Безмолвный

      — Отойди от моей машины и никогда в жизни больше не притрагивайся к ней, — говорит кто-то за спиной Чимина, заставляя повернуться на звук.       В общем-то, он не хотел трогать кузов автомобиля, а выполнял лишь просьбу Намджуна, но этот странный тип, кажется, надумал себе что-то не то. Старшего не видно, потому что он внизу копошится, под тачкой. Если подумать, то Пак и правда выглядит, как какой-то воришка. Не в плане внешности, нет (тут он вообще не похож на кого-то, кто знает, как обращаться с машиной), а просто по ситуации.       Пак осматривает его, хлопая глазами. Не очень высокий, не очень вежливый, да и одет как гопота какая-то. Он, видимо, старше, а запястья скрыты рукавами толстовки, поэтому Чимин не смог разглядеть количество слов.       Судя по тому, как этот парень материт его, слов у него в достатке. У Намджуна тоже. И безмолвного задевало бы это, если бы не было привычкой. У каждого из этих людей слов больше, чем у тебя.       Но сейчас Чимин кипит от возмущения. Он ничего не сделал. Даже помочь пытался, но все обернулось к нему затылком. Как всегда. Это просто тупая случайность, а этот придурок вымещает всю злость на нём.       Знал бы он, что это вовсе не злость, а лёгкое раздражение, которое вырвалось само собой.       — Эй, ты что, язык проглотил? — владелец машины подходит ближе и толкает младшего в плечи, заставляя прижаться к холодному металлу спиной. — Почему ты ошиваешься здесь? А-у.       Он щёлкает пальцами перед носом у Чимина, отчего тот хмурится и в ответ толкает парня в плечи. Пусть он и младше (судя по всему), пусть он и без слов, но постоять за себя может. Не такая у них большая разница в росте, так что, если нужно, можно и побороться за свою честь. Он ведь не девчонка какая-нибудь, которой его считают из-за цвета волос.       Какой этот парень наглый. И самовлюблённый. Индюк какой-то.       Что я сделал такого? Просто, блять, стоял.       А от того, что Пак оттолкнул его грубо, так вообще завёлся и готовился уже ударить по-серьёзному.       — Юнги, успокойся. Он помогает мне, — Намджун наконец-то выглядывает из-под машины, заставляя Юнги недовольно цыкнуть. Чимин отряхивает плечи, к которым прикасались, и отходит к дивану, чтобы взять свои вещи. — Это Чимин. Помнишь, я рассказывал о нём?       — Не-а, — брюнет удаляется к машине и садится на переднее сидение боком, чтобы смотреть на Джуна, что выбирается из своей ямы и вытирает руки. И, возможно, краем глаза на Чимина, что уже не подозрительно терся рядом с его машиной, но все ещё непозволительно, — что с тачкой?       — Ну тот, что в Безмолвном живёт, — объясняет мастер и будто нарочно игнорирует вопрос об автомобиле. Он кидает тряпку на какой-то стул и усаживается на диван, разминая затёкшую шею. — Не помнишь что ли?       Чимин хватает рюкзак и закидывает на плечо. Видимо, за сигаретами не в этот раз. Но можно и подождать до следующей субботы, лишь бы поскорее уйти домой.       — А-а, — Юнги кивает. Помнит. Конечно, это не самая частая тема в их разговоре, но пару раз проскальзывала. — Так ты правда немой что ли?       Ему всегда было жаль таких людей. Обречённые на гибель, несчастные всю жизнь. И изолированные от общества большую часть своего существования. Чимину же жалость не была нужна. Особенно от таких людей. И ему не нравилось, когда его обсуждали при нём же, будто он предмет мебели, а не человек.       Пак хмурится и руки на груди складывает. Даже если бы мог, он бы ни слова не сказал этому человеку. Через час уже нужно быть дома, чтобы бабушка не волновалась, но он стоит здесь и терпит то, что его называют немым.       Конечно же, так и есть, но за долгое время в обществе слова «немой» и «безмолвный» успели принять для него оскорбительный характер. Немой и неправильный. Безмолвный и никому не нужный. Поэтому Чимин отворачивается и смотрит на Намджуна выразительно и кусает губу. Он руки складывает то впереди, то сзади себя и ждёт, пока старший соизволит поднять свою задницу и пойти с ним за сигаретами. Тупые правила, которые запрещают продажу табачной продукции несовершеннолетним.       Господи, всего лишь одна пачка. Десять минут делов. А он уже потратил сорок на бесполезное ожидание и выслушивание болтовни.       — А что ты тогда здесь забыл? — задает ему вопрос Юнги, но ответа нет. Точнее, Пак даже не смотрит на него. — Ай, точно. Джун, что ему тут нужно? Или он просто приходит сюда на тебя поглазеть? Понимаю, посмотреть есть на что. Хорошо хоть, за просмотр платить не надо.       Мужчины смеются, а у Чимина краснеют уши и, возможно, немного лицо и шея. То ли от смущения, то ли от неподдельного возмущения такими словами. Он не понимает, почему над ним опять смеются, но объектом посмешища быть не хочет.       — Что с машиной-то? — после короткого смеха выдаёт всё же Юнги. Какой раз уже мелькает этот вопрос, отчего становится понятно, как этот тип относится к своей тачке. Он потирает холодную чёрную поверхность ладонью и обеспокоенно вздыхает. — Мне она нужна на ходу утром.       — Придётся ещё повозиться, я пока не понял, в чём… — Намджун встаёт с дивана и потягивается, а потом цепляется взглядом за Чимина. Младший негодующе жует губы, а после вообще, не сказав ни слова, уходит из гаража. Плевать на сигареты. Плевать на Кима и его мерзких друзей, которые неприятно шутят над ним, — … дело. Эй, Чимин!       Пак не оборачивается и лишь кедами стучит по лестнице каменной, что ведёт от двора Джуна к метро.       — Это он так из-за?.. — непонимающе хлопает глазами Юнги, когда видит удаляющуюся невысокую фигуру.       — Без понятия.

***

      — Эй, болтушка, — Юнги кричит ему издалека и подбегает довольно быстро, когда Чимин останавливается, — почему ты ушёл? Обиделся?       Вместо ответа он получает лишь многозначительный взгляд и тычок в грудь указательным пальцем.       Если бы Пак мог говорить, он бы сказал сейчас многое: «Ты — высокомерный ублюдок, который сначала нагнал на меня из-за какой-то старой железяки, потом назвал меня никчёмным, а после вообще сказал, что я прихожу туда пялиться на Намджуна. На Намджуна! С которым я не общаюсь, но который дорог мне, потому что тоже помнит Тэхёна. А ты даже не представляешь, кто это такой, а уже шутишь про то, что я прихожу смотреть на его любимого хёна. Да даже если я и пялиться на него прихожу, тебя это никаким боком ебать не должно, но ты всё равно свой нос суёшь туда, куда не нужно!»       Но Чимин молчит. Это ровно на девяносто семь слов больше, чем у него есть. Поэтому он проговаривает неприятные слова в голове и снова разворачивается.       — Да подожди, — Юнги хмурится и хватает младшего за запястье, чтобы остановить. — Хён возится с тачкой, поэтому попросил догнать тебя и купить тебе пачку сигарет. Тебе ещё нужно, или твоя обиженная задница не будет принимать?       Чимин думает. Обойдётся ли он без сигарет или же всё-таки нужно принять помощь. Побеждает в итоге второе, потому что пустым гоняться до следующего свободного вечера не хочется. Пак протягивает заранее заготовленные деньги и отворачивается.       — Какие брать?       И опять одно и то же. Парень прищуривается и лишь волосы поправляет ладонью. Этот тип либо старательно выводит его на разговор, либо просто долбоёб, который не может понять с первого раза.       — Бля. Понял. Извини.       Юнги скрывается в ближайшем магазине, а Чимин присаживается на бордюр, чтобы не стоять, как истукан. Он палочку какую-то берёт и рисует на земле что-то смутно похожее на цветочек.       Не слишком ли он озабочен курением? Почему просто не ушёл, когда Юнги появился? Теперь всё привело к этому.       Знакомиться с людьми всегда очень странно. Чимину не хотелось этого. Потому что люди обычно делятся на два типа: те, которые унижают его за количество слов, и те, кто жалеет по той же причине.       Юнги, кажется, делает это одновременно. От этого становится ещё противнее. Тэхён никогда не жалел его. И не унижал. Они были равны, хоть у Кима слов очень много. Они были друзьями.       Но тот всё равно бросил его.       Пак погружается в мысли и приходит в себя, когда чувствует похлопывание по макушке. Он поднимает взгляд и улыбается, принимая пачку сигарет. Чимин подскакивает с насиженного места, чтобы поклониться в знак благодарности.       Юнги держит в одной руке пакет с чем-то странно звенящим, а во второй бутылку с пивом. И почему-то тоже улыбается в ответ.       — Подожди, — увидев, что малой хочет смотаться, заполучив обещанное, брюнет достаёт из пакета… Шоколадное яйцо. И протягивает Чимину, — не обижайся. Я вообще не хотел покупать тебе сиги, маловат ты ещё, но Намджун бы меня повесил.       Пак прищуривает глаза и поджимает губы, но яйцо берёт. Подозрительно косится на бутылку с пивом в руках парня и думает.       На сколько же Юнги старше, что уже может пить пиво, дружить с Намджуном и называть его мелким?       — Что? — брюнет следит за траекторией взгляда и усмехается. — Хочешь пива, а не шоколад?       И Чимин осторожно кивает. Это, кажется, самый длинный его диалог за неделю. И почему-то именно с человеком, к которому он питает неприязнь. Впрочем, эта неприязнь тает на глазах, стоит Юнги достать из пакета бутылку и протянуть ему. Пак цепляется за неё сильнее, чем за киндер, и снова кланяется, вызывая улыбку.       — Ну, бывай, малой, — хлопает его по плечу брюнет и уходит. Бутылки ему всё равно не жалко (она принадлежала Намджуну и была куплена на его кровные деньги, но Мин подумал, что этому мужику ничего не жалко для несчастной болтушки), а блеск в карих глазах и глазки-щёлочки от улыбки почему-то греют намного лучше, чем апрельское солнце.       А Чимин просто рад халявной бутылке пива. Ну, и шоколаду. Почему бы и нет. Сначала он расправляется с ней, сидя на остановке, а после и с шоколадным яйцом, только уже в автобусе. В голове промелькивает мысль, что, возможно, Юнги не такой уж и плохой.       Промелькивает и больше не уходит.       На следующий день Чимин уходит на танцы невыспавшийся, потому что прокатывает всё случившееся в голове раз миллион. Он вертится под одеялом, обнимает подушку, а от того, что не спит, идёт на кухню, чтобы поесть.       Юнги.       Пак не знает ни фамилии, ни возраста, ничего, что могло бы хоть как-то утолить его любопытство. Но он знает, что тот очень любит свою машину. И дружит с Намджуном. И он старше.       И Юнги купил ему сигарет, угостил шоколадкой и пивом.       Этого чертовски мало для обычного человека, но чертовски много для Чимина, который не контактирует с людьми.       Господи, ты такой глупый. Он просто захотел извиниться, потому что ты повёл себя как истеричка и ушёл. Именно ты, а не он. Он просто пошутил, Намджун же тоже смеялся… А ты, Чимин, просто ребёнок. И ты уже напридумывал себе радужных замков, просто потому что он дал тебе бутылку пива. Это неправильно. Нельзя.       Безмолвный думал. Думал, пока шёл в танцевальную студию. Кажется, танцы должны были помочь избавиться от непроизвольного воспроизведения событий в голове, но не вышло. Чимин и там тоже был завлечён мыслями о брюнете, поэтому получил выговор от хореографа. В итоге он ушёл раньше положенного и вернулся домой расстроенный.       Что же это такое?       Впервые за столько месяцев в его скучной жизни появилось яркое событие, и Чимин не может перестать об этом думать.       Это фиаско. Не хватало ещё, чтобы он влюбился в человека, который уделил ему две минуты своего времени. Это уже сумасшествие, абсурд…       Только вот один раз настолько сблизившись с кем-то, потом будет ломать от недостатка внимания.       Чимин не хочет думать о том, что скучает. Ему ведь хорошо одному. Он сам загнал себя в жёсткие рамки. В понедельник и среду у него баскетбол. Во вторник скрипка, чтобы тело отдохнуло от спорта. В пятницу укулеле, которое не особо нравится ему, но тоже имеет место быть. В воскресенье танцы. А в остальные дни он занимается ерундой. Гуляет, слушает музыку, читает, рисует…       В мире очень много хобби, и он перепробовал очень много, но остановился на нескольких. Слишком нагружать себя нельзя, потому что можно внезапно перегореть ко всему. А слишком мало нагрузки нельзя давать, потому что появляются всякие мысли.       Если у тебя есть время думать о том, что тебе одиноко, значит, у тебя появилось слишком много свободного времени.       Поэтому Чимин берёт мяч и идёт бросать в кольцо, установленное в его дворе. Из школы управляющим Безмолвного сообщили, что он занимается в секции, и кольцо установили специально для него.       В этом районе он единственный подросток. Иногда Пак ловит себя на мысли, что было бы круто, если бы у него был бы какой-нибудь друг, у которого тоже нет слов. Тогда они могли бы вместе гулять, кидать мяч или просто проводить время. Но это эгоистично. Чимин не хочет никому из своих сверстников такую же судьбу, как и у него.       Хотя нет. Чонгуку бы он пожелал. Этому придурковатому парню, что в семнадцать лет уже хочет выглядеть качком, а ещё почему-то испытывает неприязнь к Чимину. Чон Чонгук — его одноклассник, поэтому они видятся практически каждый день. И Пак каждый раз получает какой-то новый тычок вместо привет.       Чонгук дружил с Тэхёном, но к нему совершенно нет той странной привязанности, как к Намджуну. К нему у него только неприязнь, к счастью, взаимная.       Хорошо ведь, когда чувства взаимны, правда?       Интересно, а думает ли про него Юнги?       Чимин сам не замечает, как курит в два раза больше, чем привык, чтобы пачка опустела к четвергу.       Но это же абсурд. Да, у него свободный вечер. Да, сигареты уже закончились. Но он никогда не приходил к Намджуну по четвергам.       А вдруг Юнги там не будет? Тогда это будет выглядеть странно… А если всё-таки он там? Поговорят ли они? Пойдёт ли он покупать или всё-таки позволит Намджуну? Назовёт ли он его болтушкой? Или малым?       Чимин чувствует, что у него от волнения начинает болеть живот. Он укладывает волосы и надевает любимую толстовку под ветровку. Всё-таки решается идти. Что-то ему подсказывает, что Юнги должен быть там.       Это, наверное, судьба.       Только вот, когда Пак заглядывает по привычке в гараж Намджуна, там никого нет.       Точнее есть — Ким после некоторых поисков обнаруживается спящим на диване. Так сильно Чимин не разочаровывался никогда. Обида жестко захлестнула его, когда он увидел спящего мужчину.       А в чём, собственно, он разочаровался? В том, что напридумывал себе всякой херни?       Парень оглядывается. Машины Юнги тоже нет, как и ожидалось. Значит, он приходил сюда только из-за неё.       Чимин неуклюже топчется посередине гаража. Он разрывается между тем, чтобы разбудить Намджуна и взять свои сигареты, и тем, чтобы просто уйти и вернуться в привычную субботу. Но кто сказал, что Юнги будет здесь в этот день?       Тяжело.       Пак жуёт нижнюю губу и смотрит на спящего Джуна, который даже не дышит, кажется. Стрёмно его будить, как давно он заснул?       Чимин оправдывается тем, что просто не хочет будить старшего, и поэтому уходит ни с чем. Чтобы, конечно же, вернуться в субботу.       Только вот он не знает, что Намджун проснулся в тот момент, когда юноша оказался в гараже.

***

      Тук-тук. И любопытная розовая голова появляется в дверном проёме.       Чимин не должен был так волноваться, но он, почему-то, только это и делал весь этот день. Вновь уложенные волосы, вновь идеально выглаженная одежда. На этот раз просто футболка, напоминающая тенниску, и куртка. Джинсам с ботинками он не изменял.       На этот раз в гараже оживлённее. На первый взгляд Пак видит Намджуна и какого-то парня, который сидит к нему спиной, а потом юное сердце пропускает один удар.       В гараже стоит чёрная машина. И рядом с ней стоит Юнги.       Чимин улыбается и заходит. Он кланяется в приветствии и подходит ближе.       — Привет, — Намджун тянется за своей кожаной курткой, чтобы надеть её, а Чимин осматривается. Он вновь замечает красивого парня на диване и ещё раз кланяется ему. Ни разу не видел его здесь, но это ведь не важно совсем, когда в следующее мгновение Пак встречается взглядом с Юнги.       — Давай я сам. Болтай с Джином, зря он что ли приходил?       — Так ты же сам меня сюда притащил… — Джин цыкает и поднимает взгляд непонимающий на Кима, который уже стоит одной рукой в куртке.       — Ты сам говорил, что Намджуна сто лет не видел, так? Вот и расскажи ему что-нибудь, — Юнги фырчит. А Чимин забывает все слова, чтобы начать адекватно мыслить.       — Ладно, иди, Мин Юнги. Только подозрительный ты. Смотри, не убей пацана. Если Чимин внезапно пропадёт, то я скажу полиции, что это ты его увёз на машине, — смеётся Джун. Парень на диване как-то странно поднимает голову на Чимина, когда слышит его имя, и слегка щурит глаза, будто бы анализируя.       А сам Пак слишком счастлив, чтобы думать о нём. Он выходит из гаража и ждёт, пока Юнги выгонит машину. Они что, куда-то поедут? Так магазин же рядом… Или Мин позже хочет сразу уехать?       — Ну, как дела? — спрашивает старший, выходя из машины, и следует по тропинке к магазину. Чимин неопределённо ведёт плечами. — Как всегда молчишь. Буду считать, что всё нормально, раз ты живой, руки-ноги целы и всё ещё улыбаешься.       Он ведь и правда улыбается. Следует за Юнги и руки в карманах держит, согревая. Вечер прохладный, а Мин вылетел в одной водолазке, поэтому младший старается ускорить шаг, чтобы дойти быстрее.       Он суёт деньги в чужие руки, отмечая то, что они чертовски холодные, и ждёт. Уже не садится на бордюр, потому что недавно лил дождь, а просто ходит туда-сюда в попытках утихомирить бьющееся сердце.       Всего лишь четыре фразы, которые сказал Мин Юнги, вызывают в нём целую какофонию.       Тэхён мог сказать штук двадцать за это же время, но Чимин никогда не чувствовал себя так взволнованно рядом с ним.       Это какое-то сумасшествие.       Пак ходит туда-сюда и внезапно натыкается на старшего, который уже вышел из магазина. Он тушуется и принимает пачку сигарет, поклонившись. А потом видит шоколадку в чужих руках.       — Да, это снова тебе. Сегодня без пива.       Чимин хмыкает и открывает шоколад, шурша обёрткой, направляется обратно. По пути отламывает ломтик, чтобы протянуть старшему.       Юнги улыбается и принимает угощение.       — Ты торопишься?.. — спустя минуту молчания, спрашивает наконец он и дожидается отрицательного кивка. — Может, прогуляемся?       Чимин слишком рад, чтобы думать о чём-то. Он кивает несколько раз, а потом взглядом натыкается на водолазку Юнги.       Он же замёрзнет.       Пак щупает ткань задумчиво под непонимающий взгляд, а после указывает на свою куртку.       «Ты замёрзнешь».       Только вот Чимин не может этого сказать. А Юнги не может понять несколько секунд, что от него хотят.       — Ам… Ты хочешь, чтобы я надел куртку? — переспрашивает брюнет и снова получает лишь кивок. — У меня нет с собой куртки.       Чимин хмурится. Ему не нравится то, что Юнги может замёрзнуть. У него и так руки чертовски холодные, поэтому Пак жуёт нижнюю губу, думая, как это всё объяснить.       — Если ты боишься, что слишком холодно на улице, мы можем посидеть в машине. Или я могу довезти тебя домой, — предлагает Мин. Младший соглашается и усаживается на переднее сиденье.       Всё складывается необычайно хорошо, будто это сон. Только вот как Юнги поймёт, куда ехать?       Чимин протягивает ему свой рюкзак. На задней стороне нашивка. Имя: Пак Чимин Возраст: 17 лет Группа крови: A Аллергическая реакция: Сульфамидные препараты Количество слов: 1 Телефон родителя: 182(111) Адрес: Безмолвный район, дом 102, квартира 3. Обратите внимание! Ребенок с ограниченным количеством слов! Пожалуйста, если он обратится к вам за помощью, позвоните по номеру, указанному выше, в экстренную службу, либо отведите его домой. Надеемся на вашу помощь и понимание!       За всё это время изменился только возраст, потому что нашивку меняют каждый год. Когда он станет совершеннолетним, слово «ребёнок» изменят на «человек», и больше ничего не изменится. Даже телефон «родителя» останется тем же, потому что это номер дежурного по району.       — Пх, да ты ещё ребёнок совсем, семнадцать лет, — смеётся тихо Юнги, от чего Чимин хмурится. — Я тебя на три года старше.       Значит, Мин только недавно достиг совершеннолетия. Интересно. Пак улыбается и доедает подаренную шоколадку.       — Намджун сказал, что лучше не задавать тебе тупых вопросов, потому что это бесполезно, поэтому я могу рассказать о себе? — уточняет Юнги. Чимин кивает. — Итак, мне двадцать, и я недавно переехал в Сеул. Сразу, как только исполнилось. Из хобби… Фотография, фортепиано и баскетбол.       Пак поднимает голову на последнем и слове и горящими глазами смотрит на старшего. Мин замечает эту перемену и прикусывает губу.       — Ты чем-то увлекаешься из этого? Да? Чем? Фото? Фортепиано? А, баскетбол… Я состоял в команде школы. Правда, больше для себя занимался. И сейчас иногда мяч гоняю.       Чимин слушает заворожённо, пока Юнги говорит о себе. Он старается быть хорошим слушателем и смотрит на старшего, иногда кивает и улыбается.       Сегодня по плану у него была книга. Но Мин Юнги — книга гораздо более интересная, поэтому он ни о чём не жалеет.       — Хочешь анекдот? — Чимин кивает и готовится слушать. — Шёл рыцарь по пустыне. Долгим был его путь. По пути он потерял коня, шлем и доспехи. Остался только меч. Рыцарь был голоден, и его мучила жажда. Вдруг вдалеке он увидел озеро. Собрал рыцарь все свои оставшиеся силы и пошёл к воде. Но у самого озера сидел трёхглавый дракон. Рыцарь выхватил меч и из последних сил начал сражаться с чудовищем. Сутки бился, вторые бился. Две головы дракона уже отрубил. На третьи сутки дракон упал без сил. Рядом упал обессиленный рыцарь, не в силах уже более стоять на ногах и держать меч. И тогда из последних сил дракон спросил: «Рыцарь, а ты чего хотел-то?», а тот ему: «Воды попить», «Ну так и пей, чё ты доебался?»       Юнги смеётся коротко со своей же шутки, а потом слышит, как к его смеху добавляется другой, более звонкий и неожиданный.       — Подожди, — Мин поворачивается резко к затихнувшему парню. Чимин смотрит на него непонимающе немного и вжимается в дверь, — ты… Можешь смеяться?       Младший кивает. Природа смеха изучена не так сильно, как всё остальное, связанное с растратой слов. Но факт есть фактом — Чимин мог смеяться. Если только искренне. Фальшиво он не умел, да и боялся, что это станет его причиной гибели.       — Повтори, — просит Юнги. — Нет? Я же только что видел, как ты смеёшься. Тебе нужна ещё одна шутка! Ну ладно-ладно, дай мне минуту, и ты взорвешься от смеха.