Я тебя не понимаю.

— Завались, Янаги. Его дико трясло; малейшее движение сейчас — и он убьёт его. Янаги смотрел с тем безумным восхищением, каким должен был одариваить Таро всегда, даже на грани смерти. Янаги пустой и жестокий человек, оттого видеть его, хрипящего, но не смеющего скинуть чужие руки с горла, опьяняюще. Таро разбитый и жалкий человек, оттого видеть его, сводимого судорогой, но не разжимающего мёртвого хвата, живительно. Наверно, когда он всё же разжимает пальцы, Янаги даже слегка разочаровывается. Руки по локоть в крови тянутся к измождённому лицу, которое тут же искажается гримасой горького бешенства. — Вставай, — шипит Таро, поднимаясь сам и нервно оглядываясь назад. — Приводи в божеский вид. Янаги косится на Рито Асу и усмехается сам себе. Она выглядит почти живой. Выдают только неподвижные глаза, прежде вечно ясные, да нож в груди. Ровно в пенопластовое сердчишко. За городом было свежо, хорошо: только начинался октябрь, и погода баловала прохладным ветерком. Янаги снова улыбается солнцу, на которое ему всегда было плевать. Таро сплёвывает кровь, въевшуюся в язык, и прожигает взглядом. — Я что сказал? Асу лишь предложила пойти на пробежку. Просто пробежка, он ей нравился только как приятель. Ебучий Янаги. Таро знал, Таро прекрасно знал, куда ведёт её, знал, что здесь Янаги будет проще некуда выскочить и одним точным ударом прервать смех солнечного ребёнка. Они играли в это чёртово перетягивание каната со времён смерти Осаны: Таро тянул на себя, проклинал его и велел не сметь прикасаться к цианиду; а Янаги, даже не стараясь перечить, вдруг вырывал всякий контроль. Рито была совсем тёплой, казалось, минута-другая, и она потянется, распахнёт глаза и посмеётся над выходкой мальчишек. Не проснулась. Тёплая и честная, она упала в карьер. Янаги долго возился внизу, без слов оглядываясь на Таро время от времени. Таро смотрел на безумно покоряченный суги , вспоминая тот самый день, когда он смирился. Он продал душу Янаги. Трясущимися от страха руками, с истерикой от признания. Но спросил почему-то только одно. «Ты ведь не убивал Осану?» Янаги тогда лишь развёл руками. Таро сдался. Сумасшедшие глухи ко всему, что им не интересно. Сумасшедшим плевать, если ты едва не задушил их сегодня утром. Сумасшедшие смеются, если ты назло им слишком близко подходишь к Харукаве Коконе и вызываешься проводить её. Сумасшедшие легкомысленно приглашают тебя прогуляться в эту субботу, если им в лицо кричишь, как сильно их ненавидишь. Янаги выбирается из карьера грязный и уставший, но с улыбкой до ушей. — Пойдём завтра в мэйд-кафе? Таро не может сдержать отвращения и плюёт ему в лицо. — Чтоб ты сдох.