Ухмылка Вселенной

На станции хаос — они едва успевают состыковаться и выйти на помосты, мимо в панике проносятся трое гражданских, преследуемые Иными. В бой приходится вступить сразу, времени на то, чтобы скоординировать действия и разработать хоть какое-то подобие плана, не находится. Первый выстрел делает Палагин, а дальше их всех затягивает в полную вакханалию из криков, крови и мечущихся среди тварей людей. К несчастью, команду дробит по станции на части, Идан с Владом чудом удерживаются вместе, но Диму сразу сносит к периферии, в то время как Марк оказывается в самом эпицентре. Там находится знакомое лицо — перепачканный с ног до головы Берт пытается эвакуировать людей к кораблю, но совладать одному с бешеной толпой, параллельно отбиваясь от Иных, задача не из простых. При виде старого друга в его глазах всего на секунду проскальзывает удивление, но времени на приветствия нет, потому Марк берется ему помочь, стараясь не думать о том, как долго они протянут. Перемещения происходят быстро: их то стесняет к стенам зданий, то снова уносит к центру. Тварей не так много, но сказывается нехватка военных и невозможность использовать боеголовки, нельзя допустить, чтобы от взрыва пострадали гражданские. Часть из них смогла улететь со станции, кто-то спрятался в бункере, но главная площадь все еще плотно забита телами. В суматохе Марку всего на секунду кажется, что он замечает знакомую темную макушку, даже хочет последовать за ней, но Берт рядом истошно орет, оповещая о том, что сейчас у них немного другая задача, и Марк снова бросается в пучину огня. С Димой их сталкивает случайно, тот лежит, прижатый к земле пришельцем, бластер валяется всего в двух шагах, но дотянуться до него физически невозможно. Марк делает ровно три выстрела в голову твари, освобожденный из крепкой хватки Дима хрипит и кашляет, но не даёт себе времени на передышку, вскакивает на ноги, подбирая свое оружие, и снова исчезает из поля зрения. Приходится последовать его примеру, у северного въезда слышится взрыв, неясно, то ли Иные решили перекрыть пути отступления, то ли кто-то из бойцов случайно или специально подорвал. Разбираться времени нет, Марк цепляет девушку с ребенком на руках, и сопровождает их до корабля, пробивая себе путь через тела. Застывает всего на секунду, снова замечая знакомую фигуру в толпе, но все же заставляет себя продолжить движение, вспоминая, для чего он здесь сейчас. Помощь поступает оттуда, откуда ее не ждут — корабль Газа состыковывается в юга, выбрасывая на станцию с десяток заряженных до зубов бойцов. Среди них Марк также замечает знакомых, Кирилла, раздающего команды, по боку от него Алана и Мильковского. Его парни не замечают, получив распоряжение, сразу втягиваются в бой. Впрочем, Марку тоже не до разговоров, по громкоговорителю, наконец, начинается координация населения для эвакуации, и он возвращается к площади, чтобы оповестить о возможности использовать их корабль в том числе. Время перестает ощущаться адекватно, впечатление, что все длится по меньшей мере несколько дней. Людей становится в разы меньше, по станции теперь уже перемещаются лишь военные и недобитые Иные. Впросак Марк попадает глупо — поворачивается спиной к зданию и в следующую секунду спину обдает дикой болью. Он чуть не теряет равновесие, наклоняется вперёд, но рядом оказывается Гриша, успевающий подхватить его за плечо и выстрелить в грудь твари. Та падает замертво, Ляхов тянет Марка за собой, и ему приходится идти следом, шипя и морщась от боли. Судя по тому, что он ещё жив и может стоять, задело его несильно, лишь по касательной. — Вы хули тут делаете? — Гриша пробирается к площади, волоча за собой несопротивляющееся тело. — Спасательная операция, — Марк бы и не прочь объясниться нормально, но сейчас явно не самый подходящий момент, — Подмога будет? — Хуй там плавал, пока долетят, мы сами все обчистим, — парень озирается по сторонам, убеждаясь, что путь чист, — Совсем хуево или сможешь добежать до мед.блока? — Нормально, — от боли сводит зубы, но получать помощь сейчас бессмысленно, залатать его потом сможет Даник, а пока надо закончить с Иными, — Похуй, позже заскочу. Эвакуировать всех смогли? — Три корабля отлетело, оставшиеся в бункере, — Гриша останавливается у жилого дома, ставит Марка к стенке и достает из кармана окровавленного комбинезона блистер с одной таблеткой, — На, зажуй пока. — Спасибо, — старый добрый Далор, помогает недолго, но эффективно, — А ты здесь как? В отряде или случайно? — Я сутки назад прибыл, подбирали парней с Нейтралки, — Марк даже задерживает дыхание, и Гриша это, кажется, замечает, потому как усмехается и добавляет, — Здесь твой мужик, здесь. Живой, видел его буквально до тебя. — Блять, — на большее его не хватает, — А как вы… Новый взрыв с юга не даёт ему договорить, они оба вздрагивают, поворачивают головы, пытаясь высмотреть происходящее. Гриша подаёт ему руку и доверительно сообщает, прежде, чем они снова оказываются под обстрелом. — Закончим — отведу тебя к нему.

***

Ляхов обещание сдержать не успевает, Назар сам приходит к Марку, когда тот, сидя у ратуши, позволяет Идану осмотреть ранение. Просто останавливается рядом, окликает по имени, улыбается — вымученно, криво, а затем из угла рта тянется тонкая струя крови, и он падает на колени, зажав ладонью живот. Идан подлетает к нему, что-то кричит Марку, но тот продолжает сидеть не двигаясь, будто человек перед ним, это не то, ради чего он нарушил все правила и законы и оказался задействован в бое, к которому изначально не должен был иметь никакого отношения. Мозг даёт сбой, в носу начинает щипать, но Даник оказывается умнее и бросает в Марка бластером, помогая прийти в себя. Он моргает несколько раз, снова смотрит на Назара, обрабатывая картинку перед глазами и, наконец, подрывается помочь другу. До мед.блока рукой подать, но там сейчас полный бардак, раненых военных слишком много, гражданских ещё больше. Идан связывается с Палагином, тот сообщает, что пришвартовался после эвакуации там же, где корабль стоял изначально, и Марк, подхватив Назара на руки, пробирается сквозь поредевшую толпу к западному въезду. Оказавшись на борту, Залмансон выгоняет Марка обратно, четко давая понять, что присутствовать не даст. Сопротивляться сил нет, а терпения сидеть и ждать тем более, поэтому он возвращается обратно на площадь, желая быстрее найти Димона с Владом и съебаться со станции. Все, что можно было, они уже сделали, их дальнейшее нахождение в Соде бессмысленно. Задуманное провернуть не удается, его снова цепляет Гриша в сопровождении Берта. Оба выглядят заебанными в край, лица в чужой крови, комбезы местами порваны, но вид у них серьезный, если не сказать суровый. — Роберт видел, что вы Назара на свой корабль забрали, — Ляхов кивает на друга и вопросительно смотрит на Марка, — Я все понимаю, брат, но как я это должен объяснить начальству? — Так, — на встроенной в комбинезон панели открывается заготовленный документ, — Имею полное право, пусть твое начальство хуйца соснет. — Ебать, — Плаудис присвистывает, поднимая ошарашенный взгляд сначала на Гришу, а затем на Марка, — Ну тут реально хуйня вопрос. Только ты про Федю так не говори, чё он тебе сделал то плохого. — Да я не про него, — парень в ответ лишь машет рукой, пряча изображение, — Мы же можем уже съебаться? Вряд ли от четырех бойцов будет много пользы. — Погоди, — Гриша смотрит по сторонам, делает шаг к нему навстречу и говорит куда тише, — Загляни в штаб сначала. Та девчонка, которую ты от твари у лаборатории отбил, дочь одной шишки. Если щас покажешься там, потом получишь большое спасибо. — Гриш, — Марк накрывает лицо руками, растирая по нему грязь, — Мне откровенно похуй, веришь нет? Я хочу помыться, посмотреть, чё там с Назаром, и съебаться к себе в Букинг. Больше мне ничего особо не нужно. — Да ты не понял, — Берт тоже подходит ближе и заговорщически шепчет, — Дядька не без связей. Если где-то нужно будет косячок какой прикрыть, поможет уж. Косячок… Да какой бы там ни был генерал, его проебы будет трудно замести. Хотя… Щас же наверняка будут составлять отчёт о нападении, потом обсуждать всю эту хуйню в Совете. Можно попробовать попросить за парней. Если все вскроется, а вернее когда все вскроется, факт спасения гражданских душ сыграет им на пользу. За себя Марк парился не особо, плевать, свое он получил — Назар на его корабле. А вот команду можно было попытаться вытащить из этой задницы. — Ладно, — Марк кивает своим мыслям, делая пометку на том, что надо бы не забыть потом и Гришаню с Бертом поблагодарить, — Ведите.

***

— Я тебе восьмой раз повторяю, — Идан явно на грани того, чтобы лопнуть от раздражения, — Ещё двадцать минут и приведу твоего суженого ряженого, а пока съебись и не мозоль глаза, будь добр, товарищ капитан. Дверь захлопывается прямо перед носом, оставляя Марка растерянно топтаться в коридоре. Вообще, GPG — его корабль, и если он захочет, то войдёт куда угодно, ни одна блокировка не поможет, но вместо этого Марк вздыхает и уходит на палубу, в тысячный раз проклиная про себя Идана и весь мир в целом. Улететь со станции они смогли лишь спустя час — Марк встрял в штабе, отправленный туда по настоянию Гриши и Берта, которые по пути коротко рассказали о том, как Назар оказался у них. На деталях Марк не концентрировался, лишь попытался уловить общую суть. Ему было важно услышать все это от самого парня. Мужик, дочь которого он спас, действительно оказался немаленьким человеком. После короткого разговора, состоящего больше из слов благодарности и вопросов, чем он может помочь, Марк попросил не рапортовать в Букинг об их местонахождении, объяснив тем, что не хочет, чтобы командование прислало за ними экипаж. Витя, так звали полковника, дал обещание, что в штаб они сообщать не будут, но в отчёте для Совета им придется написать об их участии. Это Марка вполне устроило, так его команда выигрывала по меньше мере сутки, за которые вполне успевала долететь до своей территории. Потом пришлось подписать некоторые бумаги, свидетельствующие о том, что он забрал Назара на основании того, что между ними заключен обет. Станция смогла снабдить их топливом и некоторой провизией, от которых они сначала пытались отказаться, но под неумолимым натиском граждан все же приняли. К тому же поступила часть медикаментов, необходимых для Назара, которые не взять было действительно глупо. Лишь после всего этого они смогли улететь, выстроив маршрут сразу к главному штабу Букинга, и по иронии судьбы прибывали ровно к истечению данных им изначально сорока восьми часов. — Как мне написать о том, что я потерял боевое оружие, потому что пришлось отдать его гражданскому? — Дима задумчиво жует губу, блуждая глазами по листу бумаги, — По Уставу ведь нельзя передавать бластеры кому-то не из членов своей команды? — При нападении Иных, количество которых превышает количество задействованных военных — можно, — Палагин подходит к нему, протягивая тарелку с рыбой, — Ты отчёт пишешь? — Пока только свою часть, — Баранов принимает свою порцию и благодарно кивает, — Спасибо. Нам надо дописать эту хуйню до того, как мы вернёмся. Так проще будет, я думаю. — Я чуть позже тогда свою часть накатаю, — Влад поворачивается к Марку и добавляет, — То, что расскажет Назар, тоже нужно будет зафиксировать. С нас в любом случае спросят. — Знаю, — Марк нервно постукивает по столу, ожидание становится все более мучительным. Что, блять, Идан там делает, что они застряли аж на два часа? — Пусть расскажет сначала, потом разберемся, как все написать. Мы на связь по плану когда выходим? — Как покинем территорию, — Дима кидает взгляд на карту, высчитывая в уме, сколько им лететь до границы, — Где-то двеннадцать часов. Окажемся на Нейтралке, наберём штаб. — Нормально, — сидеть не хватает терпения, Марк встаёт с места, проходясь вдоль стены, — На ночное дежурство кто останется? — Я, — Палагин кричит откуда-то из пищевого блока, куда ушел разложить ужин оставшимся членам экипажа, — Мне как раз по датчикам надо все проверить. У Назара нет аллергии на рыбу? — Нет, — да Господи, сколько их можно ждать, — Ща я схожу за ними, Идан там че-то совсем задерживается. — Какой же ты заеба, блять, — двери разъезжаются в стороны, пропуская внутрь недовольного Даника, — Я твоего мужика там в порядок приводил, а ты только то и делаешь, что ворчишь. Вслед за Залмансоном на палубу входит Назар. Походка немного неуверенная, лицо бледное, но абсолютно расслабленное, руки спрятаны в карманы. Форму отказался натягивать напрочь, потребовал что-нибудь из гражданского, потому одет был в обычную черную кофту с длинными рукавами и спортивные штаны, чем-то даже походил на подростка в таком виде. Завидев Марка, он вскидывает голову, улыбается — тепло, солнечно, и останавливается всего в паре шагов, осматривая парня с ног до головы. Марк хочет попросить кого-нибудь, чтобы его ущипнули, потому что это ебаный сон, и он не хочет просыпаться. Назар живой, Назар стоит напротив и смотрит на него с такой щемящей нежностью, что хочется выть. Вместо этого Марк подходит к нему, неуверенно тянет руку, будто спрашивая разрешения, и осторожно обнимает, боясь неожиданно понять, что все это иллюзия. Только вот происходящее — реальность, в которой Назар зарывается носом ему в шею, обнимая руками за спину, что-то неразборчиво шепчет и шумно вздыхает. Марку кажется, что он умер и попал в несуществующий рай, по-другому описать не выходит. — Бля, голубки, вы можете позже? — несмотря на насмешливость в голосе, Дима искренне улыбается, глядя на парней, — Да отцепись ты от него, дай человеку пожрать. — Я думал, что больше тебя не увижу, — Марк игнорирует напрочь выпад друга, смотрит только на парня в своих руках, чуть ли не забывая дышать, — Пиздец, я реально думал, что не успею. — Успел же, — Назар дёргает уголками рта, будто все происходящее его забавит, — Поцеловать не хочешь? Марк удивленно приподнимает брови, смотрит с вопросом, но в глазах напротив лишь лукавые искры. Назар не особо жаловал проявление чувств на публику ровно до момента, пока ревность не крыла башню, но сейчас явно был не тот случай. Он действительно хотел, хотел настолько, что плевать на смотрящую на них команду. Марк наклоняется вперёд, проводит пальцами по щеке, зависая над Назаром всего на пару секунд, и целует в губы. Лучшее, блять, что случалось с ним. Лучше того часового секса в душе, лучше апробации нового корабля, лучше всей его жизни. Назар отвечает охотно, позволяет прижать себя ближе и проскользнуть в приоткрытый рот чужому языку. Блуждает руками от спины к ребрам, выше, сжимает ладонями плечи. Марку чудится, что он сейчас отключится, ему не хватает воздуха, не хватает касаний, не хватает этого момента, хочется растянуть его настолько, насколько это в принципе возможно, но Назар отстраняется и делает полшага назад, облизывая влажные губы. — Сосаться ты не разучился, это радует, — он проходит мимо, направляясь к столу с ужином, и говорит громче, чтобы привлечь внимание всех остальных, — Чё, допрашивать меня собрались, да? — Нам отчёты накатать надо, — Палагин двигает ему тарелку, протягивает вилку и садится напротив, — Расскажи нам, как ты на станции оказался. Мы, конечно, ожидали найти тебя где угодно, но все равно охуели немного. — А я нижестоящим по званию ничего рассказывать не собираюсь, — насмешливо тянет Назар. Проснулась опять в нем эта глумливая хуйня, хочет немного поиздеваться. — Так что хуй вам. — Не смей в таком тоне говорить с членом моей команды, — Марк подыгрывает ему, говорит со всей серьезностью, опускаясь рядом, — Я того же звания и приказываю доложить, как ты оказался в Соде. — О как, — игра Назару явно нравится, он даже немного ерзает на месте, готовясь ответить, — Ну тебе то я расскажу, ты же меня и с корабля высадить можешь, товарищ капитан. — Даник, извини, забери его обратно, — Марк едва успевает увернуться от тычка под ребра и растягивает губы в улыбке, — Он для раненого слишком пиздливый. — Нам на руку, — подаёт голос со своего места Дима, — Так ты расскажешь, нет? — Доставай тетрадь и записывай, — Назар не отвлекается от ужина, продолжает копаться в тарелке и все же начинает говорить, — В Совете реально сидят уроды. Короче, меня же отправили на боевой вылет, поставили задачу уничтожить один корабль Иных. А в отряде, блять, десять вчерашних кадетов и Рэдволл. Я сначала думал начать возникать, а потом как-то хуй подзабил: ну чё там одно судно разъебать, ну часа два делов, наверное. Поэтому полетел, подумал, что отправлять больше некого, а этих слюнтяев поднатаскать надо хоть немного. А в зоне оказалась подстава — многосоставный корабль тварей с ещё одним на подходе, и я с учебной, по факту, командой. — Ты там получил ранения? — Идан близоруко щурится, смотря на него, протирает стекла очков от пыли. — Не, — Назар машет рукой, отправляя в рот кусок рыбы, — История длинная, ещё дойдем. С первым кораблем разобрались быстро, подорвали его, как подлетели. А вот второй ебнул по нам, но промахнулся немного, хотя корпус все равно повредился. Рядом была дыра свежая, мы тварей туда погнали, почти дожали, но они второй раз ударили. Движок чуть не отъехал, кое-как ответный выстрел сделали и отправили их в бездну, только самих в поле притяжения засосало. Мы сигнал отправляли, но он не прошел, слишком сильное повреждение датчиков. Наверное, там бы и сдохли, если бы отряд Гриши не прилетел, они остаток живых к себе вытащили: меня, Славку и ещё трёх парней. Там я в первый раз в капсулу угодил, поэтому не смог дать знать, что жив. — Погоди, — Димон прекращает писать и обращается к Назару, — А сколько вы в поле продержались? — Сутки, — команда смотрит на парня с удивлением, он, чувствуя на себе взгляды, поднимает голову и, вздохнув, добавляет, — Не спрашивайте, как, я сам не ебу. Слава каким-то образом смог вывести нас на периферию. Если бы корабль был в строю, мы бы и сами вылезли, возможно, но пришлось ждать подмогу. Один из кадетов, Тейп погоняло, с обетом оказался, за ним Мелоны и прилетели. А заодно нас всех забрали, командование разрешило отвезти на территорию, чтобы получить медицинскую помощь, после дыры мы едва живые были. — Совет за вами никого не прислал? — Марк знает ответ, но все же хочет убедиться. — Нет, — отвечает Назар резко. Задело его это, разозлило. — Ну и пошли они нахуй. Гриша нас в Ред сначала повез, я через пару дней очухался, решил даже попробовать на связь со штабом выйти, но опять не смог. Напали на нас на полпути, а отбиться не вышло. Не, сначала пытались, конечно, огонь на поражение открыли, но все равно ощутимо проебывались, поэтому двинули навстречу патрулю ближайшему, пришлось траекторию движения сменить, чтобы Иные на станцию не напоролись. Но они проникли на борт, и началась резня. Нас было человек двадцать, наверное, треть почти сразу перебили. Я полез вытаскивать Уланса и меня ранили, чуть пополам, сука, не разрезало, ладно хоть Берт помог. А потом случился взрыв в серверной и нас разбросало всех. В этот момент только помощь и подоспела, экипаж эвакуировали на другой корабль, меня опять в капсулу засунули. Док думал, что не долечу до Соды живым, но я дотянул. — Как? — Идан непонимающе смотрит на него, пытаясь уложить в голове сказанное, — Как при таких ранениях ты выжил? Они регенерат тебе вкололи? — Восемь кубов. А, нет, вру. Девять. — Многовато, — тянет Палагин, — Интоксикацию можно заработать. — Хуйня, — Назар откладывает в сторону тарелку и тянется за чашкой с водой, — В Соде промыли все. У них хорошая больница, меня залатали быстро. Я из этих трёх недель, получается, две с половиной провел в невменозе, а оставшуюся часть на поле боя. Едва очнулся, сутки прошли, на станцию напали. Дальше вы знаете, чё было, сами видели уж. — Нахуя ты полез? — Марк смотрит в упор, внутри медленно закипает все это время сдерживаемая тревога, переходящая в злость. — Ты, блять, после ранения, зачем на поле вышел? Один выстрел, и точно умер бы. — Я военный, Марк. И я не буду прятаться, когда гражданских перебивают, как скот, — он поднимает взгляд на парня, лицо в секунду становится сухим и безэмоциональным. — Осознанно давал присягу защищать мирных и следую поставленной задаче. Я бы потом на себя в зеркало смотреть не смог, если бы понимал, что там умирали дети, а я сидел в бункере. Нахуй лучше сдохнуть, чем торговаться с совестью. — Совет знает, что ты жив? — Палагин отвлекает парней от переглядок, задавая вполне логичный вопрос, — Им сообщили? — Нет. — Почему? — Потому что пошли они нахуй. Я перехожу на другую территорию. — Чего? — Марк дёргается на месте, шокированный новостью, — Куда? — А это я пока сказать не могу, — Назар отпивает воды, вертит в руках чашку, — Как будут готовы все доки о переходе, обязательно поделюсь. Сейчас ещё нельзя. Повисает молчание, прерываемое лишь писком датчиков, сообщающих о приближающемся поясе астероидов. Марк пытается обработать рассказанное, но в голове ебаная каша. Выходит, он подставил всю команду, не последовал приказу, использовал поддельный документ, а Назар в это время был в относительной безопасности. Хотя, если так посудить, не окажись они в Соде, вряд ли бы станция продержалась до прибытия людей с Газа. И, возможно, сам Назар бы погиб во время боя, Иных было много, а военных и кораблей для эвакуации людей мало. Они смогли помочь, смогли спасти кучу жизней. Нет, все же не зря пошли на этот риск. — А мне кто-то расскажет, как вы оказались в Соде? — Назар смотрит поочередно на каждого члена экипажа, задерживая взгляд на Марке, — Я в принципе догадываюсь, но хотел бы услышать от вас самих. — Расскажем, но не сейчас, — Дима опережает друга с ответом, — Нам надо разобраться со всем, потом услышишь эту не самую веселую историю. — Крысы вы, — парень отодвигает от себя пустую кружку и поднимается с места, — Ладно, дело ваше. Если от меня больше ничего не требуется, я пойду сполоснусь. Все ещё ощущение, что все в этой ебаной крови Иных. — Зайди сначала в мед.отсек, — Идан указывает пальцем в сторону дверей, — Дроид поставит укол, потом отдыхай. — Есть, — шутливо отдавая честь, Назар проходится по палубе и, прежде чем скрыться за дверями, бросает напоследок, — Вы бы глушилку сменили, связь иногда пробивается. Ему никто ничего не отвечает. Предположение, что он не заметит попыток скрыть корабль с карт, явно оказалось слишком смелым. Назар все же был опытным военным, девять лет службы, как ни крути. Но это сказывалось и в положительном ключе, лишних вопросов он не задавал, хотя его наверняка распирало от любопытства. — Отчёт я напишу, формулировки красивые только подобрать нужно, — первым прерывает молчание Дима, крутящийся в кресле из стороны в сторону, — Мы ему как есть расскажем или легенду какую втюхаем? — Правду, — Марк устало трет лицо, понимая, каким непростым будет этот разговор, но иного варианта просто напросто нет. Лгать Назару нельзя, он должен знать, что ждёт команду. Имеет право. — Я сам расскажу завтра. — А нам можно его в Букинг то завозить? — Палагин спрашивает осторожно, озвучивая мысли остальных. Вряд ли после всего произошедшего встречать их будут с хлебом и солью, а если они ещё привезут с собой бойца с другой территории, так и вовсе прибьют на месте. — У него ранения тяжёлой степени, — Идан ловит на себе вопросительные взгляды и поясняет, — По Уставу можно, если военный пострадал в ходе боя. Скажем, что ему необходима медицинская помощь квалифицированного персонала. — Все совсем хуево? — в голосе у Марка сквозит напряжением. — Не, в целом нормально, врачи в Соде нормально его подлатали. Но мы на этом можем отыграться. — Ты то сам как? — Дима обеспокоенно смотрит на друга, — Чё со спиной? — Хуйня, по касательной прошлось, — собственная рана его беспокоит не особо, боли он практически уже не испытывает, если говорить про физическую. С моральной точки зрения все было куда сложнее. — Ладно, приготовим отчёты, завтра выходим на связь со штабом. Влад, ты точно на ночное? — Да, — Палагин утвердительно кивает, собирая со стола грязную посуду, — Пиздуйте спать, я разбужу, как к границе подлетим. — День ото дня не легче, — Дима потягивается, поднимаясь на ноги, выключает программу, оставляя на мониторе отсчёт времени до прибытия, — Хоть бы пару дней помутозили на базе с допросами. Потом бы отправили, куда решат. — И накормили нормально, — мечтательно тянет Идан, — Заебало из репликатора есть. Под рассуждения о прелестях жизни на базе парни медленно отходят к дверям, собираясь разойтись по каютам, чтобы отдохнуть после слишком долгого дня. Марк догоняет Даника в коридоре и, прежде чем тот уходит к себе, доверительно спрашивает. — Можно тебя кое о чем попросить?

***

На двери в свою каюту Назар наивно ставит блокировку, надеясь, что это поможет избежать нежданных гостей, но забывает очевидный факт принадлежности корабля, поэтому Марк без труда оказывается внутри и застывает на пороге. Назар его появление улавливает не сразу, он с нечитаемым выражением лица рассматривает собственное отражение в зеркале, стоя перед ним в одних штанах. До этого момента ему ни разу не приходилось разглядывать себя, не было ни возможности, ни желания, и теперь идея оценить состояние тела после всех ранений кажется откровенно хуевой. Подходит Марк бесшумно, останавливаясь всего в шаге от него. Взгляд блуждает по всем рубцам и шрамам, в горле затягивается ком. Назар вздрагивает, когда слышит его вздох, бегло смотрит через плечо и тянется за валяющейся на стуле кофтой, но Марк перехватывает его руку. — Дай мне одеться, — говорит тихо, будто сил ни на что кроме шёпота нет. — Позволь, — Марк ведёт пальцами по напряжённому плечу, скользит по затянувшейся ране, — Я хочу увидеть. Назар позволяет. Расслабляется, опуская голову, не сопротивляется, лишь едва ощутимо дрожит от прохлады в каюте. На спине и плечах нет живого места, от шеи до поясницы тянутся следы от ожогов и рубцы от вытащенных осколков. Кожа срослась неровно, выглядело все так, будто его в самом деле собирали по частям. От лопатки до ребер с левой стороны длинный шрам, уходящий куда-то на грудь — сюрприз от Иного. Марку становится тяжело дышать, ему вдруг страшно от того, сколько боли испытал Назар, получая все эти отметины на теле. Хочется избавить его от всех страданий, вымолить прощение за то, что не смог прилететь раньше, помочь избежать пережитый кошмар. Марк осторожно касается губами плеча, опуская руки на ребра. Он боится сделать неприятно, но Назар его не останавливает, часто дышит, продолжая стоять неподвижно. Внутри бушует желание поцеловать каждую выемку, точку, каждый ожог и рубец, Марк не сдерживает его, наклоняется вперёд и скользит губами по каждому участку кожи, до которого может дотянуться. Проводит языком по длинному шраму, стараясь не задеть ничего зубами. Отстраняется всего на секунду, мягко тянет Назара за талию, и тот медленно разворачивается к нему лицом. Спереди дела немногим лучше, шея и лицо чистые от ран, но от ключиц до тазовых костей все сплошь усеяно следами. Кривой длинный шрам заканчивается ровно под сердцем, Марк наклоняется и целует его, будто пытается залечить, исцелить, на что Назар вздыхает, опуская руку ему на шею. — Прости, — он давит нервный смешок, вырвавшийся из груди, — Пиздец видок, будто заплатками обшивали. — Тебе не за что извиняться, — Марк выпрямляется, утыкается носом ему в висок и шепчет, — Ты никогда не будешь в моих глазах некрасивым. Назар целует сам, тянется ближе и раскрывает рот, позволяя языку проскользнуть внутрь. Держится руками за плечи так крепко, будто боится упасть, и Марк сильнее прижимает его к себе, вмиг пьянея от ощущений. Подобное у них было кучу раз, от поспешных поцелуев на прощание до долгой изматывающей ласки, когда удавалось провести время вместе между вылетами, но сейчас все казалось другим. Словно это происходит впервые, сердце колотится где-то на дне желудка, отдаваясь набатом в ушах, лёгкие горят от недостатка воздуха и руки потряхивает от переизбытка эмоций. Приходится отстраниться, дышать становится совсем тяжело, Марк спускается губами к шее, осторожно прикусывает кожу на кадыке, Назар в его руках дёргается, но не отталкивает, судорожно вздыхает, когда чужие прохладные ладони широко оглаживают ребра, а затем спину. Тело все ещё болит после боя, но это мало волнует Марка, он каждую чёртову ночь, пока искал Назара, представлял себе этот момент, а сейчас, наконец, проживал его, и в реальности все было ещё охуеннее, чем в мыслях. От Назара пахнет медикаментами, спиртом и совсем немного им самим, чем-то острым, чуточку пряным, он отвечает на каждое касание, раскрывается, позволяет целовать, трогать, гладить, шумно дышит, запрокинув голову, и у Марка срывает крышу. Он аккуратно толкает Назара к кровати, сам чуть не путаясь в ногах, спускается руками к ягодицам и сжимает их в ладонях. От возбуждения немного кружится голова, но Марку совсем не хочется торопиться, он нависает над Назаром сверху, позволяя тому стянуть с себя форменную футболку, и снова возвращается к его губам. Целует глубоко, требовательно, пытается утолить этот внутренний животный голод и глухо стонет в поцелуй, когда Назар поглаживает сквозь ткань одежды его пах. Губами Марк прочерчивает линию от подбородка до груди, снова целует шрам, спускается к животу. Раньше бы он уже всего его обкусал и облизал, но в нынешних условиях делать так было нельзя. Вместо этого Марк широко проводит языком по прессу и стягивает с него штаны вместе с бельем. Назар помогает избавить себя от одежды, пытается утянуть Марка наверх, но он не позволяет, целует в бедро, тоже помеченное следами от ожогов, и без лишней возни берет в рот крепко стоящий член. Назар дергает бедрами, коротко стонет на выдохе и запускает пальцы ему в волосы. Разводит ноги чуть шире, давая возможность устроиться поудобнее, болезненно шипит, когда Марк случайно задевает зубами уздечку, но прервать его не пытается, напротив, двигается навстречу, проталкивая член глубже. Когда шумные вздохи переходят на вполне себе стоны Марк отодвигается, дует на влажную головку, получая в ответ коленом по плечу, усмехается и достает из кармана флакон смазки, взятый у Идана в мед.отсеке. Выдавливает немного на пальцы и ползет наверх, желая видеть лицо Назара в процессе. — Ты только растяни нормально, — голос у него немного хрипит, глаза в полутьме каюты лихорадочно блестят, — Жопа мне ещё целой нужна. — Да? — Марк медленно поглаживает вход, слегка давит, пока только проверяя реакцию, — По последнему разу я бы так не сказал. Ответить Назару он не даёт, целует в губы и одновременно толкается внутрь сразу двумя пальцами. В первую секунду парень пытается отпихнуть, весь сжимается, морщится от боли, но Марк продолжает размеренно двигать рукой и отвлекать его поцелуями. В конце концов, Назар понимает, что сопротивление от неприятных ощущений не избавит, расслабляется и на пробу дёргает тазом в ответ, а когда Марк проворачивает запястье и трет пальцами простату, и вовсе раздвигает ноги ещё шире. У Марка сводит зубы от желания отодрать его, но приходится сдерживаться всеми силами. Страшно сделать больно, да и хочется максимально растянуть момент близости, поскольку она может быть последней в его жизни. По прибытии в штаб его скорее всего сразу же задержат, а это значит, что с Назаром он больше не увидится. И больше так не будет никогда — он не будет стонать, подмахивая бедрами в ответ на каждое движение, сжимать в руках простынь, открываться, обожать, просить о бо́льшем. У них не будет другого шанса, этот последний. И стоило запомнить все в мельчайших деталях, чтобы умирать или лететь на передовую было не так тоскливо. Назар в очередной раз громко стонет — похуй, навороченный кораблик Букинга снабжён хорошей звукоизоляцией, это он знал по прошлому опыту, закусывает нижнюю губу Марка, когда тот опять лезет целоваться, и немного разочарованно вздыхает, когда из него вынимают пальцы. Впрочем, долго ждать не приходится, Марк быстро снимает с себя оставшуюся одежду, добавляет немного смазки, растирая ее по головке члена, и плавно входит одним движением, выбивая из лёгких воздух. Темп не быстрый, но четкий, привыкнуть к нему удается почти сразу. В проявлении эмоций Назар себя не сдерживает, мешает стоны с матами, двигается навстречу и откидывает голову назад, делая рваные вдохи и выдохи. Марк пытается не терять нить наблюдения, подпитывается его реакцией, смакуя собственные ощущения. Закидывает его ногу к себе на бедро, меняя угол проникновения, толкается глубже и резче. Он засыпал каждую чёртову ночь, представляя Назара таким — податливым, ведомым, раскрытым, и теперь, когда парень лежал под ним и плавился в его руках, все те глупые смазанные образы кажутся чем-то до безумия пресным, блеклым. Реальность же полна звуков и красок, мимолетных касаний, стонов, ебаных эмоций, от которых колотит не хуже, чем от самого тяжёлого вылета. Назар пытается развернуться на живот, но Марк останавливает его, ускоряя ритм — ему жизненно необходимо видеть его лицо. Проводит губами по шее и груди, пытается в каждое касание заложить всю ту огромную нежность, разливающуюся внутри. Будто понимая это, Назар складывает руки на его плечах и прижимается ближе. Прерывисто стонет, когда головка скользит по простате, жмурится, сглатывает. Он готов разменять абсолютно все на свете на происходящее, когда между телами не остаётся никакой дистанции, а горячее дыхание опаляет шею, когда вся ебаная Галактика со своими бессмысленными войнами летит в Квазар, оставляя их одних во Вселенной. Все это обязательно кончится, всегда кончается, но сейчас это совсем неважно. Марк выходит почти полностью, снова вбивается в тело, переставая пытаться себя сдерживать. Организм требует разрядки, мозг тоже очевидно сбоит, он втрахивает Назара в кровать, вслушиваясь в его хриплые стоны, и окончательно теряет контроль, когда улавливает тихое: — Марк, пожалуйста… Большего ему не требуется, он сводит запястья Назара над его головой, укладывает руку на выпирающей тазовой кости и дерет его ещё быстрее. Дыхание сбивается напрочь, перед глазами пляшут цветные пятна, но он отгоняет оргазм всеми силами, желая увидеть, как Назар кончит первым. Того хватает ненадолго, буквально через пару минут такого темпа он весь сжимается, в последний раз громко вскрикивает и спускает себе на живот, трясясь всем телом. Это было, пожалуй, его самым любимым фактом в сексе с Марком — только с ним он мог кончить без рук, ни один другой партнёр, который у него был, так не умел. Когда Назар приходит в себя, Марк снова начинает двигаться, догоняя собственный оргазм. Он маячит где-то совсем близко, буквально в шаге, Марк въезжает по самые яйца, ловит губами полувздох-полустон, и когда Назар прогибается в спине, прижимаясь к нему грудью, кончает глубоко внутри, не удосужившись вынуть член из его тела. — Я люблю тебя. Слова вырываются сами, Марк не пытается их сдержать. Он итак слишком долго отмалчивался, не считая нужным говорить это вслух. Считал бы и дальше, но сначала чуть не потерял Назара, а теперь уже не будет иметь другой возможности для признания. Ответное ему не нужно, он слышал и видел его множество раз, только вот почему-то взамен не говорил, хоть и показывал неоднократно. Назар копошится снизу, привстает на локтях и смотрит на него упор, силясь понять, к чему это было сказано. Марк упрямо прячет глаза, выходит, наконец, из его тела, сползая на место рядом, но Назар хватает его за запястье и утягивает к себе. — А я люблю тебя, — ведёт носом от угла рта до скулы, выдалбливает остатки сознания этим жестом, — Пиздецки сильно. Больше они не говорят ничего, Марк молча целует его в губы, затем выскальзывает из кровати за висящим на стуле полотенцем и кидает его парню. Сам отходит буквально на минуту, чтобы выпить воды и перевести дух, а когда возвращается, наблюдает за тем, как Назар ерзает на месте, пытаясь поудобнее уложиться. Марк ныряет к нему в постель, укладывает голову на его груди и снова ведёт пальцами по шрамам. Возбуждение сошло на нет, оставив после себя желание проявлять ласку, касаться, целовать. Хочется надышаться Назаром, настолько, насколько это возможно, но Марк знает — ему всегда будет мало. И неважно, сколько у него в запасе, двенадцать часов или целая жизнь. Назар засыпает первый, повернувшись на бок и обнажив раненую спину, Марк смотрит на него с нескрываемой тоской, обнимает и пытается отогнать паршивую мысль о том, что все это действительно в последний раз. Даже если и так, то плевать. Самое главное, что, возможно, последняя ночь Марка в его жизни пройдет рядом с Назаром. Так и умирать совсем нестрашно.