупо, но решительно отступил назад, неловко поджимая светлый короткий хвост под ровную шёрстку своих мягких лап, славно и под переглядки с Аято, усаживаясь обратно на снежный покров, ловя тёплым носом падающие с мёрзлого неба тающие снежинки.       Свирепая, но потеплевшая фиалка в чужих громовых глазах озаряет Предводителя и его произнесённый план, словно выпрашиваю сладкую награду за помощь, а в последствии и поднимаясь со снега, притаптывая под собой мягкий упругий наст, и чуть поднимая в воздух падающий снег, Аято развернулся, умчавшись прочь к своему лагерю, оставляя молчаливого Чжун Ли наедине с бывшим возлюбленным. — Я не останусь в долгу.

***

      Словно светлый кошачий зрачок в кромешной тьме на небе сияла меркнувшая луна, сократившая свою площадь для ровного и тонкого полумесяца, который можно было запросто увидеть из палатки Предводителя Ли Юэ, что в свою очередь мягко проводил ласковым носом по шерсти крохотных котят, меж своих лап и согревая тех от лёгкой прохлады скал. Второй родитель достаточно далеко, будучи не в силах находиться рядом со своими новорождёнными малышами, вызывающую тихую тоску и редкий жалобный писк, в надежде вновь почувствовать под боком рыжее тепло. Но чем ближе густые ночные и молочные облака забирали в свой плен исхудавшую луну, тем сильнее время поджимало, пока на пороге палатки нынешнего Предводителя не появился полосатый кот, пришедший на помощь. — Пора. — кивнул он, подхватывая пастью тонкую рыжую шкурку одного из своих сводных младших братьев, дожидаясь отца и ныряя в продолговатые кусты.       В период нескольких суток, ситуация между племенами становилась всё острее, а Гром всё чаще точил когти на снега, всё больше покрывающимися, невыносимой пожирающей кошачьи жизни, метелью, Сяо не сразу согласился на это решение, но в глубине души понимал, что время войны - не время для споров и мольбы о другом решении, ему предстоял ответственный шаг, и теперь он был готов.       Утончённые лапы подняли уставшее тело, решимое и готовое к предстоящей битве этой ночи, подхватывая под себя шкурки двоих пищащих крошек, в не понимании разглядывающих окружающий жестокий мир, которым в скором времени он был обязан перестать быть. Двое взрослых котов направились по скорой тропе, чуть обжигающей ночным ветром лапы путников и становясь всё холоднее на пути к Снежному Племени, готовившемуся принять удар. Кроны высоких елей беспокойно покачивались из стороны в сторону, слушая кошачий воинственный вой и тихий шёпот рыжего воина, поклявшийся однажды защитить своё младшее родство. И хотя более старшая сестра, уже переполнялась рвением к предстоящей схватке, Аякс хмуро качал головой, уверяя сестру остаться на защите лагеря под крылом остальных воинов, пока в нос не вбился острый запах Гор.       Рыжий оторвался от земли, оставляя младших под опеку ученицы и сестры Тони, что должна была спрятать тех в палатке Королев, пока нос вёл на старый знакомый запах, постепенно возвращая родные и ласковые ощущения, пока Тарталья ускорил шаг, встретившись взглядом с яркими янтарными глазами, освещающих в темноте рельефные снега. — Моракс? — розовый нос задёргался, когда Предводитель оказался ближе и в его пасти показались двое смышлёных малышей, что смело вынюхивали новые запахи. — Что вы здесь делаете?       Тройняшки оказались меж лап двух родителей, тихонько хохоча и прижимаясь друг к другу от забавного непривычного ветерка, холодно щекочущего их короткую шёрстку, в то время как Чжун Ли лишь с нежностью качнул головой, коснувшись языком щеки воина. У них не было времени на прелюдия и главной задачей Горного кота было защитить своих родных, точно такая же, как и у Аякса.       В угоду времени, рядом с Предводителем, будто из смутной тени, выпал светлый кот, освещая холодный ночной снег светом ярких зелёных глаз, таящих в себе безмолвную панику и страх, но доверие коту Ли Юэ, что заверил о надёжности озвученного ранее плана, что не могло не привлечь взгляд рыжего воина. Тома? — У нас мало времени. С минуты на минуту здесь будет воины Громового племени. Ты должен взять с собой котят и бежать, как можно дальше, Тома отведёт тебя в безопасное место. — Что? — чуть покосившись назад, Аякс тяжело вздохнул и замотал головой, совершенно ожидаемо для Чжун Ли, но более подходящего момента уже не было. Слишком опасно. — Нет, я не могу уйти. Снежное племя - мой родной дом и я не стану бежать в страхе из-за того, что какие-то коты из другого племени возомнили себя хозяинами в этом лесу! — Аякс. — Нет, не перебивай меня. Бегством ничего не исправить! Я не для того тренировался и учился сражаться множество лун, чтобы оставить своих родных тогда, когда им нужна помощь больше всего! — Аякс, послушай меня! — громкий голос раздался невероятно грозным эхом, заставляя сонные крылья птиц на ветках мёрзлых елей, распахнуться и в панике кинуться в ночное небо, украшенное снежной метелью. — Расставаться с родным племенем всегда непросто и я сам не сразу принял это решение. Но я пообещал тебе всё исправить и именно это я сейчас и делаю. Ты очень верен, Аякс, но я не позволю тебе и нашим детям умереть только потому, что ты хочешь доказать свою преданность. И я могу снова пообещать тебе, что я не позволю рисковать ни тебе, ни твоим родным. Всё, о чём я тебя прошу, просто хоть раз в жизни, поверить мне.       Умеренное дыхание, сбитое морозом чуть заставило его сердце снова быстро биться в жаркой груди. Хотя.. может и не холод? Но он заядло шмыгнул розовым носом, кивая и переводя взгляд лазури, питающих надежду и доверие в сторону Моракса, на Тому, легонько кивая. — Мне нужно попрощаться. — кивнул котик и юркнул к сухим, укрытыми снегами, кустам.       Лагерь тихо перешёптывался, поглядывая на пещеру Царицы, грозно и пугающе безмолвно стоящей посреди общей поляны, не позволяя не единой душе услышать и звука, исходящего изнутри, будто затишье перед бурей, пока Чайльд взволнованно шагал к палатке Королев, чтобы в последний раз увидеть своих младших, чьи жизни когда-то поклялся защитить и всё же, надеясь, что Моракс сдержит своё обещание и сделает это за него, однако легче от этого всё равно не становилось. На душе лежал громоздкий твёрдый камень, тянущий его вниз, прямо к лапам, но времени на долгие раздумья и гонение тяжёлой силой воли не было, ему пора было идти.       Наконец, он ринулся внутрь, в панике находя взглядом комочек из трёх рыжих оруженосцев, и направился к ним, со спины мягко коснувшись носом за маленьким ласковым ушком, опуская веки. — Братик! — донёсся тихий писк младшего из них, как тот бросился обнимать старшего брата, крепко к нему прижимаясь и вызывая дикую жалость внутри него. — Здравствуй, Тевкр. — Аякс! Что происходит? Почему нас держат тут? Рядом с малявками.. — О, моя дорогая Тоня, — ласково улыбался кот, тяжко вздыхая. — иногда коты должны сохранять не только безопасность себя самого, но и друг друга. — Что? — Тевкр, Антон и моя сестрёнка Тоня, вы должны пообещать мне кое-что, прежде чем я покину эту палатку, — мягко наклоняясь перед каждым из них, он с искренней нежностью потирается носом о их маленькие, чуть-чуть пушистые, носы, словно каждый из них безцеремонно становится его верным оруженосцем, а он их наставником, о чём когда-то мечтал, — слушайтесь Тоню, берегите друг друга и никогда не ссорьтесь, не давайте в обиду. А если я узнаю, то я вернусь.. и укушу каждого за ухо, — мягко мурчит Аякс, снова грустно улыбаясь и ненароком заглядывая в глаза, кажется, понимающей его сестры. — Я обещаю, мы ещё встретимся.       Он напоследок каждого лижет в лоб, после смаргивая стеклянные, примёрзшие к щекам, капли и покидает палатку, оставляя родных братьев и сестру на обеспечение и защиту одной из хорошо знакомым ему королев.       Рыжая тушка растворяется меж плотных листьев густых кустов и постепенно ускоряя темп собственных лап, опускается на поляну, лицезрея на подмерзающих крохотных котят, и подхватывая за плотную шкурку зубами, вознося над холодной, покрытой плотным снегом, землёй. Со стороны лагеря прошёл отчаянный вопль, сопровождающийся жалобным тихим мяуканьем, а голубые глаза воина лишь оглядели своего друга рядом, также подхватившего одного из крохотных малышей. Времени не было. Тома рванул по издавно вытоптанной тропе, изредка поглядывая на тлеющего позади усталого и отчаянного воина.       Гром стремительно настиг густые снега, бросая снежную пыль под сильные лапы, покидающего родное племя рыжего кота, перенося на душе тяжкий груз, оставленных в лагере забот.       Острые когти впивались в старый травяной покров сквозь непросветные снежинки, нагоняющие жестокую метель, и заставляя подрагивать, непривыкшие подушечки лап к подобной погоде, пока клыки вошли в чужую белую шею воительницы. — Гррх.. — её тихое рычание прошлось по жесткому полю битвы, осыпая на белую поверхность алые капли крови, в наказание за смелость: позволить себе прорычать оскорбление в сторону беспощадной Предводительницы Громового Племени, оправданно лишающей той жизни. — Остановись! Я приказываю тебе! Всем вам!..       Обессиленные лапы ложатся на землю, окрашиваясь в тот же тёмный винный цвет под тяжестью погибающего тела, в последний раз обжигая лютый мороз огнём своих глаз. Огнём потерянной любви и преданности племени, пока Райден роняет тушку на усохшую землю, мягко проводя языком по кровопролитным клыкам. — Снежное Племя.. враги вечности.. и леса, — доносится тихий скрежет зубов, привлекающий внимание окруживших кошку воинов. — Вы смеете бросить мне вызов? — Тебе стоит остановиться, Эи, — изящное тело запрыгивает на высокий дуб, призывая обратить внимание на своё величие и заметить столь тёмный, но значимый в сей битве силуэт. — Твои стремления к вечности не стоят жизни чужих котов. Их не значимое количество, они не сохранят вечность, в отличие от тебя. У них всего одна жизнь. — Я больше не та Эи, которую ты привык знать, Моракс! — холодно зарычала Предводительница, вздымая шерсть яркого пурпурного хвоста. — Когда же твоё каменное сердце успело расколоться, что тебя стали заботить чувства соседних племён? Я думала, что ты поймёшь мен- — Довольно. Я не позволю тебе вершить свою вечность ни на своей территории племени, ни на чужой.       Воины Горного Племени ступили вперёд, значительно увеличивая количество воителей, стоящих против воли Сёгуната и намерений Громового Племени, но обстановочная гроза явно била в самый центр, сжимающейся груди Райден, находящейся над своими поданными воителями, погрязшими под властью её острых когтей.       Раздался грозный вопль, пока бледные лапы принесли чужого целителя к погибающей белой кошке, ещё пару мгновений назад, разъярённо несущей своё гнев. Он аккуратно коснулся мокрым носом, пролитым под алым красным вином на шерсти, неприятно чуть обманчивая и не находя мягких импульсивных толчков, чуть огорчённо поднимая голову. — Мертва. — Убийцы! По вашему жизнь Розалины вечна? — на месте ворчит Снежная, малознакомая кошечка, оглядывая стоящих воинов Инадзумы, и чуть трусливо поджимая хвостик, с явной мерзостью сглатывая больной ком в горле. — Её душа будет вечно жить в Звёздном племени.       Скрежет когтей по плотному камню поразил поляну ужасным визгом. Снежные коты бросились в атаку, подобным образом защищая своё племя, и отдавая ему смертельную честь, закрашивая поле красной кровью под протяжный мяв.       Белые коротковатые лапы перечат не столь же длинным когтям "Снежного" кота, грозно шипящего на алоглазового кота, вьющегося вокруг ворчуна и уклоняясь от колких ударов противника, не нарочно столкнувшегося с тем боком, но в миг, чуть не растерзав в клочья. Он дрался с явной неохотой и дерзким желанием, как и большая часть молниеносных кошек со стороны грозной Предводительницы. Но как оказалось, подобная власть не радует и само племя, вынужденное подчиняться её словам.       Кадзуха пригибается, ровняясь с гладкой поверхностью камня, чуть не примерзая к той пушистым брюхом, во время пропуска удара колких клыков, задевающих лишь одно из его ушей, и оставляя над глазом кровавый след, сопровождаемый визгом от рвения Скарамуччи. Но тут же меж ними оказалась Сёгун, имеющая явное призрение к белому воину, но по какой-то причине, прекратив их небольшую схватку, отбросив Куникудзуши подальше, будто нарочно переключая того на другого, более слабого воина Инадзумы, толкая Кадзуху лапой на другой конец поля, более направляющего к целителю, пока один из его глаз с уха заливался кровью. Лоб, помеченный красной отметиной. Полученный отличительный знак несправедливого сражения.       Фиалковый взгляд не поспевал за грохотом, как своих и чужих тел, как сам попался под чью-то острую хватку, но ловко выскальзывая и вновь теряясь меж омерзительных низких воплей, молящих соперников о пощаде и сохранения единственной жизни, пока наконец-то не найдёт похожую долю волнения в глазах Предводителя Ли Юэ, восседающего над одним из погибших котов. Он топнул лапой, чуть зарывая землю под собой и дёрнул ушами, молчаливо, но значимо убеждая Аято следовать за ним.       Моракс поднялся со снега, замечая запах Грозы в стороне лагеря и бросился туда, прокручивая обещание Аяксу о защите его рыжей семьи, оставшейся без его присмотра под давлением самого кота, в то время как Камисато, словно подрезая путь Предводителю, несётся за ним. Он путается лапами меж растений, видимо зажимая его по углам, устремляя взгляд, на скрывающейся в кустах спереди кошечки, с простым именем "Сара," проникающей к лагерю с дополнительной парочкой мелких котов, пока её жестоко не отрезает Чжун Ли, преграждая путь длинным телом. Жёлтые глаза сцепляются меж друг другом, но почему-то, она не решается ступить ближе, дабы соприкоснуться клыками с грозным взглядом Горного кота и лишь отступает на пару кошачьих прыжков назад, грозно рыча под розовый мягкий нос.       Из всей преданности, Кудзё не спешит рисковать собственной жизнью, ради неаккуратного захвата пары палаток старейшин и королев, лишь неловко поджимая неровно обрубленный хвост и замечая яркий фиолетовый взгляд, меж кустов. Она легко дёргает головой, намекая отступать, но в конце концов, наплевав на присутствие вредного кота, незримо возвращается, пропадая в густых кустах, но позволяя понять Мораксу, что переступить ему дорогу она всё же не посмеет. — Жди, рано. Я дам тебе сигнал. — Чжун Ли заверяет острые ушки, выглядывающие из листвы, по шороху определяемому слабому кивку, а следом и пропадающему меж узких снежных троп, дожидаясь решительного заключительного хода.       Камисато появляется под снежной красно-белой бурей, прожигающей холодом чёрный нос, но тут же ощущает тёплый родной запах мягкого бока, ощутимого ещё с ранних лун своей жизни, но голова уже машинально и в панике оглядывает поле, замечая ровную светлую шёрстку своей сестрички, что должна была оставаться на посту охраны с парочкой других котов у Громового Племени. — Аяка! — оглушительный крик пролезает сквозь свист метели, заставляя хрупкую воительницу вздрогнуть, поворачивая ушки в сторону брата и бросаясь к нему, перескакивая через чью-то раненную тушу под лапами. Мягкая щека в желании бьётся проскользнуть по крепкой груди брата, пока её опережает загадочный силуэт, бросившийся на воина и опрокинув его на холодную землю, окуная мордой в снег и гневно рыча под неожиданный лёгкий визг кошечки. — Аято!       Но тяжёлая туша над Камисато, заливающая его белой пенистой слюной, написала недолго, не позволив воину дать отпор, как нападающий снова оказался на земле, будучи прижатым к гладкой каменной поверхности рядом, царапающейся от треска острых когтей пушистого котишки.       Аято неспеша поднялся, переводя затяжимый собственным дыханием дух, и подскакивая к младшей сестре, ласково прижимая её к собственному боку и купая в тёплой шерсти. Брат рядом. Она в безопасности.       Клыки чуть окрасились в алый, вызывая визг противника, отпрыгнувшему в сторону и изгибаясь длинным исхудавшим телом в ответ на выступающую шерсть на хвосте светлого Ветренного кота. Тома? Казалось, он должен был давно быть у Гнёзд Двуногих, сопровождая рыжего воина по просьбе, минувшего искусственную смерть, Предводителя.* Но пока, Снежный воин с визгом бросился в кусты, уходя от клыков котишки, устремившего взгляд ярко-зелёных глаз на близких для него котов.       Зелень сменяется пламенем, ярким и красным, обжигающим ту самую пылкую преданность двум Камисато, не касающуюся его принадлежности к племенам. Ветру не нужны конфликты и споры. Однако, наплевав на указы и принципы, он всё равно защищает Инадзуму, а если быть точнее, этих двоих. — ... Аяка, тебе стоит вернуться в лагерь. — Нет! А если бы не Тома, чтобы сейчас с тобой было? Я буду сражаться здесь с тобой! — пискнула та, чуть отпрянув от него в сторону, выгибая тонкие лапы и ловя на себе тяжёлый вздох. — Тома, прошу, отведи Аяк-! — Нет, — он наотрез холодно перебивает слова старшего брата, лишь недовольно качая хвостом на его действия, и оказывая чёрствое сопротивление, несмотря на просьбы бывшего возлюбленного кота. — Может быть, ты считаешь себя сильным и самостоятельным воином, но рисковать своей жизнью, ради собственной гордости и воли, не позволю ни я, ни Аяка.       Громовой кот тяжело вздыхает, проводя длинным ласковым хвостом по собственным задним лапам, соприкасаясь с мягкой шерстью и будто стряхивая плотный прилипший снег, лишь отводя вдумчивый фиалковый взгляд в сторону. — ... Спасибо. — практически шёпотом произносит тот, однако всё равно вызывает лёгкую тёплую улыбку на лице сестры и стоящего рядом Томы, забавно хмыкнувшим розовым носом.       Неподалёку забился песок под властью изящных, окрашенных в горчичный цвет, лап, словно вытаптывая для себя дорогу в новую жизнь. Это знак. И Аято понял его, слабо кивая, дабы это осталось незамеченным жестом для окружающих его Громовых котов, и оставляя поддержку плана на плечах Томы и Аяки, что небрежно отбивались от нападающих котов, не позволяя проникнуть на территорию исполняемого заскреченного контракта. Теперь, об этом будут знать лишь четверо.       Предводитель гордо вытягивает грудь вперёд, лишь ведя хвостом под лапами и вдыхая прохладный дикий воздух в лёгкие. В последний раз.       Пора.

***

      В небольшом саду веяло запахом морозных листьев, укрытых покрывалом от холода и снега кустов, ухоженными руками двуногих.*       Писк маленьких, немного подмёрзших под холодным ветром котят, тихо доносился из плотной картонной коробки, на дне укрытой старыми листьями ещё с Сезона Падающих Листьев, выкопанных из под толстых слоёв снега. Аякс сидел возле, прижимаясь густой рыжей шерстью к не опрятным бокам, уложив голову на выпуклый край, наблюдая за своими же маленькими детьми, пока под лапами его грел слегка старый, но приятный меховой коврик у входа в одно из Гнёзд Двуногих, куда привёл его Тома. Он говорит, что здесь безопасно, так?       С самых ранних лун, дикие лесные котята слушали байки племён о том, как могут быть страшны и опасны двуногие. Они несут бедствия, разжигают огонь, отпускают собак и пускают по широким тропам своих бешенных ревущих чудовищ, не раз уносивших жизни многих воинов.       Однако, такой добродушный, ласковый и дружелюбный кот, как Тома всё равно какое-то время рос под их крылом. А может он сбежал в лес, потому что Двуногие были слишком злы и жестоки к нему?       Ледяные хлопья покрывали каменное крыльцо и мордочки замёрзших в коробки котят. Выбор не велик. Либо умирать от холода и голода, либо же рискнуть попасть в лапы жестоких двуногих, но с небольшой вероятностью получить ночлег хотя бы на одну ночь. Аякс переступил с лапы на лапу, прижимая рыжий хвост к полу и двинул резкий толчок, прыгнув на дверь, после чего раздался тихий грохот, сопровождаемый неразборчивым шёпотом изнутри. Рыжий нырнул внутрь коробки, прижимая к себе котят и согревая их собственной шёрсткой, под тихий скрип деревянной двери, и над ними навис невысокий силуэт детёныша Двуногих в яркой детской одежде. Малышка запищала, поднимая чуть дёрнувшуюся коробку. Резкие действия заставляли шерсть Аякса подниматься всё выше, настороженно прижимаясь и побивая кончиком хвоста, но с проникновением в тёплое здание, повезло ароматом ванильного сахара и теплом, заставив Чайльда умерить свой не спокойный пыл. — Мамочка, мамочка, смотри котятки!       Кот аккуратно выглянул из коробки, осматривая попавшееся окошко с видом на тёмный лес, откуда он примчался всего мгновенье назад. Чжун Ли... как он там?       Он ведь сдержит своё обещание?