Ах, детство...

Всё у скандинавов было хорошо, пока с Бервальдом не начало твориться нечто странное. Изменения были замечены после воскресного посещения шведом костёла. И заключались они вот в чём: Оксеншерна просто начал вести себя как ребёнок. Это очень насторожило всех. Началось всё с того, что Бервальд встал позже всех, естественно, проспав общий завтрак, а когда спал, прижимал к себе плюшевую фигурку Тино (непонятно, где он это взял) и посасывал большой палец. Кстати, это заметил Дания, встав ночью по известной причине. Зрелище весьма удивило Хенрика, но он поймал себя на мысли, что это чертовски мило выглядит. Полюбовавшись расслабленным лицом шведа ещё с минуту, Хансен ушёл спать. Вторую странность увидел Кетиль, выйдя рано утром на крыльцо выпить чашечку кофе. Взгляд норвежца приковало тёмно-синее пятно высоко на дереве. Присмотревшись, Бондевик понял, что это Бервальд в своём вечном пальто. Словно почуяв его присутствие, швед повернулся, улыбнулся и показал язык. -Эй, с тобой всё норм?- спросил ошарашенный Норге. Ответом был тихий бархатистый смешок. Кстати, взгляд Оксеншерны был уже не пугающим, а каким-то мягким, наивным, точно как у ребёнка. Довелось и остальным скандинавам видеть его детское поведение: Исландия не досчитался парочки йогуртов в своём мини-складе кисломолочки, а Тино, когда вытряхивал всё из карманов пальто Бервальда, чтобы постирать, вытряхнул большой чупа-чупс со жвачкой внутри и рисунок котёнка. Но финн не удивился, он знал очкарика как облупленного и какой он на самом деле чуткий и добрый. И целуется так нежно, что у Вайнямёйнена всё плывёт перед глазами и земля уходит из-под ног. А Хенрик, Халлдор и Кетиль удивились, а впечатлительный датчанин и вовсе подумал, что их брата кто-то сглазил. Это он и сказал на общем собрании, когда все друг другу рассказали, кто что видел. -Может, правда порча?- не унимался Дан. -Не знаю...- задумчиво протянул Ис.- Кому это нужно? С Англией мы все ладим, Норге отпадает точно. - С ним точно что-то не то.- тихо заметил Кетиль, легко погладив себя по сердцу. Да, Норвегия очень слабый по здоровью и часто жалуется на сердце, но кофе-это святое, может выпить до 15 чашек в день. Хенрик его за это очень сильно ругает и тайком плачет по ночам из-за того, что ничего не может сказать и сделать. Больнее всего датчанину становится, когда он думает, что может потерять Кетиля, что в один прекрасный день его больное измученное сердце просто остановится. Тогда умрёт и Хансен. И в этот раз Дания тоже чуть не заплакал, подсев ближе к норвежцу и провёл по тощей хрупкой груди. Пока скандинавы разговаривали, Бервальд сидел и весело улыбался, прижимаясь тёплому мягкому боку Тино. Финн снял с него очки и взял его руку, нежно улыбаясь в ответ. Он примерно догадывался, что с Оксеншерной, но решил ничего не говорить, пускай сами думают. -А зачем гадать?- тише заговорил Хенрик, обняв Кетиля за плечи.- Можно же просто как нормальные люди расспросить Бера, почему он так себя ведёт. Бервальд, расскажи пожалуйста, не мучай нас всех. -Н' м'гу п'ка. П'зже.- мечтательно посмотрел в небо швед. -Ну пожалуйста...-ноет датчанин. -Если человек не хочет, не стоит. Созреет - сам потом расскажет.-осадил Хансена Ис.- Может, это его сокровенное, а ты нагло лезешь в душу. Из уст Кетиля послышался тихий сдавленный стон. -Норге...Норге, тише, тише.- сердце датчанина ёкнуло, когда норвежец начал задыхаться и прижимал руку к груди.- Боже, милый... Пойдём. Хенрик легко взял Кетиля на руки и понес в комнату. -Господи, ну прошу же тебя...- чуть не плачет голубоглазый, обнимая этого маленького хрупкого юношу.- Кет, ложись. Вот так, тихо, тихо маленький мой. Сейчас тебе станет лучше.- нежно расстёгивает пуговицы лёгкой рубашки. Пучками пальцев касается еле заметного шрама (бедняжке не помогла даже операция). -Кстати, солнышко, ты пил сегодня таблетки? -А..забыл. -Сейчас, сейчас. Тебе нельзя за них забывать. К ним тихонько зашёл Исландия. -Нор, что такое?- Халлдор присел на кровать брата.- Почему оно опять? Пожалуйста, перестань пить кофе.- Йоханссон взял руку Кетиля в свою, легонько поглаживая.- Побереги сердце. Тебе вон даже операцию делали. Никто не хочет потерять тебя. Пока Хенрик искал таблетки, появился и Тино. Финн с сочувствием посмотрел на Бондевика и сокрушенно покачал головой, затем отправился к себе. Бервальд захотел остаться на улице. -Вот.- датчанин вернулся с лекарством. Пей и ложись. Боже, я тебя так люблю. Я не могу смириться с мыслью, что возможно... Из голубых глаз полились слёзы. Кетиль глотнул аж 5 таблеток и, собрав все силы, поднялся и обнял Хенрика. -Ис, оставь нас.- попросил Дания. Когда они остались вдвоём, Хансен просто разрыдался, обнимая Кетиля и гладя по спине. -Милый... -Дан.. -Не говори ничего, сокровище моё. Просто лежи и отдыхай. Тебе нельзя напрягаться. Я готов всю жизнь носить тебя на руках, лишь бы твоё сердце билось. Я знаю, как оно болит по ночам, и ничего не могу сделать. А ты ещё пьёшь кофе, убиваешь его. Такое слабое сердце нужно беречь, Норге. Тихо, маленький, тихо, ложись. Расслабься, всё хорошо. Рубашку Хансен всё-таки застегнул, но не полностью, чтобы был доступ воздуха. Положил свою большую теплую ладонь на грудь норвежца. Через несколько минут нежного поглаживания он услышал мерное сопение. -Ах, ты уснул...-шепнул датчанин.-Пожалуйста, проснись завтра. Он не захотел уходить-лег спать вместе с Кетилем, прижавшись ухом его груди и слушая сердце.