Безмолвный

      — Ты всё ещё держишь траур? Очнись, Юнги, уже три месяца прошло. Пора выйти на нормальную работу и забыть всё это, как страшный сон, — Сокджин раздвигает плотные гардины и открывает окно нараспашку, чтобы проветрить комнату от застарелого воздуха. — Алло, Юнги, ты слышишь меня? Иди хотя бы побрейся, ты выглядишь как бомж!       Юнги поднимает на старшего взгляд и смотрит минуту, а потом трёт глаза. Время на часах: три дня. Что ему нужно? И почему Ким приходит каждый день, чтобы толкнуть его, хотя он просто отдыхает.       — Ты прекрасно знаешь, где выход, Джин.       — Это уже ненормально! Я не нанимался тебе в служанки, чтобы приносить еду, чтобы убирать этот срач, чтобы каждый день приходить и смотреть, не сдох ли ты от уныния. Сколько это будет продолжаться? — Сокджин поднимает голос, что уже становится привычным в этих стенах. Юнги морщится. У него болит голова, поэтому он накрывает её подушкой и стонет.       — Потише, пожалуйста, — просит парень, — я приду в норму, хён, но позже. Ты же знаешь, мне сложно…       — Я знаю, что ты давно обнаглел и используешь смерть Чимина, чтобы сидеть на моей шее! — возмущается Ким, забирая подушку у Юнги, и бьёт по лицу ей же. — Ты думаешь, нам не сложно? Нам всем, блять, сложно! Как будто один ты был привязан к нему! Но никто не валяется в кровати, словно протухший овощ, и только ты взял на себя право ныть о том, какой Чимин плохой, что использовал последнее слово.       Сокджин тяжело дышит, сжимая подушку в кулаке. Он сглатывает и смотрит на Мина. Взгляды встречаются: один возмущённый, а другой презрительный.       — Выговорился? — спрашивает сухо Юнги и садится на кровати, опираясь на спинку. — А теперь убирайся. Ты знаешь, где дверь.       — Да ты… — Джин теряет дар речи от нахлынувшего возмущения и поджимает губы. Его подбородок подрагивает. — Катись к чёрту, Мин Юнги! Ноги моей больше здесь не будет. Придурок!       В парня летит несчастная подушка, и он слышит, как за несколько секунд его квартира становится пустой. Ким намеренно хлопает дверью так, что на тумбе в прихожей начинает звенеть ваза, чудом не соскочившая на пол.       Юнги вздыхает. Возможно, это правда было грубо, но как ещё отвязаться от слишком заботливого друга?       Три месяца. Прошло три месяца, и жизнь перевернулась с ног на голову.       До кончины Чимина Юнги не верил, что он может покинуть его, хоть смерть и дышала им в затылок каждый день. Никто не думал о том, что у парня в запасе есть всего одно слово, все просто жили так, будто он немой. Просто человек, который не разговаривает.       Но пресловутый вопрос, который так невовремя задал Юнги, сыграл с ними злую шутку. Вероятнее всего, Чимин даже сам не понял, как «да» вырвалось у него, но оно стало смертельным.       Мин Юнги не думал, что от чужого инсульта у него самого так сильно заболит сердце. Безусловно, он любил этого безмолвного мальчика, что очень звонко и красиво смеялся, прикрывая глаза. Любит. Даже спустя три месяца после кончины.       Последний месяц, что они провели вместе, был очень тяжёлым и для Чимина, и для Юнги. Смерть госпожи Пак, детский дом… Это всё так серьёзно сказалось на подростке, что тот стал таять на глазах.       Больше не было той искренности, любопытства и любви в его взгляде. Была только усталость и ненависть к окружению. Правда, стоило Юнги поцеловать его, Чимин наполнялся теплотой и уютом. Мин никогда не сомневался в том, что парень любит его искренне и очень сильно, и от этого сейчас становится только хуже.       Пак Чимин. Восемнадцать лет. Чёрт, жили бы они не в Корее, а, допустим, в Америке, то никакого детского дома не было бы. Всё было бы хорошо. Надо было госпоже Пак совершать самоубийство именно тогда? Разве она не понимала, чем это может закончиться?       Юнги встаёт с кровати. Нельзя обвинять в том, что случилось, покойников. Чимина, к сожалению, не вернуть, можно только надеяться, что он встретится там со своей семьёй.       Щетина и правда уже огромная. Юнги брился около четырёх дней назад, потому что его заставил Сокджин. Он вообще милашка, сначала помогал с похоронами, потом каждый день наведывался, разговаривал с ним, приносил продукты и убирался.       Надо будет извиниться.       Пока Мин бреется, он тщательно изучает свое отражение. Постарел. Не думал, что смерть парня может так сказаться на его организме. Сокджин прав, нужно заканчивать траур, найти новую работу, оплатить квартплату и жить спокойно. Только почему сжимает тисками в районе живота? Будто все органы перемешались, а между ними, будто в гнезде, лежит тоска и не хочет уходить.       Плитка в ванной побита. Не случайно. Юнги помнит, что Чимину она нравилась, он мог часами сидеть в горячей воде и чувствовать себя на своём месте, поэтому в порыве злости он разбил несколько плиток. Теперь ему ещё и ремонт делать в ванной.       Чимину вообще всё нравилось в его квартире. А Юнги нравился Чимин, прямо с первого взгляда, когда Мин увидел его около своей Ауди. Тогда он ему нагрубил, но после извинился.       Чимин казался ему наивным и очень милым, отчего сердце замирало каждый раз, когда замечало его улыбку. Эти розовые волосы, глаза-щёлочки, смех…       Юнги влюблён, как дурак. Он, будто школьник, гонялся за Паком: возил в школу, устраивал свидания, рассказывал о своей жизни вперемешку с анекдотами. Познакомил со своими друзьями.       Или точнее его друзья познакомили Юнги с Чимином.       А то, как слепо Пак доверяется каждому, кто мил с ним, всегда выбивало из парня улыбку. Чимин покрасил волосы в розовый, потому что так хотел Тэхён, но стоило Юнги сказать, что ему больше пойдёт чёрный, то на следующий день подросток появился с тёмной макушкой. Наивность, детская, всегда радовала и смешила всю их компанию, но Чимин не виноват в этом.       На самом деле он был очень смышлёный. Много читал, заменял общение множеством хобби, которым не было числа: скрипка, баскетбол, танцы… Юнги не понимает, откуда можно взять столько сил. Но Чимину всё это нравилось.       Нравилось до тех пор, пока не появился Мин. Иногда Юнги думает: а что, если бы он вообще не появился в его маленькой безмолвной жизни? Что, если бы не влюбился? Или просто не стал бы сближаться, тогда не было бы того слова, что Чимин сказал под гнётом жизненных обстоятельств.       Но не было бы десятков вечеров, которые делали безмолвного счастливым. Тогда бы Юнги лишил Пака самого дорого, что у него было: друзей. Безусловно, Чимин был благодарен ему за то, что он накричал на него около Ауди в первый день знакомства.       Только от этого всё равно не становится легче.       А то, как Чимин признавался ему в любви? Юнги улыбается, пока заливает кипятком растворимый кофе. Эта открытка все ещё лежит на компьютерном столе, уже немного выцветшая, но всё такая же красивая.       Когда Юнги в первый раз увидел её, открыв коробочку, то подумал, что Чимин сошёл с ума. Он серьёзно подарил ему книжку с разными цветами, да ещё и повторяющимися?       Парню никогда не понять, что у Пака в голове. Он пролистал книжку несколько раз, а потом отложил в бардачок машины, чтобы не бросалась в глаза.       Ерунда какая-то. Но после того, как Чимин отдал ему подарок, он стал сам не свой. Смотрел на него то-ли с надеждой, то-ли с обидой, грустный ходил, словно в воду опущенный. Юнги пытался выйти с ним на контакт, но тот молчал, словно рыба, и даже намёков не давал. Две недели они оба страдали, не понимая, что происходит.       А потом Юнги просто случайно пьяный нашёл эту открытку, пока в машине играла какая-то английская песня про любовь.       I love you, I love you… Какая бредятина. Как просто сказать три слова, чтобы признаться в любви. А если человек не может ни писать, ни говорить? Как ему изъясняться? Это невозможно. И что теперь, молчать всю жизнь о том, что у тебя на душе?       Вот если бы Чимин любил кого-нибудь, как бы он признался в этом? Скорее всего, просто подошёл и поцеловал, но… Он же не такой смелый. Вероятнее, намекнул бы.       Юнги вертел в руках этот чёртов подарок, пытаясь понять, к чему это вообще было. Ещё и цвета повторяются. Зачем? Жёлтый, оранжевый, оранжевый, какой-то ядерный, зелёный, синий. И это только последние…       Может, здесь что-то зашифровано? Юнги всегда любил ребусы, чем и поделился с Чимином, может, это просто загадка, которую нужно разгадать?       Юнги ломал голову. Долго. Сначала пытался связать с корейскими словами, но ничего не вышло. Потом английская песня пошла на повтор, и Мин вырубил её, чтобы не мешала.       Точно. Английская песня. Только вот…       Yellow, orange, orange, ???? , green, blue.       Что-то ничего не складывается… Если брать первые буквы, как он делал с корейскими словами, то получается:       y o o _ g b       Так…       А что, если странный цвет, это неоновый. Значит, там буква n?       Получается, там зашифровано его имя.       А остальное?       Если i это каким-то боком синий, то.       I _o__ yo_ _in yoongi       _in это его фамилия, да, Мин.       А остальное? I love you? Вероятнее всего. Тогда…       Чимин любит его?       Юнги никогда не был так счастлив, как в тот момент. Он завёл машину и сразу отправился в безмолвный, чтобы увидеть Чимина.       Как же Юнги счастлив. Счастлив. Был.       Это счастье, продлившееся в его жизни восемь месяцев, не омрачило даже появление странного друга, который бросил Пака в детстве. Юнги напрягся ещё на том моменте, как Чимин увидел книгу авторства Ким Тэхёна, а потом прочитал её.       К сожалению, этот человек умер.       Тэхён сразу показался ему таким подлецом, даже вызывал ненависть. Но Юнги всё равно решил найти его, чтобы порадовать Чимина.       «Молчание» он прочитал от корки до корки и понял, что книга написана про возлюбленного Тэхёна. И это трогательно. Только вот понадобилось много времени, чтобы узнать, почему Чимин в этой истории мёртв.       И Юнги всегда-всегда жутко ревновал своего парня к этому «другу детства», зная, как долго Пак страдал по его уходу, и как это всё отразилось на нём.       Но то, как Чимин счастлив, находясь рядом со своим хёном, аннулировало всю ревность.       Юнги проверяет телефон на наличие пропущенных и видит несколько гневных сообщений от Сокджина. Нужно перезвонить Намджуну.       — Да, Юнги? — голос у Джуна немного сонный. Видимо, он как всегда спал во время обеда.       — Я подойду к тебе? — спрашивает Юнги, покусывая нижнюю губу. Хочется возвратить всё как было. Правда, без Чимина, но вернуть.       — А ты что, ожил? — вопросом на вопрос отвечает Ким. Видно, он тоже раздражён.       — Мне Джин пиздюлей вставил, — Юнги жмёт плечами и улыбается, — он прав, нужно возвращаться в жизнь.       — Не приходи, — говорит Намджун, но Мин ничего не понимает.       — Что?       — Что слышал.       Звонок прекращается, поэтому Юнги лишь сильнее хмурит брови. Он не понимает, почему хён так резко настроен против него. Это Джин Намджуна надоумил? Уже нажаловался?       Юнги вздыхает. Следующим он звонит именно Сокджину, чтобы извиниться и спросить, что за дела.       — Что тебе нужно?       — Джин, извини. Я сорвался на тебя. На самом деле я очень благодарен тебе за то, что ты не дал мне умереть, — вываливает на одном дыхании парень, чтобы не сбиться с мысли. Он знает, что Ким не может обижаться долго, но если не извиниться, то хён запомнит надолго.       — Ну-ну, — Сокджин цокает. По голосу видно, что он уже не обижается.       — Что с Намджуном? Это ты ему что-то наговорил?       — Что? Я с ним уже дня три не общался. А что такое? Ты ему звонил?       — Да. Спросил, можно ли подойти к нему, а он сказал, что не стоит.       Юнги ковыряет какую-то болячку на коленке и слушает хёна. Ему не нравится, как все ведут себя после смерти Чимина. Парни стали какие-то странные, скрытные и заносчивые.       — Юнги, не одному тебе нужно время, чтобы прийти в себя.       — Ну я-то да, но каким боком Намджун так долго скорбит? — Юнги поджимает губы. Правая рука устаёт держать телефон, поэтому он перекладывает его в другую.       — Понимаешь, не я это должен рассказывать… Только вот Джун тоже любил Чимина, — Сокджин вздыхает. Не нужно было этого говорить, но и молчать он не может. Их компания развалилась. Собраться обратно будет очень сложно.       — В смысле? Чимин… — Юнги вскакивает со стула и хлопает ладонью по столу. Неужели.       — Стой-стой, я сам об этом узнал только после похорон, когда Джун нажрался, — объясняет Сокджин, — Чимин не знал об этом. Они же общались до того, как ты познакомился с ним.       — Да… — Мин вздыхает. Он не до конца понимает, но хотя бы резкое поведение хёна оправдывается. — И он думает, что это я виноват в его смерти?       — Не я это сказал, — Джина кто-то зовёт на том конце трубки, и Юнги понимает, что это не телефонный разговор, — ты сам винишь себя в его смерти. Мне пора идти, Юнги.       — Иди. Пока.       Парень убирает телефон и смотрит на свою чашку. Это какая-то странная новость, которую ему нужно переварить.       В любом случае, делить им нечего сейчас. Чимин умер. А при жизни он был с Юнги, любил его и не желал отпускать. Никто ему не нужен был.       Но… если бы Мин не стал к нему подходить?       Нужно прекращать винить себя, как говорил Сокджин.       Юнги обещает себе, что сегодня в последний раз сходит к Чимину и его семье, а потом начнёт новую жизнь.       В колумбарии Пак лежит со своей семьёй. Юнги часто навещал его, как сегодня. Приносил цветы, протирал пыль.       Только вот сегодня он не один. Как прекрасно всё складывается. Только они говорили о Намджуне, как он появляется на глазах.       — Зачем ты ходишь сюда? — Юнги присаживается рядом с ним на лавочку и укладывает цветы рядом с Чимином.       — А зачем ты ходишь сюда? — отвечает так же Джун, потирая глаза уставшие, — пришёл навестить друга.       — Хорошо.       Юнги улыбается и хлопает хёна по плечу.       В прочем, плевать уже, зачем Намджун сюда ходит. Нравился ему Чимин — ну и что с того? Они с Юнги провели так много времени вместе, что не Мин здесь потерпевший. Ким всегда довольствовался лишь крупицами внимания Чимина.       — Извини, — вздыхает Юнги, — если бы я знал, что он тебе уже тогда нравился, я бы…       — Да ты втюрился в него с первого взгляда, — жмёт плечами Намджун, — чёрт бы с ним. Чимин был счастлив с тобой, а это главное. Все же когда-то умирают?       — Да, — парень утыкается в свои ладони. А на запястье у него отсчитывается ещё одно слово.