Страх Создания

      С тех пор как Эрвин привык к мысли о том, что Леви регулярно появляется в его снах, их дружба развивалась гораздо быстрее. У Леви всегда было что сказать, добавить небольшие замечания о ходе уборки. Ему понравился цвет, в который Эрвин пожелал окрасить свою спальню; что-то вроде грифельно-голубого с белой отделкой, придававшей всей комнате морской стиль. Леви рассказал Эрвину, что он был на пляже только один раз в своей жизни, и что там было много-много гальки вместо песка, отчего голубые глаза Эрвина стали еще круглее.       — Не было песка? — взвизгнул он. Леви пожал плечами и вернулся к порханию по воображаемой обстановке сна, чем-то напоминающей дом Эрвина, хотя им и не была. Вся мебель была незнакомой, обои свежими и новыми, цвета, запахи и ощущения были совершенно другими. У Леви, казалось, не было проблем с маневрированием в пространстве снов, а вот Эрвин проводил большую часть времени в своих снах, изучая маленькие диковинки, разбросанные по дому, принадлежащие теперь им обоим. — На всех пляжах, где я купался, был песок!       Леви сморщил нос, глядя на него, уверенно толкнул дверь на задний двор и выскочил в высокую траву, разгоняя тучи светлячков, сияющие, как золотые звезды.       — Это звучит зудяще и грязно, — признался Леви, сложив руки вместе и вглядываясь в свои ладони. Эрвин подошел ближе, чтобы рассмотреть то, что держал Леви, — одинокого светлячка, который покоился в его руках и отбрасывал мягкое свечение на их лица.       — Ты скучаешь по ним? — Леви хотел знать. Светлячок дернулся, и мальчик осторожно, медленно подтолкнул светлячка к тыльной стороне ладони Эрвина. Эрвин изумился этому, удивленный смех вырвался из его рта, когда светлячок улетел и его искры исчезли в темноте. — Скучаешь по своим друзьям?       — Вроде того, — признал Эрвин, садясь на траву и слегка надув губы. Тихий стук рядом с ним и шелест высокой травы показали, что Леви плюхнулся прямо рядом с ним, маленькая пухлая рука потянулась и успокаивающе похлопать по такой же детской руке. — Но я правда рад, что у меня есть ты! — поспешил он исправиться. Он не хотел, чтобы Леви чувствовал себя отрешенным, кем-то, находящимся в сторонке, потому что все было с точностью до наоборот. — Мы друзья!       — Мы друзья, — согласился Леви, хихикнув. — Мне нравится быть твоим другом!       — Мне тоже, — ответил Эрвин, улыбаясь и сжимая руку Леви в ответ. Звезды над головой были огромными и яркими, и Эрвин провел несколько циклов сновидений, прося Леви рассказать ему, что это звезды и какие истории они содержат. Леви немного знал о созвездиях, поэтому часто придумывал на ходу.       Лето начало понемногу уходить.

***

      — Я хочу, чтобы ты проводил со мной больше времени в течение дня, — запротестовал Эрвин во время одного из циклов снов, в котором он и Леви были пиратами на борту домика на дереве, превратившегося в настоящий корабль. Тонкие одеяла, вытащенные Леви из одного из шкафов в спальне, превратились в паруса, раздуваемые ночным ветром. Дети притворились, что силуэты гор вдалеке — это гребни приливных волн.       Леви уронил свой бумажный телескоп, на мгновение приостановив игру, пока обдумывал просьбу Эрвина. Он покосился на мальчика в темноте.       — Почему?       — Потому что мне скучно играть одному, — заныл Эрвин, совсем не похожий на свирепого пирата, которым он был всего мгновение назад. — Мой папа постоянно занят подготовкой к работе. Он, знаешь ли, преподаватель в колледже.       — Ты говорил, — ответил Леви. — Думаю, я мог бы… — сказал он неуверенно, еле слышно. — Если ты так сильно этого хочешь.       — О! — Эрвин понимал нежелание Леви. — Обязательно спроси свою маму, можешь ли ты играть со мной и днем! — предложил он, уверенный, что это и было причиной колебаний Леви. — Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности!       — Я спрошу ее сегодня вечером, — твердо заявил Леви, и к тому времени, когда сон закончился, и Эрвин проснулся от запаха шипящего бекона на сковороде, он уже дрожал от возбуждения при мысли о возможности еще больше поиграть с Леви.       Он ждал, и ждал, и ждал еще немного, но когда время обеда и перекуса, а затем и ужина прошло, он снова решил почитать дневник Леви в гостиной, пока Карл смотрел вечерние новости.       «29 сентября 2007 года. Мама говорит, что я должен надевать куртку, когда выхожу на улицу, потому что становится холодно. Иначе от этих маленьких мерзких штучек — микробов — я заболею. Мне не нравится болеть! Тогда мама пихает в меня лекарство, а оно ужасно невкусное».       Эрвин нахмурился. Записи Леви вновь заставили его сильно скучать по своей собственной мамочке. Всякий раз, когда он заболевал, мама позволяла ему оставаться дома вместо школы… Ее нежная, прохладная ладонь убирала влажные волосы с его разгоряченного лба. Мама кормила его с ложечки теплым куриным супом и позволяла смотреть мультики в пижаме.       Заметив, что Эрвин загрустил, Карл легонько похлопал его по спине.       — Что случилось, малыш? — спросил он, доброжелательно улыбаясь сыну сверху вниз.       — Я скучаю по своим друзьям, — надулся Эрвин, позволяя дневнику Леви закрыться у него на коленках. — Я скучаю по маме.       Папа почти незаметно напрягся, прежде чем продолжить похлопывать сына по спине и успокаивающе поглаживать ее круговыми движениями.       — Я знаю, я знаю, — пробормотал он, усиленно моргая, глядя на экран телевизора в попытке отогнать слезы. — Я тоже очень скучаю по ней. И я уверен, что твои друзья скучают по тебе так же сильно.       — Может быть, — пробормотал Эрвин. В его голове промелькнула идея, быстро вложенная туда маленькими призрачными пальчиками. — Ой, а могу я пригласить друга поиграть?       Карл был сбит с толку.       — Друга? — спросил он слабым голосом. — Эрвин, это было бы очень далекое путешествие для твоих друзей…       — Нет, нет, — Эрвин нетерпеливо помотал головой. — Нового друга.       — У тебя появился новый друг? — папа выглядел еще более растерянным. — Ближайшие к нам соседи очень далеко, и…       — Леви! — гордо объявил Эрвин, размахивая дневником перед лицом Карла. — Может ли Леви прийти и поиграть со мной?       — Ты знаком с Леви?.. — папа оборвал себя, внимательно изучая светлое и серьезное лицо своего сына. — Ах. Значит, он твой друг, правда? — он заметил, что Эрвин и старенький дневник в последнее время были почти неразлучны, и был очень осторожен, чтобы опустить слово «воображаемый» в своем вопросе. Это был довольно распространенный механизм преодоления трудностей у маленьких детей, приспосабливающихся к новым радикальным изменениям в их жизни, так что реальной причины для беспокойства не было. Это могло бы даже пойти Эрвину на пользу, и, успокоенный этим обоснованием, Карл снова начал улыбаться, и мальчик нетерпеливо кивнул в ответ.       — Он мой друг! Мой новый друг, — пояснил Эрвин. — Пожалуйста, папочка? Пожалуйста, можно ему прийти?       — Хорошо, тогда я не вижу причин для отказа, — ответил Карл, улыбаясь и взъерошивая волосы сына. «Да уж», — подумал он про себя.       Не прошло и часа, как он нес на руках спящего Эрвина вверх по лестнице, дабы уложить в постель. Наличие друга, даже воображаемого, пошло бы мальчику на пользу, и Карл был уверен, что Леви исчезнет к тому времени, когда начнется учебный год и его сын начнет заводить собственных настоящих друзей. Но пока этого вполне достаточно. Это было бы более чем идеально.

***

      Эрвин проснулся на следующее утро и обнаружил, что солнце льется сквозь стеклянные окна, снаружи щебечут птицы, а Леви растянулся на животе на другой половине его же кровати. Мальчик ахнул от восторга, старательно потирая глаза руками, чтобы убедиться в реальности происходящего.       — Леви! — воскликнул он, улыбаясь. Леви посмотрел на него, неохотно оторвав взгляд от книги о Гарри Поттере. Он убрал закладку Эрвина, но тот не рассердился бы на него за это. Леви был здесь, он правда был здесь, и когда Эрвин протянул руку, чтобы ткнуть Леви пальчиком в плечо, то был рад обнаружить, что Леви оказался настоящим. — Ты пришел!       — Я правда это сделал, — гордо ответил Леви, наконец-то вернув себе легкую улыбку и вставляя закладку обратно в книгу, прежде чем положить ее на тумбочку.       — Ты голоден? Хочешь позавтракать? — спросил Эрвин, не в силах скрыть переполняющую его радость, вскочил с кровати и побежал в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Леви последовал за ним, наблюдая, как мальчик поспешно капнул немного зубной пасты на щетку и начал энергично чистить зубы. — Что ты хочешь сделать первым? — спросил Эрвин с пеной от зубной пасты, забавно свисающей с губ.       — Давай сначала позавтракаем, — предложил Леви, потирая живот через фиолетовую майку. — Что ты любишь кушать?       — Мы можем съесть хлопья, — гордо объявил Эрвин, выплевывая пену в раковину и споласкивая ее в канализацию. — Ты любишь кокосовые подушечки?       — Да! — воскликнул Леви в ответ. В уголках его глаз появились морщинки от очаровательной детской улыбки. — Я люблю кокосовые подушечки!       Их шаги быстро загрохотали вниз по лестнице, и Эрвин чуть не врезался в ноги отца, когда тот скользнул на кухню.       — Где-то пожар, малыш? — спросил Карл, ухмыляясь и наклоняясь, чтобы взъерошить волосы Эрвина. — Ты голоден?       — Это Леви, — радостно поделился Эрвин, указывая на Леви, стоящего в дверях кухни и неуверенно отступающего назад. — Мой друг, Леви.       — А, — мужчина посмотрел на пустой дверной проем. — Привет, Леви, — сказал он, подыгрывая и махая рукой. — Приятно познакомиться.       Леви помахал в ответ, и довольный тем, что его папа и новый друг, похоже, хорошо ладят, Эрвин поспешно пододвинул кухонный стул к столу и вскарабкался на него, чтобы добраться до «Кокосовых подушечек», спрятанных Карлом на верхней полке.       — Леви хочет позавтракать со мной, — сказал Эрвин, и его папа только кивнул и улыбнулся, когда ребенок достал две миски и насыпал в каждую по порции кокосовых подушечек. Последовали брызги молока, часть и вовсе выплеснулась на стол, но Карл только страдальчески вздохнул, вытирая салфеткой молоко и наблюдая, как его сын накрывает на стол и выдвигает стул для своего нового друга.       Эрвин болтал на протяжении всей трапезы, его рот был набит подушечками, и при каждом слове он выплевывал шоколадное молоко через стол. Леви же ел торжественно, почти задумчиво, вылавливая ложкой по четыре или пять подушечек. Как только миски опустели, Эрвин выпил последние остатки сладкого молока, потянулся, чтобы взять Леви за руку, и потащил его играть на улицу.       Карл плюхнулся на место, только-только «освободившееся» от Леви, хмуро посмотрел на размокшие хлопья и начал есть. Не пропадать же добру.