Ухмылка Вселенной

Боль в висках пульсирует с дикой силой, от подскочившего адреналина трясутся руки, а сердце колотится где-то под горлом, да так, что передавливает к черту голосовые связки. Ноги уже подкашиваются, но Марк делает последний рывок, находит Назара на ощупь и, схватив его за воротник комбинезона, целует в губы, в ту же секунду падая на пол. Наверное, он сейчас сдохнет, потому что кислорода становится мучительно мало, и судя по звукам, которые издает Назар, ему составят компанию. Ну и хуй с ним. Зато все, как в дешёвых мелодрамах — вместе, в один день, не разрывая объятий. Увидь их Мирон — заржал бы. Но из свидетелей у них только Дима. — Блять, вы заебали уже, — ворчит он, пиная Марка в бедро, — Ну хоть до каюты своей дойдите, имейте совесть! Марк ничего ему не отвечает, у него, во-первых, занят рот, а во-вторых, нет желания спорить. Хотя аргументов, чтобы возразить, дохуя. Они только что зачистили заброшенную станцию от огромного количества Иных, чуть не сдохли там сами, пока подрывали остаток тварей, а ещё это его корабль, его, сука, муж, и он имеет право делать все, что захочет. Но озвучивать он это все равно не собирается, да и Дима, успевший затащить их в последний момент на помосты, только машет рукой и, кряхтя, уходит на палубу. Да и че он скажет то? Марка с Назаром чуть не превратили в фарш, а это всегда немного, блять, волнительно, даже если на плечах — погоны, а за плечами — годы опыта. Психика, какая бы расшатанная не была, всегда реагирует на такие события по-разному. Кто-то ревёт после того, как чуть не откинулся под лапами Иных, кто-то ловит панику, кто-то молча сидит и ждёт, пока попустит. Они вот сосутся — и ниче, эффективный метод. Мешают кому-то? Да пошли все нахуй. Отпраздновать очередную победу в вечной погоне со смертью они могут так, как им заблагорассудится. Назар мычит что-то прямо в поцелуй, прикусывая нижнюю губу Марка, гнется навстречу и все ещё дрожащими руками хватает его за плечи, закидывая обе ноги ему на поясницу. Да, они все ещё на помостах, и мимо может пройти кто угодно из команды, но Марку на эти тонкости плевать. Он отстраняется на мгновение, ловит распахнутым ртом побольше воздуха и присасывается к чужой шее, отодвигая в сторону мешающий воротник комбинезона. Колотит до сих пор, и от этого напряжения срочно нужно избавиться, иначе он с ума сойдет и придется уйти на пенсию раньше положенного срока. Назар, похоже, в таком же состоянии, но мозги у него работают явно получше, потому что он очень резво откатывается в сторону, отпихнув Марка от себя, и вскакивает на ноги. Те подкашиваются, само собой, но он сохраняет вертикальное положение и, вытянув вперед руку, кидает предупреждающий взгляд сверху-вниз. — Не здесь, — коротко говорит он, припадая спиной к стене, — Давай… Сначала в душ. — Я не дойду, — протестующе стонет Марк, и не врёт почти, у него реально болит все, что может болеть, и встать сам он сможет вряд ли, — Ну иди сюда, хули ты ссучишься? Ему нужно вернуть тактильный контакт, нужно вернуть Назара к себе, потому он перекатывается ближе, но в следующую секунду его рывком поднимают, схватив под подмышками, приставляют к стене спиной и заставляют не падать обратно. Даётся это, разумеется, с огромным трудом. — В душ, — повторяет Назар, — И к Идану. Потом все, что захочешь. Марк хочет было возразить, для него сейчас и путь до душевой кажется невозможным, не то, что до мед.отсека, но Назар не дает вырваться этому потоку нытья, наваливается всем телом и снова целует. Агрессивно, грязно, многообещающе, и на секунду кажется, что, наверное, они все же не уйдут с помостов. Но все заканчивается, он отстраняется, попятившись назад, разворачивается и уходит, по пути расстегивая местами порванный комбинезон. Марк смотрит ему вслед, переводит взгляд вниз — да, очевидно, у него стояк — игнорирует валяющиеся на полу бластеры и плетется на палубу. Помыться и получить дозу обезбола, конечно, хорошо бы, но сначала надо убедиться, что у команды все нормально. Он же капитан судна, в конце концов, хоть и порою не самый благоразумный. К счастью, с парнями все оказывается в порядке. Влад спокойно катает краткий отчёт в штаб, одним глазом поглядывая на репликатор, что готовит поздний ужин, Дима крутится у штурвала, проверяя, есть ли на маршруте пояс астероидов, Идан в мед.отсеке возится с Ромой, который все же получил ранение в спину, и попутно погружает в капсулу Порчи. Последний вообще-то не пострадал нихуя, но выразил желание не видеть никого вплоть до прибытия на базу, потому уболтал Идана организовать ему краткосрочный отпуск. Хуй знает, как тот согласился, но Марк и не берется выяснять. Он все понимает — вылет был тяжёлый, им всем нужен отдых, даже если этот самый отдых пройдет в капсуле. Уже по пути в душ, он заглядывает в оружейную, где Вова наводит порядок. При виде Марка он тут же отвлекается от своего занятия и чуть ли не встаёт по стойке смирно. Славный он пацан, полгода, как выпустился из кадетки, опыта пока толком нет, но проявляет себя хорошо. Даже сегодня не растерялся, когда на него накинулись аж три твари, отбился сам. Хотя оно и ясно, он же два года был под командованием Ромы. Этот и не такому, блять, научит. — Товарищ майор, — Вова вздергивает подбородок, спасибо, блять, что честь не отдает, — Все в порядке? Марк устало прикрывает глаза, трёт лицо. Новое звание, присвоенное три месяца назад, все ещё режет слух, непривычно очень. Ещё и Вова ведёт себя так, будто этот самый товарищ майор не орал по связи матом убираться всем со станции после того, как Порчи забрал с нее нужные материалы. Какая уж тут субординация, ну право слово. Марк тяжело вздыхает. — Вов, — он смотрит на застывшего перед собой рядового, улыбается измученно, — Давай договоримся. На вылетах ко мне можно на «ты», я не из выебистых. В штабе и в Совете, конечно, лучше по званию, но на моем корабле я просто Марк, окей? — Так точ… — Вова осекается, усмехается беззвучно и, расслабившись, кивает, — Да, хорошо. Прошу про… Извини. Я пока ещё не совсем привык. — Да забей, — Марк машет рукой, потягивается на своем месте, — Втянешься ещё. Ты как, не сильно задело? А то Локича вон потрепало, теряет сноровку. Вова пытается скрыть улыбку, понятно, что угарать над бывшим командиром особенно в такой ситуации не очень-то и тактично, но глаза его сияют, в них появляется задорный блеск, и голос звучит довольно бодро. — Все хорошо, — заверяет он Марка, — Я заходил к Идану, он уже осмотрел меня. Кубик регенерата — и как новенький. — Ну ты хоть кубиком пока ещё можешь отделаться, — смеётся Марк, успокаиваясь окончательно. Команда в порядке, обошлись без потерь, что надо, забрали, можно и отдохнуть, — У нас уже так не проканает. Но все равно советую идти на боковую. Завтра в штабе долго будут мурыжить на собрании. — Дима обещал пустить меня на ручное управление, — как-то смущённо отзывается Вова, — Ну если будет пояс астероидов. Я бы хотел попробовать, а то на симуляторах вообще другое. А на таком корабле я вряд ли так скоро окажусь ещё раз. Марк понимающе хмыкает, он в свои восемнадцать тоже рвался к штурвалу. Помнится, ещё до того, как ему дали «GPG», Мирон разрешил ему похозяйничать на «IMP» под чутким руководством Порчи. Сколько радости было, Марк тогда чуть от восторга не захлебнулся. Ну реально, одно дело на симуляторах в учебке тренироваться, а другое — настоящий корабль. Это сейчас непрекращающиеся споры, кто у штурвала будет всю ночь сидеть, а тогда за глаза было хотя бы полчаса побаловаться. Хотя вот Назар по-прежнему обожает брать на себя ручное управление, то и дело остаётся на ночные дежурства. Кстати, о нем… — Ну если под присмотром Димы, то ладно, — решает Марк, — Только чтобы отдохнул хоть немного, лады? А то мне в штабе голову открутят, если команда вернётся в состоянии овощей. — Хорошо, — с готовностью кивает Вова, — А Ро... Майор Худяков ещё в мед.отсеке? — Вроде да. А что? — Поговорить с ним хотел. Я пойду? — Иди, конечно. Вова выходит из оружейной, створки дверей за ним задвигаются, оставляя Марка стоять и думать, что это было. Хочет проверить самочувствие бывшего командира? Получить характеристику своим действиям во время вылета? Ещё раз показаться Идану? Да хрен их разберёшь, кадетов этих. Марку чудится, что есть тут какая-то подоплёка, какая-то зацепка, которую он упускает, но у него нет сил, чтобы разбираться с этим сейчас. Потому он сам покидает оружейную и, по пути расстегивая комбинезон, направляется в душевую. Там обнаруживается Назар, стоит себе с закрытыми глазами в кабинке, даже не слышит, что кто-то зашёл. Марк хмыкает себе под нос, думая, о том, как удобно иметь высший приоритет на своем корабле и обходить любую блокировку, стягивает с себя остатки одежды и ныряет к Назару под воду, без прелюдий утягивая его в поцелуй. Тот даже ухом, блять, не ведёт, отвечает сразу же, но быстро отстраняется и спрашивает чуть недовольно. — Где ты ходил? — Как капитан судна был обязан проверить, что с моей командой, — со смешком отзывается Марк, переключаясь на шею Назара, теснит его к стене, — Прогноз положительный, все в твердом уме и ясной памяти. Ну кроме Порчи, он выбрал полежать в отключке до прибытия на базу. — В капсулу что ли попросился? — Да. Стареет он. — Ну я бы тоже не отказался на пару часиков погрузиться, — шепчет Назар, дыхание его автоматически сбивается, стоит Марку нырнуть рукой ниже, — Было бы кстати… Откиснуть. — Это я тебе и без капсулы могу устроить. Назар вздрагивает, когда его член по-хозяйки обхватывает чужой кулак, прикрывает глаза и призывно распахивает рот. Марк не теряется, целует его, моментально превращая осторожное касание в довольно грязный поцелуй, и размашисто проводит рукой от основания до головки. Свое состояние после некоторых вылетов он все ещё терпеть не может, но иногда, в вот такие моменты, он даже немного рад, что у него есть необходимость снимать напряжение. Конечно, секс с Назаром и без этого хорош, но когда их обоих колотит от адреналина и смеси других гормонов, все выходит как-то… Острее. Да так, что даже несмотря на усталость, они по несколько часов из каюты, блять, не вылезают, за что Дима потом не прекращает их подъебывать. Но это редко — он сейчас старается больше времени проводить на базе, с Машей и Ульяной, родившейся буквально три месяца назад, да и Марк постоянно просит Мирона с Ильёй не дергать его особо на вылеты. Конечно, рано или поздно Диме придется вернуться к службе в полном объеме, но пусть это произойдет чуточку позже. Военным с семьями всегда сложно, надо давать им возможность чаще видеться с родными. У Марка, к счастью, такой проблемы нет. Его муж всегда под боком, почти на каждом вылете, и это с одной стороны радует, а другой — лучше бы был на базе, в безопасности, вот честное слово. Но ничего не поделаешь, майор Вотяков, даже если бы мог спокойно сидеть дома, сам бы отказался от такого предложения. Ещё бы оскорбился, блять, пизды бы дал за попытку отстранить его от службы. Столько времени прошло — а все ещё выебывается. Присягу он давал, долг у него есть. Принципиальный придурок. Будто прочитав его мысли, Назар с силой тянет за волосы на затылке, будто отвешивая пиздюдей за не слишком лестную характеристику. Марк беззвучно поправляет сам себя — не принципиальный придурок, а человек, не лишенный моральных устоев — и разрывает поцелуй, касаясь губами неровной кожи на ключице. Раны Назара, полученные почти год назад, конечно, затянулись. Идан и Томас, главный врач штаба Букинга, сделали все, чтобы шрамы были не столь заметны, но они все равно остались из-за обширных ожогов и огромного числа осколков, которые вытаскивать приходилось наспех. И Назар вроде не стремается особо, да и раздеваться на людях ему приходится нечасто, но Марк все равно чувствует, что ему некомфортно. Признаться честно, он этого не понимает. Ну рубцы и рубцы, чё бубнить то? Подумаешь, что их много, кого это волнует вообще? Его лично не парит. Наоборот, он в этом видит красоту, отважную, немного отчаянную. У него самого немало отметин, не все встречи с Иными проходят гладко, но это же неважно вовсе. Ноги и руки на месте, внутренние органы не задеты, с башкой порядок — а чё ещё нужно? Правильно, ничего. Когда бороздишь огромный космос, где в любой момент может произойти нападение и обстрел, о многом просить и не приходится. Потребности сводятся к минимуму — просто быть живым и более менее здоровым. Ну и быть рядом с тем, от кого сердце прихватывает даже похлеще, чем от запредельного уровня адреналина в крови. — Блять, Марк, — Назар скребёт короткими ногтями по его спине, выгибаясь навстречу ласкающей руке, шипит, — Меня на второй заход… Не хватит. Давай… Не договорив, он коротко мычит на выдохе, когда Марк принимается массировать большим пальцем уздечку. Да знает он прекрасно, что это игра в один тайм, у него самого сил не так уж и много. Но все равно дразнит, дрочит неспешно, присасываясь в чувствительному месту за ухом и опаляя дыханием чужую шею. Назар снова пытается что-то сказать, снова сбивается на полуслове, хватая ртом воздух, и крупно вздрагивает всем телом, стоит Марку свободной ладонью шлёпнуть его по заднице. — Сука ты такая… — Давай-ка без оскорблений, — усмехается Марк, перемещая ладонь чуть ниже, — Не забывай, что твои яйца в моем кулаке. В прямом смысле этого слова. Он чуть сжимает, трёт по шву. Назар со свистом втягивает влажный воздух, глубже вонзая ногти в кожу на спине, судорожно вздыхает. Марк вынужден признать, что вся эта дразнилка и его нехило заводит, потому прекращает все свои махинации, убирает руки от чужого тела и отступает назад. — Стоя я не осилю, прямо тут ебнусь, — он вполне честно обрисовывает перспективу развития событий, — Пошли в каюту, а? — В мед.отсек бы, — слабо возражает Назар, по нему видно, что он все ещё плохо соображает, но пытается гнуть свою линию, — И пожрать что-нибудь. Хотя бы из репликатора. — Не, нахуй, — Марк мотает головой, переключает режим воды, — Сполоснусь, и пойдем. Завтра сходим к Идану. Разумеется, как только наваждение немного отпускает Назара, он добивается своего и пинками отправляет Марка в мед.отсек. Тот отпирается поначалу, пытается затащить в каюту, но, наткнувшись на сопротивление и получив угрозу спать одному, сдается и плетется к Идану со страдальческим выражением лица, предрекая, что услышит не одну шутку по этому поводу. Оказывается прав. — Что, муженек ебет мозги и заставляет включать их иногда? — ржет Идан, погружая Марка в капсулу для диагностики. — Иди нахуй, — беззлобно огрызается тот, — Я, может, сам к тебе пришел. Подумал о необходимости следить за здоровьем и заявился на осмотр. Об этом ты не подумал? — Ты пришел сам? Да не в жизни, — фыркает Идан, тыкая какие-то кнопки на панели, — Скорее Вова прибежит без чьей-либо подсказки, чем ты начнёшь следить за здоровьем. Я тебя знаю, товарищ майор, тебя хуй затащишь на диагностику. А Назар красава, держит тебя в узде. Хоть на пенсию раньше времени не уйдешь. — С этими непрерывными вылетами я скоро уйду на длительный больничный, — ворчит Марк, ожидая, пока закончится его экзекуция, — В отпуск бы всем. Надо поговорить с Ильёй. Идан согласно угукает, внося в программу какие-то данные, вскоре вытаскивает Марка из капсулы и, попросив приспустить штаны, ставит укол, после чего, порывшись в одном из ящиков, протягивает три жёлтые таблетки. — Стимуляторы, — объясняет он, — У тебя дикое переутомление, надо выпить. Я бы предложил тебе цикл отлежаться, но знаю, что ты не согласишься, поэтому хотя бы так. — Все три сразу? — уточняет Марк, не рискуя задавать лишних вопросов, знает же, что его и силой могут в капсулу уложить. — Да. Щас воды дам. Идан достает из шкафчика бутылку дистиллированной воды, наблюдает за тем, как Марк выпивает колеса, и лишь после этого отпускает на волю. И тому, признаться честно, уже нихуя не нужно, доползти бы до кровати и вырубиться в обнимку с Назаром, но нереализованное жужжит где-то под кожей, требуя закончить начатое. К тому моменту, когда Марк все же оказывается в своей каюте, введённый Иданом регенерат начинает работать, и сил прибавляется. А когда он замечает лежащего без кофты Назара, становится ещё больше. — Сходил? — уточняет тот, развернувшись на спину, приподнимается на локтях, — Нормально все? — Заебись, — Марк стягивает через голову футболку, подходя ближе, выбрасывает ее на пол и нависает над Назаром, — На чем мы там остановились? В ответ ему прилетает тихая усмешка, за ней следует шумный вздох, когда он без предупреждения припадает губами к соску. Взгляд исподлобья — Назар лежит, откинув голову назад, дышит через приоткрытый рот и прячет лицо в сгибе локтя. Марк отстраняется, дует на влажную кожу, за что получает пинок в бедро, фыркает и спускается ниже. Желание возгорается с новой силой, оно буквально генерирует энергию, которой вроде и неоткуда взяться, а она все равно появляется сама по себе. Хотя дело, наверное, в самом Назаре — ну нереально его не хотеть, каким бы тяжёлым не был день, он же магнит ебучий. Тянет к себе невидимыми путами, да так, что Марк, блять, нашел его в огромном космическом пространстве, хотя шансы были равны примерно нулю с хуем. А нет, добрался же, нарушив, как тогда думал, парочку правил из Устава и законов и наебав командование, Совет и всю систему в целом. Пожалел? Ни разу. Потому что ничего не изменилось — нет Назара, так и нахуй все остальное. Нахуй всю Галактику, если его не будет. Оставив поцелуй на животе, исполосованном шрамами, Марк стягивает с Назара штаны вместе с трусами, откидывает их в сторону. Сам свешивается с кровати, нашаривает там флакон. Закинули ещё вчера, пока добирались до станции, из каюты вылезали только пожрать, помыться и посмотреть, далеко ли до точки назначения, все остальное время друг от друга не отлипали. А все почему? Да потому что Мирон, паскуда такая, развел их на полторы недели. Марка — вытаскивать Давида из восьмой зоны, Назара — на вылет в двенадцатую с кучкой кадетов. И вот вроде можно же было найти других людей, а их отправить вместе куда бы то ни было, но нет же, «нам нужно, чтобы везде прошло нормально, а вы пока единственные, кому можно доверить эти задачи». Стратег недоделанный. Только жизнь им усложняет, чтоб его. — Ты там уснул что ли? — недовольно спрашивает Назар, ерзая на своем месте, прицеливается, бьёт коленом в плечо, — Прием, товарищ майор! Вам помощь нужна? — Отставить подъебки, — Марк усаживается прямо, подогнув ноги под задницу, с щелчком открывает флакон. Ему все ещё не хочется вспоминать о том, за что они с Назаром получили по новому званию, прямо холодок по коже, — И обращаться строго по имени отчеству. — А то че? — Не советую проверять. Назар было готовится опять съязвить, но Марк умело затыкает его, наклоняется и берет в рот. Стояк пока ещё не крепкий, но так даже лучше, можно взять почти полностью. Главное, конечно, не довести до разрядки, сейчас это не самоцель, но хорошо сделать хочется. Да и отвлечь от не самых приятных ощущений тоже, все же после вылета, не успели толком восстановиться. И вряд ли успеют, хрен его знает, чё там опять Мирон для них приготовил. А он всяко че-то приготовил, у него по-другому не бывает. Но пока похуй, им лететь часов пятнадцать, если не больше. Хоть немного отдохнут. Вытащив чужой член изо рта, Марк проводит языком по всей длине, наблюдает за реакцией Назара. Тот вздыхает шумно, запускает руку ему в волосы, надавливая на затылок, и шире раздвигает ноги, раскрываясь целиком. Блять, ну вот как ни крути, а таким он нравится особенно сильно. Податливым, ведомым, готовым отдаться с потрохами. У Марка до сих пор немного сносит крышу от вот такого Назара, но, признаться честно, это не пугает совсем. Заводит дико, в штанах даже становится немного тесно, но не пугает, нет. Разве что лишает терпения и благоразумия, но это побочное, иногда можно. На своем корабле со своим мужем Марку вообще можно что угодно. Высший приоритет, сплошные плюсы. Он недолго дразнит, все же насаживается поглубже, втягивает щеки. Осторожно касается пальцами входа, кружит вокруг, вырывая из Назара тихий стон, и толкается одним внутрь. Горячо и тесно, Марк сам не сдерживается, хрипло стонет, запуская вибрацию, и чувствует, как по сосудам разгоняется кровь, разнося по всему телу нестерпимый жар. Назара подрывает на кровати, он дёргается, невероятно просто сжимаясь, кладёт одну руку на чужое лицо и трёт щеку, закусив до побеления нижнюю губу. Шуметь не хочет, догадывается Марк, и его это, разумеется, забавит по нескольким причинам. Во-первых, звукоизоляция на корабле отменная, даже при желании трудно что-то услышать из коридора, а во-вторых, даже если если чей-то чуткий слух и уловит что-то, то насрать. Все всё знают, нет необходимости скрываться и прикидываться, что ничего не происходит. Они, блять, женаты и чуть не потрахались прямо на помостах, чего уж там. А тут своя каюта с блокировкой на дверях — не войдёт никто даже при желании. Если же кто-то и попытается прямо сейчас, Марк убьет этого кого-то без лишних раздумий. Он осторожно ввинчивает второй палец, отстраняясь назад, наклоняется, целует Назара в живот. Тот охает от неожиданности, с силой сжав в руке чужие волосы, но быстро расслабляется и призывно подмахивает бедрами. Распаленный и взвинченный, такого его хочется зацеловать, вылизать всего, искусать, оттрахать хорошенько и уложить потом спать под боком. Но Марк заставляет себя чутка притормозить, не забывая о том, что день у них был сложный, проворачивает запястье и с нажимом трёт по простате, наблюдая за тем, как Назар распахивает рот в немом стоне. Как он откидывает голову на подушку, вжимаясь в нее затылком, как он накрывает лицо руками, как его грудная клетка пляшет от неровных вдохов. Марк сглатывает шумно, ползет чуть выше и губами касается шрама под сердцем. Длинный и кривой, уходящий на спину, и будь возможность найти того Иного, что оставил этот след, чудом, наверное, не инфицировав Назара, Марк бы нашел и прикончил эту тварь. Но ему остаётся только радоваться тому, что все не закончилось смертью или заражением, и молиться каждый раз, когда они оказываются в эпицентре очередного шторма. За себя давно уже не страшно, все же многолетний опыт, вовремя подключающийся к делу холодный рассудок командира, железная закалка, сотни вылетов. А за Назара, блять, страшно всегда, потому что он постоянно лезет в пучину огня, не щадя себя, чтобы спасти других. В голову вновь врывается воспоминание о причине получения новых званий, Марк отгоняет его от себя и, кинув ещё один быстрый взгляд на чужое лицо, вставляет третий палец. Назар протестующе дёргается, издает нечленораздельный звук, но очень быстро прекращает сопротивление, тянет Марка за плечи выше и целует его в губы, обнимая руками за спину. — Порядок? — кое-как разорвав поцелуй, спрашивает тот, — Не больно? — Хочу тебя пиздец, — невпопад отвечает Назар, и в глазах его нет никакой осмысленности, лишь странный блеск и похоть, — Можешь… Он не заканчивает фразу, сбивается и замолкает, ведь Марк сгибает пальцы внутри, усмехаясь себе под нос. Может? Конечно, блять, может. Но не так сразу, жопа всё-таки дорогой ресурс. — Уже… Можно, — сдавленно стонет Назар, — Серьёзно. Не тяни, пожалуйста. Марк подмывает согласиться, терпеть ужасно сложно. Но он ради приличия торгуется с самим с собой пару минут, не прекращая двигать рукой, все же сдается и, вынув пальцы, стягивает с себя штаны с трусами. Он хочет было найти флакон и добавить смазки, но Назар снова увлекает его к себе, крадёт ещё один поспешный поцелуй и резво разворачивается на живот, задирая задницу вверх. Марк вздыхает — ну вот опять за старое, что ж такое то — и опять поддается. Потому пристраивается между разведенных в стороны ног, прижимается головкой ко входу и осторожно толкается внутрь, натягивая Назара на себя почти полностью. Тот мычит в подушку, но остановиться не просит, и Марк, сделав очередной глубокий вдох, начинает все же двигаться. Это каждый раз как ебаное безумие. Нет, у них бывает нежно и неторопливо, но это обычно на базе, когда выпадают выходные, либо во время отпуска где-нибудь на Авроре или А2. Между вылетами или на корабле после задания обычно вот так — быстро, немного дико, поспешно и неконтролируемо. Потому что так им и нужно, чтобы выпустить пар, чтобы избавиться от напряжения, чтобы убедиться в том, что они рядом и пока ещё живы. Смерть всегда ходит по пятам, она никогда, блять, не останавливается в этой вечной гонке, но сейчас, в данную минуту Марк не чувствует ее присутствия. Он чувствует другое — то, как Назар сжимается на нем, как в висках пульсирует кровь, как внутри взрывается коктейль из эмоций, самых разных и очень мощных, как воздуха в лёгких становится мучительно мало. Он наваливается сверху, не прекращая двигать бедрами, переплетает свои пальцы с пальцами Назара и зарывается носом ему в загривок, втягивая запах антисептика и геля для душа. Это сочетание кружит голову, Марк стонет сквозь зубы и слышит, как Назар подхватывает на автомате этот звук, поворачивая голову к нему. Они падают в поцелуй, и дыхание становится общим, рваным и сбитым. Хватает касания языков — и Вселенная летит в бездну, схлопывается, как черная дыра, оставляя их одних в этом моменте. Он не продлится долго, Марк ощущает это, но ему немного все равно. Потому что будь у него в запасе хоть вечность, ему бы все равно не было достаточно. Рядом с Назаром ему всегда мало. И это тоже давно перестало пугать. Движения, наконец, синхронизируются, толчки становятся глубже, размереннее. Марк старается выдерживать не слишком быстрый темп, но Назар невербально напрашивается на примитивную долбёжку, приходится снова уступить. Будь в каюте установлена камера под потолком, она бы сняла существо с восемью конечностями, извивающееся на постели и издающее неприличные звуки. В голове Марка успевает проскользнуть мысль, а точно ли он отключил систему видеонаблюдения в личных помещениях корабля, но она исчезает вместе с протяжным стоном и горячим, ярким импульсом внизу живота, намекающим на скорую разрядку. Марк запускает одну ладонь под Назара, но тот отпихивает ее в сторону, ещё больше растекаясь на кровати. Вот же неугомонный, а, опять ему надо без рук. Хотя, наверное, его самого надолго не хватит, они же оба понимают, что это спринт, а не марафон. Потому Марк опять идёт на поводу у чужого желания, вдалбливается в Назара грубее, резче, и чувствует, как бедра сводит предоргазменной судорогой. Пару вдохов и выдохов помогают не сорваться раньше положенного, Марк прицельной бьёт головкой по простате несколько раз, и Назар, наконец, отлетает. Выкрикивает, застывает и кончает на простынь, трясясь всем телом. На то, чтобы прийти в себя, ему требуется пару минут, по истечении которых он даёт знак, что можно продолжить, и Марк догоняет собственный оргазм, довольно скоро спуская внутрь, не удосужившись вытащить свой член. Пиздец. Они не двигаются, наверное, час, хотя по факту проходит не больше пяти минут. Марк отмирает первый, покидает чужое тело, падает на постель и сгребает Назара в объятия, покрывая его лицо хаотичными поцелуями. Тот ластится, прижимается ближе, закидывает на Марка ногу, вздыхает прямо в рот и обмякает в его руках. — Мы через сколько на базе будем? — Часов пятнадцать, — лениво перекатывая звуки во рту, отвечает Марк, целует в подбородок, — А че? — На ночное бы выйти, — Назар убирает с его лба прилипшие туда волосы, — Дима не осилит, а Порчи в капсуле. Ромке тоже отдохнуть надо, он с ранением все же. Давай я подежурю? — Влад выйдет. Назар упрямо мотает головой. — Влад вчера выходил, — напоминает он, — Дай ты ему поспать хоть немного, он и так заебался. Ну не Вову же, блять, ставить, у него опыта нет. А мне не западло, все равно на базе отоспаться сможем. — Значит, Идан, — решает Марк, даже не думая слушать доводы, пресекает все споры на корню, — Назар, мы, блять, на станции чуть не сдохли, нам нужно восстановиться. Идан в зачистке не участвовал, подежурит ночь, не развалится. А Вову я ему в качестве компаньона дам, он сам хочет у штурвала посидеть. Не лезь короче. Это мой корабль и мое задание. — Спешу напомнить, что я второй командующий, — цедит сквозь зубы Назар, — Того же звания, что и ты. И я тоже имею право принимать решение. — На своем «PC» — пожалуйста. А здесь я капитан судна. — Пока мы не на базе, я его второй капитан. Назар отстраняется, вывернувшись из объятий, вскакивает с постели. Он уходит в толчок, подбирая с пола свою одежду, Марк провожает его долгим взглядом и устало трёт глаза. Заебись, блять, опять поссорились на пустом месте. Хотя виноватым он себя не считает, по всем фронтам прав же. Назар на станции был? Был. Иных перебил? Перебил. Задачу в полном объеме выполнил? Выполнил. Ну какие тут могут быть ночные дежурства тогда? Ему пожрать, сполоснуться ещё раз и спать лечь, а не у штурвала сидеть. Не двадцать лет уж, возраст то тоже даёт о себе знать. Но нет, все равно ссучится, о других думает больше, чем о себе. Марк, конечно, команду любит, пацанов тоже бережет, как может, но доля здравого эгоизма в нем есть. В Назаре же эта функция, судя по всему, нередко отключается. Он довольно скоро возвращается из ванной, одетый в спортивные штаны и кофту с длинными рукавами, подходит к дверям, но те не открываются. Интересно, почему? А, точно, высший приоритет. — Сними блокировку, — сухо говорит он, не поворачиваясь лицом. — Нет. — Марк, — предупреждающе окликает его Назар, — Я тебе всю систему безопасности разъебу, если ты меня не выпустишь. — Попробуй. В воздухе повисает напряжение, Назар сжимает и разжимает кулаки, так и застыв перед дверьми, Марк бесшумно поднимается на ноги, приближается к нему и, обхватив за живот, тащит обратно в кровать. Назар брыкается и шипит, но все же оказывается уложенным на постель, где не прекращает метаться. Марк вжимает его в матрас и заставляет затихнуть. — Ты после задания, — тихо, но твердо говорит он, — На котором нас чуть не хлопнули. А до этого ты с кучей кадетов зачищал двенадцатую зону. Назар, угомонись и ложись спать. Идан подежурит одну ночь, ниче с ним не случится. Начнет засыпать — Влад или Дима его сменят, Вова будет на подхвате. Я не отрицаю, что они тоже устали, но это служба. Здесь не бывает по-другому. — Вот именно, это служба, — отвечает Назар, — И из-за одного задания нельзя сваливать все обязанности на других. У меня есть силы остаться на ночное, я не развалюсь. Хватит бегать вокруг меня, как курица с яйцом, и раздавать команды. Я сам решу, когда мне надо отдохнуть. — Тогда давай выйду я. Иронично, но это срабатывает. Назар тут же успокаивается, смотрит с неодобрением, молчит. Ну конечно, как самому убиваться в нули, так это можно, а как Марк начнет заниматься тем же, так сразу нельзя. И со всей этой заботой та же шняга — Назар, значит, имеет право пинками гнать в мед.отсек и пищеблок, заставлять брать выходные и отлынивать от дежурств, а Марк так не может. Ага, щас. Не на того нарвался. — У тебя плечо, — предпринимает последнюю попытку Назар, — Ты сам говорил утром, что ноет. Тебе надо поспать. — Мне начать перечислять список твоих ранений, или обойдемся? — почти светски интересуется Марк, не получив ответа, заключает, — Ну вот и отлично. Я предупрежу Идана, что он сегодня у штурвала. — Заебешь, блять, — ворчит Назар, но видно, поражение свое он признал, — Вот прилетим на базу, а сам попрошусь в какую-нибудь глухую зону, чтобы рожу твою не видеть. — Ты же понимаешь, что мне достаточно попросить Мирона, и он отправит меня с тобой? — Когда-то я точно потребую развода. — И никогда не получишь на него согласие. Назар забавно дёргает ногой, отворачивается, прячет лицо в подушке. Он не обижен, это точно, просто устал. Просто привык брать на себя больше, чем другие, и не смог за год перестроиться, сколько бы Марк не предпринимал попыток. Но рано или поздно ему придется смириться с мыслью, что о нем будут заботиться, сколько бы вылетов не было за плечами и сколько бы званий не было присвоено. Потому что в этом, сука, вся суть отношений — делать так, чтобы другому было хорошо. В этом вся суть обета — защищать и оберегать. Даже от ночных дежурств. — Иди сюда, — шепчет Марк, потягивая Назара за живот к себе, — Ну все, блять, не строй из себя обиженку. Сам же знаешь, что нам обоим надо отоспаться, иначе Мирон головы на собрании открутит. Мне так точно. — Тебе? Да тебя он в жизни не тронет, — фыркает Назар, все же подползая ближе, — Скорее даст пару выходных и повысит оклад. Ещё и в отпуск отправит. — Одни плюсы. Я ещё за тебя попрошу, и полетим на Нейтралку бухать с Янисом. — Тебе лишь бы бухать. — Ну не только. Назар закатывает глаза, выкупив намек, все же целует в губы, обхватив чужое лицо ладонями, и окончательно успокаивается, позволяя снова обнять себя. Марк считает пальцами его позвонки, торчащие под футболкой, прикрывает глаза и говорит. — Я сделаю тебе доступ ко всем помещениям на корабле. — Нахуя? — удивляется Назар, — Это ж твой корабль, ты его капитан. — А ты мой муж, — пожимает плечами Марк, — У нас типа все общее, и мое судно — это твое судно. Поэтому пусть у тебя тоже будет высший приоритет. Какое-то время Назар молчит, переваривая услышанное, приподнимается на локте, гладит Марка по лицу костяшками и, улыбнувшись, качает головой. — Ну тогда я сделаю тебе доступ на своем «PC», — чуть насмешливо тянет он, — Раз уж у нас все общее, то будешь вторым капитаном моего корабля. — Сочту за честь, — отзывается Марк, уточняет, — Движок починили хоть? Или все, на замену только? — Храмов обещал разобраться, — отвечает Назар, падая обратно на постель, — Будем на базе, гляну, чё там как. Не хотелось бы, чтобы на списание отправили, я как-то прикипел уже к «PC». Хотя там ещё в системе слежения… Он продолжает рассказывать что-то, Марк обнимает его за живот, отстранённо думает, что надо помыться, поесть и перестелить кровать, и прикрывает глаза. В бескрайней Вселенной он очень часто чувствует себя одиноким, но пока у него под боком Назар, ему плевать на весь космос. Ему не плевать только на голос, который он услышит даже там, где вакуум съедает все звуки. На зов которого он готов прийти через всю Галактику, не сомневаясь ни секунды в правильности этого решения.

***

Назар просыпается от того, что ему холодно. Он ерзает на своем месте, сильнее укутываясь в одеяло, зевает, трётся носом о подушку и собирается было вырубиться, но внезапно чувствует, что ему не хватает чего-то важного. На анализ уходит пару секунд, он оборачивается и только тогда догоняет, что Марка рядом нет. Пошарив ладонью по постели, Назар чувствует, что та успела остыть, а значит, покинули ее давно, и это открытие почему-то отзывается лёгкой тревогой. Скинув с себя одеяло, он встаёт с кровати, надевает кофту и, продолжая ежиться от холода, идёт на поиски. В ванной оказываетмя пусто, ровно как и в душевой и оружейной. В мед.отсеке Идан, укрывшись пледом, спит на кушетке, рядом попискивает капсула, в которую после вылета упаковали Порчи. Назар хмурится, не вдупляя, кто в таком случае остался на ночное дежурство, приглушает свет в помещении и решает дойти до палубы. По пути он на всякий случай заглядывает в тренажерку, но и там никого не обнаруживает, потому делает вывод, что все давно уже дрыхнут без задних ног. И кто тогда у штурвала? У штурвала, разумеется, Марк. Неодобрительно покачав головой, Назар подходит ближе, пристроившись за креслом, опускает голову на чужое плечо и ведёт руками вниз по груди. Свет экрана монитора отражается от кольца, то бликует в полумраке, привлекая к себе внимание. Марк вздрагивает, накрывает правую ладонь Назара своей, и по палубе разносится звук столкновения двух кусков металла. Вообще-то они не собирались заморачиваться с обручалками, они с обетом то чуть не налажали, но в Авроре во время отпуска им почему-то приглянулись идентичные платиновые кольца, потому они решили, почему бы и нет, и купили их. Хороший, кстати, оберег от лишних вопросов, доебов и подкатов. Ещё и симпатичный. Назар коротко целует в щеку и кидает беглый взгляд на экран. — Мне нужно спрашивать, почему ты сидишь тут? — Идан чуть не вырубился, — объясняет Марк, подставляя шею под поцелуй, — Он с Ромкиной спиной часа три провозился, устал. А Влада я сам отправил отсыпаться, он уже кое-как шевелился после вчерашнего дежурства. — Ну а Диму ты, разумеется, не стал дергать, потому что он заебался на станции. — А ты догадливый. Назар вздыхает, проводит губами от ключицы до уха, утыкается носом в висок. Вот не зря он просился на дежурство, знал же, что команда нихуя не вывезет после вылета, хотел помочь. А что в итоге? Марк опять, блять, взял все на себя, и хоть устал не меньше других, пришел коротать ночь возле штурвала. Хоть бы с собой позвал, альтруист несчастный. Веселее было бы. — Я не хотел тебя будить, — будто прочитав мысли, вновь подаёт голос Марк, гладит руку, покоящуюся у себя на груди, — Ты и так после двенадцатой не отдохнул толком, а ща на базе Мирон опять задание какое-нибудь даст. Всяко уже че-то приготовил. — Ты после восьмой тоже не особо долго откисал, — пожимает плечами Назар, и он на самом-то деле может по новой ввязаться в спор, довести все до ругани, как это было пару часов назад, но решает, что нахуй надо. Выбирает другую тактику, — Так что до отпуска мы с тобой будем ебашить вместе. — Надеюсь, что до отпуска мы с тобой дотянем. — Да куда мы денемся. Марк по-прежнему сидит спиной к Назару, но тому это не особо мешает. Он опять целует под челюстью, обнимает крепче, будто умоляя беззвучно не исчезать из рук, жмурится и чувствует, как внутри у него все заливает теплом. Устал? Страшно. После того инцидента с пассажирским лайнером и резней так и не пришел в себя, а потом было немало других событий. Да даже сегодняшнее задание забрать со станции забытый ящик с образцами вакцин далось не так просто, как хотелось бы. Но все же сейчас, в данную минуту Назару хорошо и спокойно. Потому что рядом Марк, до базы без малого десять часов, а там хотя бы дня два выходных. Дальше, конечно, опять вылеты и зачистки, но снова вместе, и это радует. Назар вообще-то не командный игрок, он привык вывозить в соло, компаньон из него хуевый, только вот с Марком все по-другому. У них получился неплохой дуэт, почти идеальный союз. Если бы им не приходилось постоянно рисковать своими жизнями, было бы вообще отлично, но надо довольствоваться тем, что есть. А есть у них немало. Они сами как минимум. Для огромного космоса это огромная роскошь. И они, блять, живут на широкую ногу. Наклонившись чуть ниже, Назар касается губами родинки на чужой щеке, затем целует в нос. Марк забавно морщится, но не отсраняется, не отрывая при этом глаз от маршрута. Появляется желание отвлечь его, хоть и игры у штурвала не лучшая затея, но Назара подмывает на что-то глупое. Потому он осторожно заползает рукой под футболку, вторую опускает на бедро и присасывается к шее Марка. Тот шумно втягивает воздух, пока ещё не сопротивляется, но голос все же подаёт. — Назар, — тихо зовёт он, — Давай не здесь, пожалуйста. — Схуяли? — поддевает его Назар, считая пальцами его ребра, проводит языком по линии челюсти, — Ты меня вообще чуть на помостах не трахнул. Я себя ещё прилично веду. — На помостах ты не был особо против, — парирует Марк, прикусив губу, когда чужая рука опускается ему на пах, — Сюда могут зайти. — Кто, например? Порчи из капсулы вылезет? — Нет, но… Договорить Марк не успевает, створки дверей разъезжаются в разные стороны, впуская на палубу кого-то из членов команды. Назар резко оборачивается и видит застывшего в нерешительности Вову. Тот неловко переступает с ноги на ногу, все же берет в себя руки и выпрямляется. — Товарищ… — Отставить, — коротко бросает Назар, складывая руки на плечах Марка, — Вов, ну реально, расслабься ты уже. Все свои. — Прости, — Вова улыбается, чешет затылок, — Как-то сложно привыкнуть после учебки обращаться на "ты" к старшим по званию. Там за такое могли и наказать. — Но ты не в учебке, — напоминает ему Марк, — И здесь тебя накажут максимум за то, что в пищеблоке бардак после себя оставил. Так что не парься. Вова усмехается себе под нос, все же подходит ближе и, рассматривая карту, спрашивает. — На ручное переводить не будешь? — Маршрут чистый, вряд ли, — лениво отзывается Марк, явно неосознанно принимаясь поглаживать кольцо на пальце Назара, рука которого все покоится у него на плече, — У границы с шестнадцатой зоной будет дыра. Вроде маленькая, но если хочешь, могу пустить за штурвал. — Было бы круто, — улыбается Вова, — А поле притяжения большое? Внезапно Назар чувствует резкий укол ревности, но заставляет себя успокоиться и не разыгрывать сцен. Вова проявляет внимание не к Марку, а к возможности получить опыт, нечего тут выдумывать. Он неплохой пацан, мозгами шевелить умеет, не ноет, не жалуется, все задачи выполняет четко. Назар видел, как Вова на станции отбивался от тварей, хотел помочь, но он сам справился. Без шуток, взял и раскидал их своими силами, умудрился ещё и Диме подсобить. Сразу видно школу Ромы, боевые навыки отточены хорошо. Со стратегией правда пока туговато, но это приходит с годами. Кому, блять, как не Назару знать об этом. Он не одну собаку сожрал на своих ошибках, пару раз реально был на волоске от смерти. Сегодня нет, это уж так, небольшая встряска. А вот три месяца назад — да. От этого все ещё жутковато. — А можно спросить? — осторожно уточняет Вова, утолив свое любопытство по поводу дыры на маршруте. — Валяй, — кивает Марк. — А за что вас повысили? Назар ощущает, как Марк напрягается. Плечи под его руками буквально становятся каменными, а пальцы сжимают чуть ли не до хруста. Ну ещё бы, они оба стараются не вспоминать о том, как получили майоров, потому что… Есть вещи, о которых думать не хочется, которые вселяют страх, даже когда, казалось бы, эта эмоция уже не работает так, как раньше. А нет, работает все же. Потому что некоторые события оставляют свой неизгладимый след не только на теле, но и в голове. Назар к своим шрамам на груди и спине до сих пор не привык. Что уж говорить про те, что внутри. — Мы с задания возвращались, пришел сигнал с пассажирского лайнера, — безэмоционально сообщает он, — На борт проникли Иные, началась резня. Мы состыковались и полезли вытаскивать людей. Всех не получилось, но какую-то часть смогли. — Пассажирский лайнер? — переспрашивает Вова, — Это не «Глория» была случайно? — Она самая. На палубе повисает тишина, только писк датчиков нарушает ее, отсчитывая время до приближения к дыре. Назар, забив на свою нелюбовь к проявлению чувств на публике, наклоняется, целует Марка в макушку и тихо спрашивает. — Порядок? — Да, нормально, — шепотом отвечает тот, добавляет чуть громче, — На «Глории» все было немного по-другому. Ну не так, как говорилось в официальной версии. Там… Были не только взрослые гражданские и военные. — Перевозили раненых? — предполагает Вов, — Или что? — Там были дети, — не выдержав, выпаливает Назар, — Много детей. Больше сотни. Вова смотрит теперь уже не с интересом, а с ужасом, поняв, наконец, весь масштаб пиздеца. Конечно, ни в одном блядском официальном отчёте о детях не было и слова, но вот на деле они были. Все вышло как-то странно: пассажирский лайнер Совета направлялся на станцию с границей Династии и попал под обстрел. То ли командование судна не обновило базу данных с картами об активности Иных, то ли думало, что обойдется, сейчас уже не столь важно. Важно, что на борт проникли твари, моментально начавшие резню. Треть людей погибла сразу — тупо задохнулись в давке, из-за паники не смогли скоординировать действия и укрыться в безопасных отсеках. Примерно в тот момент «Глория» и прислала первый сигнал с просьбой о помощи, и первым, кто его поймал, был «GPG». Марк с Назаром и привычной им командой из Идана, Влада и Димы возвращались с патруля, но узнав, что случилось, отправились к месту действий. Разумеется, связались с Мироном, тот дал добро и попросил быть осторожнее, после чего их судно состыковалось с лайнером. Но осторожнее не вышло. Назар едва оказался на помостах, сразу понял — дело дрянь. Иных было слишком много, люди неконтролируемым потоком бежали во все стороны, спасая себя и своих близких. Было непросто начать эвакуацию, но Дима, прикрываемый Иданом и Владом, чудесным образом добрался до громкоговорителя и начал координировать пассажиров. Назар занимался тем, что истреблял тварей, прочищая путь к безопасным отсекам, а потом неожиданно услышал ещё один аварийный сигнал. Из детской, блять, игровой комнаты. Услышал его не только он, но и Марк. Они, не сговариваясь, стали пробиваться туда, оба прекрасно понимая, что сделать многого не сумеют. Но дети — это дети, за ними можно и в пекло полезть, и в черную дыру, и в пасть к твари. Назар вообще не думал, да и времени особо не было, ринулся в игровую, там столкнулся с Марком. То, что они увидели, все ещё порою снится в кошмарах. Спасти удалось всего тридцать одного ребенка. Остальных вытаскивать было поздно, от них осталось… Да в принципе, ничего и не осталось почти. Идентифицировать тела то не удалось, не то, чтобы как-то помочь. Назар эту картину никогда не забудет, он там чуть не отъехал, вот честно, но понимание, что нельзя давать волю эмоциям, заставило действовать. И, каким бы хуевым компаньоном он не был, на пару с Марком смог эвакуировать выживших детей на «GPG». Это стоило ему трёх сломанных ребер и ещё одного шрама на бедре, но он ещё легко отделался, потому что о ранах узнал сильно позже, адреналин притупил все ощущения. А вот Марку пришлось сложнее. Они уже после того, как разобрались в игровой, наткнулись на тварей в пищеблоке, и их развело в разные стороны. Назар пытался найти мужа, но справлялся хуево, ещё и бластер подлагивал, садился заряд, а вставить новую батарейку не получалось. А потом, когда отбился, нашел, блять. Поваленного пятью Иными, один уже даже разорвал комбинезон на груди и готовился инфицировать. Марк, разумеется, оказывал сопротивление, но остался без оружия, а рукопашный бой с пришельцами — это дохлый номер. Назар дал залп плазмой, быстро перебил тварей, помог встать, и только тогда заметил, что Марк не может стоять. Ноги были все в крови, то ли в своей, то ли в чужой, они дрожали и подкашивались, вертикальное положение удерживалось кое-как. Понятно стало сразу — ранен. И надо было валить и срочно ложиться в капсулу, но по лайнеру все ещё бродили Иные, а помощь все ещё была в пути. У Назара не было времени, чтобы думать. И не было иных вариантов, кроме как потащить Марка в мед.отсек «Глории», в одиночку истребляя тварей. Там тоже творился бардак, людей уже не было, но все было разбросано и сломано. Блокировка дверей не работала, поэтому Назар оставался начеку, пока искал в ящиках регенерат. Сколько он ввел Марку кубиков? Семь? Восемь? Да хуй его знает, но точно больше нормы. Только вот эту ебучую норму придумали для ситуаций явно не такого характера, потому было немного похуй, можно ли колоть столько. Интоксикация — тоже хреновая тема, но выбирать не приходилось. Марк после укола хотя бы смог встать, собирался уже вернуться в основной отсек, но Назар за шкирку потащил его на выход, все так же расчищая им путь через Иных. Вот тогда помощь и подоспела, патруль Династии во главе с Лазиным проник на борт и принялся добивать тварей. Назар не стал ждать конца, довел Марка до мед.блока «GPG», уложил в капсулу, после чего быстро вытащил остальных пацанов с «Глории» и повез их всех на ближайшую станцию вместе с эвакуированным детьми и гражданскими. Он все ещё не помнит, как они добрались до Вольты, помнит только, как его вызвал Идан и сказал, что у Марка разорвана селезёнка, пробито лёгкое и сломан копчик, а ещё похвалил за оперативное введение регенерата. Мол без этого могло случиться страшное. После прибытия на станцию Назар ни на шаг не отходил от палаты Марка, куда его уложили после случившегося. А потом, разумеется, были ебучие собрания и выяснение обстоятельств произошедшего. Совет быстро смекнул, что косяк в системе безопасности «Глории» был с их стороны, потому попытался замять все как можно скорее. Назар собирался устроить скандал, напомнить о количестве человеческих жертв, о том, сколько детей погибло, но его быстро осадили, намекнув, что лучше не рыпаться, если он не хочет получить липовую статью за «дезертирство». Злило его это? Конечно, блять. Мог ли он что-то сделать? Ответ, сука, очевиден. Зато им с Марком присвоили по новому званию. Охуенно, ниче не скажешь, за неразглашение информации сменили погоны. Назар не хотел молчать, Назар хотел дать произошедшему огласку, но у него было слишком мало ресурсов на это. Марк тяжело восстанавливался, сыграла роль большая потеря крови, но, к счастью, обошлось. Как только он более менее пришел в себя, Назар увез его на базу в Букинг и отдал в руки Томасу. Тот быстро его подлатал и поставил на ноги, и уже через три недели майор Маркул был готов вернуться к службе. Благо, Мирон сделал все, чтобы всех участников резни на лайнере особо не трогали, и отправлял их максимум на патрули, пока, наконец, они все не пришли в норму. Совет, само собой, представил совсем другую версию произошедшего. Будто бы покойный капитан «Глории» не проверил систему безопасности и проигнорировал сигнал о приближении многосоставного корабля Иных, но с мертвого ничего не возьмёшь, потому пусть покоится с миром, светлая ему память. Про детей в официальном отчёте не было ни слова, только про гражданских и военных, а ещё про пацанов из Династии и команду Марка. Ясен хрен, никто не понимал, с чего вдруг Совет решил раздать новые звания за, казалось бы, не самый большой подвиг в виде эвакуации людей, но дело то было в другом. Спасение детей — это поступок другого уровня, это ебаное самопожертвование, потому что помочь они, в отличии от взрослых, почти ничем не могут, только усложнить задачу. Но это же мелкотня, как их вообще можно было оставить там, в лапах беспощадных тварей? Назар вот не смог. И Марк не смог. Потому у них на двоих было три сломанных ребра, потеря крови, разорванная селезёнка, пробитое лёгкое, сломанный копчик и психологическая травма от вида разодранных маленький тел на всю оставшуюся жизнь. Ну и по майору, да. Чтоб сгорел этот Совет ко всем чертям, блять. Пересуды после того случая утихли быстро, пиздеть лишнего всем запретили, за неповиновение грозили тюрьмой и даже казнью, но правда имеет свойство всплывать наружу. Многие родители погибших детей пытались рассказать обо всем, чтобы наказать настоящих виновных, их тоже заткнули, только вот слухи все равно поползли. Люди стали понимать, чего это кучке военных с Букинга поменяли звёздочки на погонах, как стали догадываться, а чей был косяк на самом деле. Правда ни к чему это особо не привело, Совет как толкал свою версию, так и продолжал это делать, но Назару уже было плевать. Равнодушие? Не, нихуя. Просто он уже знал, как устроен этот мир, потому все, что ему было нужно, чтобы от него и Марка отъебались и позволили хотя бы, сука, прийти в себя. Когда Мирон дал им внеплановые три дня отгула, они полетели в А2 и тупо заперлись в номере первого попавшегося отеля с парой бутылок виски. Первые сутки бухали, чувствовали, что иначе не вывезут, а потом… Наверное, ничего такого. Или все. Они не отлипали друг от друга вот совсем, почти не вылезали из кровати и толком не говорили. Трахались, лежали в обнимку, целовались в душе и в спальне, считали пальцами шрамы. И, нет, слов было много, но нахуя они были нужны? Назару вот они не упёрлись, ему было достаточно слушать стук сердца Марка и убеждаться, что тот жив, почти здоров и рядом. Не умер. Не погиб в лапах тварей. Не скончался в больнице. А сидел под боком, прижимал к себе и целовал туда, куда дотягивался. Это был своеобразный метод исцеления. Нормальные люди после такого ужаса пошли бы к психологу, но они то ненормальные, они, блять, военные. Им на законодательном уровне запрещено быть слабыми, уязвимыми и впечатлительными, вот потому они и искали утешения в друг друге. И, надо признать, это помогло. Во всяком случае Назару, привыкшему вывозить все самостоятельно. В тот раз он один не справлялся, Марк не справлялся тоже, но вместе было легче. Из А2 они улетали в более менее нормальном состоянии, готовые выполнять новые задачи во благо общества. Обсуждали, кстати, все случившееся всего раз. Без лишних ушей, у себя дома, после того, как вернулись с плановых учений. Не плакали, конечно, и даже не пили, просто высказались вслух, и будто бы даже отпустили весь этот кошмар. Не до конца, от такого не избавиться никак, но хотя бы частично. Потом опять в койку. Стандартная схемка: пережили пиздец, обговорили, переспали. Потому что тактильный контакт лечит лучше регенерата. Позволяет почувствовать в моменте — ты не один. Хотя бы сейчас. И хоть пиздеть им обо всем запретили, язык за зубами они особо не держали. К журналистам и правозащитникам не бежали, конечно, но если кто-то из своих спрашивал, а как все было, говорили правду. Вот и сейчас Назар не стал врать, потому что Вову можно считать за своего. Нормальный он пацан, молодой ещё, но должен понимать, как все устроено. В противном случае долго не продержится. В их Вселенной все просто — либо вывозишь, либо нет. В первом случае будешь жить, а во втором… Назар отгоняет от себя эти мысли и снова целует Марка в макушку. Тот гладит по руке от запястья до локтя и снова очерчивает пальцем кольцо. Собственник херов, никак не нарадуется, что затащил под венец. Хотя чего уж там, Назар против то никогда не был. В статусе мужа майора Маркула ему вполне неплохо. — Понял, — внезапно подает голос Вова, видимо, только сейчас переварив поступившую информацию, — Надеюсь, не сильно задел своим вопросом. — Все нормально, — успокаивает его Марк, — История, конечно, не из приятных, но ты должен знать, как у нас бывает. Уверен, что это был не последний такой случай. — А мне Ро… Майор Худяков рассказывал, как вы с командой из трёх человек однажды зачистили целую станцию, — заявляет Вова, — Кажется, там были полковник Федоров и подполковник Виейра. Ну тогда они ещё майорами были, если не ошибаюсь. — Порчи капитаном ходил, — усмехается Марк, явно не заметив оговорки, — Я вообще лейтенантом был. Нас Мирон вез в штаб, а на полпути сигнал со станции прилетел. Ну мы туда дернули сразу… Назар не слушает, он эту историю знает наизусть. В его башке крутится мысль, показалось или нет, что Вова своего бывшего командира по имени чуть не назвал, хотя ко всем до сих пор обращается по званию. С чего это вдруг, интересно? Не, Рома мог разрешить перейти на «ты» во время задания, но все равно как-то странно. Че-то в этом есть, но что именно, Назар не улавливает. Да и не особо пытается, если честно, слишком устал. Сейчас бы обратно в кровать, и Марка с собой утащить, но дежурство никто не отменял, а Вову одного пока не оставишь. Тяжело с личной жизнью на борту, пиздец как. Будто услышав размышления Назара, на палубу заявляется Рома. Выглядит он уже не так хуево, как сразу после столкновения с Иными, видать, нормально его Идан подлатал. Не шатается даже, и рожа уже не такая бледная. Довольная даже. — Товарищ майор, — мгновенно реагирует Вова, повернувшись к нему лицом. Назар переглядывается с Ромой, тот едва заметно улыбается, качнув головой. Ох уж эти вчерашние кадеты, хуй ты их переделаешь так быстро. — Вы че тут? — интересуется Рома, подходя к ним, — Все вместе решили дежурить? — Да некому больше, — признается Марк, по-прежнему глядя только на карту маршрута. Контрл-фрик недоделанный, — Ты то как? Получше? — Вообще заебись, — довольно тянет Рома, заправив руки в карманы штанов, — Идан красавчик, быстро пофиксил все. Уже даже не болит ниче. — Слушай, — Назар кидает на него умоляющий взгляд, просит, — Если тебе нормально, может, останешься на дежурство? Ты ж сто пудов дня четыре выходных получишь после ранения, а нас опять куда-нибудь отправят. Нам бы отоспаться немного, а то скоро совсем скиснем с этими вылетами. И вспомнишь заодно прошлое командира в учебке, Вова вон хочет на ручном дыру обойти сам. Считай, посмотришь, чему смог научить своего же кадета. — Рома не останется на ночное, — отрезает Марк, — Ему хватило сегодня. Я досижу, не развалюсь. Если чё Дима подменит. — А че это не останусь? — удивляется Рома, подмигивая Назару, — Ещё как останусь. Назар прав, мой кадет — моя ответственность. А вы идите спать, я тут справлюсь. Уж живыми до базы точно довезу, не въебусь никуда. — Нет. По каютам разошлись живо. Приказ капитана судна. Назар закатывает глаза на это стремление повыебываться, смотрит на Рому. Тот беззвучно ржет, указывает головой в сторону дверей, затем на кресло, на котором сидит Марк. Поджав губы, Назар взглядом объясняет, что не получится, кресло вмонтировано в пол, Рома задумывается. А затем встаёт перед экраном, загораживая вид на карту, и отказывается уходить. — Мой кадет — моя ответственность, — повторяет он, не внимая попыткам отодвинуть себя от монитора, — Похуй мне, что ты капитан, я все ещё считаю себя командиром Вовы. Так что уступи место и вали спать, пока мы тебя отсюда силой не выгнали. — Дезертирствуешь? — ухмыляется Марк, — За такое можно и по шапке получить. Напомни, кто командующий на вылете? — Назар, — отвечает Рома с широкой улыбкой, — Второй командующий — майор Вотяков, я видел бумажки. Так что с его разрешения я возьму на себя ручное управление на маршруте. Вы же не против, товарищ майор? — Разрешаю, — кивает Назар, сам едва сдерживаясь, чтобы не улыбнуться. Один-один, майор Маркул, выкуси. — Но капитан судна я, — не сдается Марк, хотя чувствуется, он почти сложил оружие, — И здесь я принимаю все решения. «GPG» — мой корабль, если вы забыли. — А пару часов назад ты говорил, что все твое — мое. Марк все же разворачивается к Назару лицом, оценивает его внимательным взглядом и, сука, ржет. — Вот так заключаешь обет, а потом права качают — притворно ворчит он, все же поднимаясь с кресла, — Ладно, оставайтесь. Только, Ром, если станет хуево — зови, я подменю. Лишние жертвы ни к чему, и так по башке получим за твое ранение. — Пиздуй уже, — Рома падает на освободившееся место, добавляет, — Ой, то есть так точно, товарищ майор. Назар прыскает кулак, кивает Вове и плетется к дверям. Створки разъезжаются, он идёт в каюту, слушая чужие шаги за спиной, оказывается внутри, мгновение, оказывается на кровати. Марк придавливает его к матрасу всем телом, смотрит с лёгким вызовом и спрашивает. — Выебываться удумал? — Ага, — Назар бегло смотрит на его губы, снова восстанавливает зрительный контакт, — Имею право, так сказать. — За такое выговор обычно прилетает. — А другую форму наказания можно выбрать? Марк медлит с ответом, разглядывая лицо Назара, затем наклоняется вплотную и, шевеля дыханием волосы на виске, шепчет на ухо. — Ну только если показательная порка. Это сбивает весь настрой к чертям, Назар заходится смехом, пихает Марка в плечо. Они как-то обсуждали этот момент в немного другом контексте во время обеда в штабе, их услышал Давид, не совсем правильно понял, о чем идёт речь, и сказал что-то вроде «показательная порка кадетов — слишком унизительная форма наказания». Назар заржал, он то имел в виду вот это любимое Марково «немного пошлепаю», Давид не въехал и чуть не обиделся, но перед ним, разумеется, извинились за такую реакцию, так ничего и не объяснив. Он только махнул рукой на них и свалил. Тем же вечером Назар в очередной раз согласился на «показательную порку». Правда показательной она была только для стены в спальне. — Да иди ты нахрен, у меня потом жопа болеть будет, — ворчит он, хотя понимает, что, в принципе, немного можно. Чисто для кайфа, иногда хорошо заходит, — Я вообще тебя спать утащил, а не трахаться. Так что давай, снимай штаны и ложись. Потом хуй такая возможность выпадет. — Если я сниму штаны, я точно не спать буду, — фыркает Марк и снова лезет обжиматься, — И ты сам, блять, виноват. Первый начал руки на палубе распускать, так что отвечай за последствия. Я там пока сидел, думал, как, сука, стояк от Вовы скрыть. По твоей вине, между прочим. — Если бы не по моей вине, я бы тебя кастрировал, — смеётся Назар, все же позволяя Марку добраться до себя, — Нехуй на кадетов засматриваться, если не хочешь оставить меня вдовцом. — Тут скорее я останусь. Я так-то с почти пенсионером трахаюсь, это нихуевая такая зона риска. Назар снова ржет. Блять, вот опять ему припоминают эту ебучую разницу в возрасте. Ну да, он немного раньше выйдет на пенсию, но там всего два года, вообще ни о чем же. Только вот Марку надо каждый раз напоминать об этом, молодится он, блять, на фоне Назара. Дать бы пизды разок, но забавно же. Вместо этого Назар решает просто дать. — Иди уже сюда, маняьчина, — вздыхает он. Марк реагирует мгновенно, наваливается сверху и целует, проскальзывая языком в рот. Назар мысленно считает оставшееся время до прибытия на базу и забивает на это хер. Десять часов или сто десять — вообще без разницы. Главное, что живые и рядом. Пусть видят разные сны в одной кровати, просыпаются то вместе. И огромная Вселенная перестает быть такой холодной и жестокой. Ведь в этой самой огромной Вселенной, к счастью, есть что-то теплое и родное.

***

Кутаясь в кофту и едва переставляя ноги после излишней активности Марка, Назар плетется в пищеблок, желая выпить воды и вернуться обратно в каюту в теплые объятия. Он преодолевает мед.отсек, душевую, тренажерку и оружейную, личные комнаты членов команды, доходит до палубы, двери которой почему-то открыты, и разом теряет всю свою сонливость. Вова, сидя на чужих коленях, самозабвенно целуется с Ромой, не видя ничего вокруг. Назар разворачивается на пятках и уходит ещё до того, как его успели заметить, забывает про воду и думает, что все же не показалось. Ну и отлично, значит, никаких притязаний на Марка у Вовы нет. Тем лучше. О своем открытии он решает, конечно же, молчать, но улыбку вплоть до возвращения в свою каюту скрыть так и не может.