Книга Джунглы

Великое Древо Джунглы вздымалось среди Заповедных Зарослей, перед которыми простиралась необъятная равнина, заросшая высокой густой травой. Трава переливалась на ветру, как морские волны. Священное Древо прорезало вершиной небосвод, его крона терялась среди облаков, и племена Джунглы верили, что именно оно держит на себе весь их мир. Великое Древо оставило своим детям — племенам Волков, Тигров, Шакалов, Слонов, Ястребов, Оленей, Черепах — те заветы, которые нынешние обитатели Джунглы свято соблюдали, получив их от своих прародителей, впервые пришедших к Древу, Одним из таких заветов был непреложный закон Весеннего Гона. Ни один самец, сражавшийся в это хмельное время за обладание самкой, не должен был идти против воли самки, если та не желала его, и не смел убивать соперника в борьбе за её благосклонность. Лишь однажды этот завет едва не был нарушен Тигром-изгоем — Шерханом по прозвищу Хромач. Этот Зверь не хотел жить по законам своего племени и был изгнан, но до поры до времени опасался нарушать всеобщие для племён Зверей, Птиц и Гадов заветы Священного Древа, ибо каждый обитатель Джунглы имел право покарать его за это смертью. Но вот однажды, когда настало время Весеннего Гона, он будто взбесился и погнался не за самкой из племени Тигров, а за Волчицей по имени Ракша. Это был её первый Гон. Она была молода, поджара, легконога, с гривой тёмных волос, разметавшихся по плечам. Её шерсть отливала на солнце серебром, когда она стояла, гордо вскинув голову, и её изящно вырезанные ноздри раздувались от вожделения, нетерпения и страха, который она пыталась скрыть. Сердце у неё билось так, что едва не разрывалось. Она положила тонкую руку на свою круглую маленькую грудь, чтобы утихомирить это бешеное биение. Ей ничего не оставалось, кроме как ждать. За её благосклонность бились три Волка-одинца. К одному из них, по имени Аджит — Непобеждённый, Ракша испытывала безотчётное, ничем не объяснимое тёплое чувство. Он был старше её на несколько лет, но ещё не обзавёлся семьёй. Он был крепким, ладным, мускулистым, с более тёмной, чем у неё, шерстью. В его янтарных глазах, когда он украдкой смотрел на неё, светились не только страсть, но и нежность. Ракша коротко вздохнула. Непонятное ей самой чутьё пробуждающейся женственности подсказывало, что Аджит станет ей хорошим заботливым мужем и добрым отцом для её будущих волчат. Но не потому только она желала ему победы. Он нравился ей. Одного за другим Аджит одолел двух соперников. Последний поднимался с земли, бессильно щерясь и злобно ворча. Он, как и победитель, был весь в синяках, рваных кровоточащих царапинах, из уха его текла кровь от мощного удара. Но он не преминул бы броситься на повернувшегося к нему спиной Аджита, если бы не непреложные законы Джунглы. А вот сам Аджит никогда бы так не поступил, с невольной гордостью подумала Ракша, расправляя плечи. Она знала, почему выбирает именно этого Волка. Потому что он был не только добрым и сильным, но и благородным. И, если бы он не смог победить сейчас, она всё равно не легла бы с другим, а ждала бы следующего Весеннего Гона, чтобы Аджит мог ещё раз попытать счастья в битве за неё. Многие Волчицы так делали, она знала, и никто не смел принуждать их. Недаром же её племя звалось Свободным Народом. Она стояла, с трепетом ожидая, когда же Аджит подойдёт к ней и уведёт в пещеру, которая станет и её домом. Когда он уложит её на оленьи шкуры, устилающие логово и раздвинет ей колени, чтобы сделать своей. Её дыхание невольно пресеклось, и она на миг сладко зажмурилась. Но тут за её спиной вдруг раздался громовой рык, а на вздрогнувшее плечо опустилась тяжёлая когтистая лапа. Ракша, похолодев, обернулась и увидела Шерхана. Огромный полосатый хищник, выше её на голову, стоял и скалился с неприкрытым вожделением. Усы его дёргались, мощная грудь ходила ходуном, а мужское естество, на которое Ракша невольно опустила взгляд, вздыбилось и стояло торчком. Заметив, что она в испуге смотрит на его пах, Шерхан оскалился сильнее. — Не тронь её, — яростно прокричал Аджит, срываясь с места. Но он был слишком далеко от прогалины, где находилась Ракша. Тигр попытался было забросить Волчицу к себе на плечо, чтобы утащить в заросли, но та, придя в себя, пронзительно вскрикнула и вцепилась зубами в его тяжёлую лапу. — Я убью тебя, Хромач! — отчаянно выкрикнула она, отскакивая от него. Тигр опять попытался схватить её, но она была куда легче и проворнее него и снова отскочила. Её босые ноги скользили по влажной от росы траве, грудь тяжело вздымалась, и глаза Шерхана помутились от похоти. Но за их спинами немым напоминанием о Законах Джунглы высилось Великое Древо, и подоспевший Аджит обрушился на нежданного соперника со всей силой справедливого гнева, карая его за святотатство. Что ж, Ракша тоже не собиралась больше стоять в стороне и наблюдать. Она совершила то, чего не делала ни одна самка во время Весеннего Гона — кинулась на помощь своему Волку. Серо-полосатый клубок, рыча и воя, катался по траве, и изогнутые клыки Тигра не раз вспарывали плоть обоих Волков. Но и он вскоре был залит кровью, заструившейся из многочисленных царапин. Ни одна из них не была глубокой — Аджит и Ракша, хоть и наказывали Хромача за нарушение закона, не наносили ему смертельных ранений. — Прочь отсюда, — прорычал наконец Аджит, крепко прижимая Тигра к земле. — Прочь, или я разорву тебе горло, и никто не осудит меня за это. Глаза Шерхана сверкали от бессильной злобы, из пасти рвался свирепый рык, но он обуздал себя гигантским усилием воли, расслабив своё израненное тело. — Так и быть, забирай её, — высокомерно прохрипел он. Последнее слово всё равно должно было остаться за ним, и Аджит промолчал, щадя его гордость. Глядя на прекрасную в своём боевом задоре Ракшу, чьи глаза тоже мятежно светились, а верхняя губа вздёрнулась, обнажив белые клыки, он понимал Тигра. Эта самка стоила всего, даже кары за нарушение Закона. Обнявшись, они стояли и молча смотрели, как удаляется, хромая, Шерхан. Он не оглядывался, его длинный хвост бешено дёргался, охаживая бёдра. А потом Аджит горящими глазами уставился на Ракшу, и ноги у той подкосились. Она поняла, что он не понесёт её в пещеру, а возьмёт прямо здесь и сейчас, в виду вздымавшегося к небесам Священного Древа. Её разгорячённая влажная плоть глубоко приняла его естество, сжав, словно в тисках. — Ракша-Демон, теперь ты моя, — простонал он, пробив пелену её девственности. Капли её крови облегчили ему проникновение, и он не щадил ни её, ни себя, хотя оба они уже были истерзаны схваткой с Шерханом. Тигр же замер в тени кустов у начала Заповедных Зарослей, с ненавистью и завистью наблюдая за ними. Она была прекрасна, горда и храбра, эта Волчица, которую ему не удалось заполучить. Что ж… Он тряхнул головой и внезапно запустил лапу в затрещавшие кусты, выволакивая оттуда взвывшего от неожиданности Шакала Табаки. Тот таился там и тоже наблюдал за соитием Аджита и Ракши, роняя слюну. — Займись делом, — прорычал Шерхан, силой нагибая его голову к своему паху. И ещё сильнее сжал тонкую шею взвизгнувшего Шакала. А Аджит и Ракша поднялись с травы и побрели к пещерам рука об руку. В этих пещерах им предстояло выбрать себе логово, чтобы обустроить его для своих будущих волчат. И однажды привести туда прилетевшего со звёзд человеческого детёныша по имени Маугли.