Вечность хрустальной мелодии

Пролог

      Музыка для души, музыка для любви, музыка — неотъемлемая часть нашей жизни. Она — зеркало души, отражающее нашу сущность, то, кем мы являемся на самом деле. Нотки всего одной мелодии могут пронести нас сквозь всю жизнь, напомнить о той боли или радости, что прожили.       Кто, как не музыканты, поистине поражённые мелодией, будто болезнью, ангелы своего дела, доносят чувства к дальним глубинам души. А струны… тонкие, изящные нити, соединяющие любящие сердца, заставляющие трепетать их с каждым новым мгновением. Они вовеки связывают их, окутывая своим шармом. Но, не каждая струна может нежно удерживать их. Порой, нить рвётся, задевая тонкую ткань сердец, причиняя им невыносимую, душераздирающую боль.

***

I.

      Капли мокрого снега то и дело стекали по его лбу, попадая в зеницы глаз, отчего смотреть вдаль было ещё сложнее. Его ноги запутывались и подкашивались. Наспех одетая 5 минут назад курточка, теперь стала для него лишним грузом, от которого хотелось тот же час избавиться. Всё, что его разделяло и заставляло не слиться с тяжёлым зимним воздухом, пропитанным апатией и серыми буднями — это массивный предмет за его спиной, шатающийся из стороны в сторону, и горячий пар, выходящий из его рта. Этот предмет был так дорог ему, что всю дорогу парень придерживал ручку от футляра, чтобы он не смог слететь с его маленьких, но уже смелых и мужественных плеч. Он знал, что от воды материал промокнет, но даже это не остановило его. Мальчик заранее одел дождевик, но не на себя, а на инструмент.       Сегодня был его день рождение. Акааши исполнялось 6 лет. Его единственным желанием в этот день была скрипка. Он давно мечтал о ней — это в самом деле была его огромная мечта.       Ещё в 2 года он увидел по телевизору шоу талантов, где галантный мужчина, исполняющий мелодию Вивальди «Любовь и Смерть в Венеции», мастерски справлялся на сцене. Он зажигал сердца людей своей музыкой, даря им улыбку, слёзы и грусть — те эмоции, которые делают человека человеком. Это покорило маленького Акааши, и с того самого дня он просил у родителей скрипку. Поначалу родители были против такого увлечения под предлогом того, что это будет занимать у него слишком много времени, что он слишком маленький для того, чтобы научиться играть на скрипке, но ребёнок был непреклонен. Он буквально видел себя на сцене, он знал, что это его призвание.       Заполучив желанный предмет — его сердце сжалось в стократ. Смотря на изящные изгибы инструмента, тонкую работу узоров мастера, крепко натянутые струны, слёзы невольно выступили из его глаз. Это было непередаваемое чувство, сравнимое только с тем, когда ребёнок спустя множество лет получает собачку или котика от родителей, которые ему ранее запрещали заводить животных.       Всё, что он смог сказать — это неловкое и тихое «спасибо». Родители даже сначала не поняли, что он сказал, ведь Акааши в эту же секунду сорвался с места, выбегая из комнаты и держа в обеих руках футляр, скрипку и смычок. Быстро накинув на себя первую куртку, он побежал в парк, на своё любимое место — беседку, окружённую несколькими статуями греческих богинь и ручьём, который в точности повторял круглое построение беседки.       Он часто приходил сюда с папой, где они вместе считали птиц, бабочек и других насекомых, которые им попадались на глаза. Это место было особенным, волшебным. Именно поэтому Акааши решил сыграть свои первые ноты здесь. Казалось, если он проведёт смычком по струнам в этой беседке, ему улыбнётся удача, наполнив его руки и душу бесконечной музой и талантом.       Людей в тот день было не так много: это был понедельник. Пока другие дети в городе отправились в свои учебные заведения, Акааши остался дома, дабы насладиться своим днём рождения и первым снегом в году. По каким-то неизвестным для него причинам, снег, по обычаю, выпадал именно на его день рождение или за несколько дней до него. Это придавало его дню ещё большего волшебства.       Размышляя об этом, он забегал всё дальше вглубь парка, рассматривая природу вокруг себя. Мальчик был тем одним из немногих, что ценили окружающую их красоту. Он, даже в те дни, когда жутко опаздывал, не боялся остановиться и полюбоваться пролетающей мимо пчёлкой, которая мчалась к очередному бархатному цветку. Белые пушистые снежинки падали вокруг, будто балерины, каждая из которых по-своему уникальна. Они покрывали площадь парка, словно белая вуаль, обнимая все растения под собой, чтобы они, наконец, спустя неутомимый год непрерывной работы, смогли отдохнуть. Кроны деревьев, словно только сплетённая паутина, вились вверх, к небесам. Изящные изгибы веток переплетались между собой, выстраивая узоры, будто сплетения тонких пальцев рук, изображённых чудным художником в своих первых картинах.       Они принуждают остановиться, как бы говоря посмотреть на них, утонуть и раствориться вместе с ними в холодном сером времени утра. А вот и знакомые очертания водной, ещё не до конца замёрзшей, глади. Это тот самый ручеёк, что растекается возле беседки. Подняв взгляд, его дыхание затаилось. В окружении белоснежных статуй и голых деревьев сухой коры, на фоне блеклого, практически прозрачного неба, которое казалось вот-вот упадёт и откроет тайны, хранящие за собой, здесь стояла она - мрачная, загадочная, манящая беседка. Она была выполнена в форме купола, словно сам Дедал вместо построения лабиринта, занялся кропотливой резьбой по дереву. Вычурные белые узоры вместо стен самых разных фантазий: от роскошного белого павлина до крохотных, почти что мизерных лилий.       Ступая по заснеженной каменной тропинке, он осматривал всё вокруг, сжимая чехол крепче. Его нос давно покраснел от погоды, что царила в тот день. На длинных ресницах вырисовывался маленьких иней, что резко контрастировал с синими, цвета бушующего океана, глазами, а лохматые чёрные волосы покрылись белыми снежинками так непохожими друг на друга. Кое-где слышались звуки птиц, живущих здесь. Хоть и было утро, на небе виднелся месяц, не успевший сойти и уступить Солнцу. Медленно, словно затаившийся в Сахаре зверёк, он зашёл внутрь беседки. Стола здесь не было, только такие же белоснежные скамьи, сливавшиеся со снегом, расположенные по кругу. От долгого бега дыхание сбилось, а руки тряслись, словно его тело оковал мандраж. Несмотря на это, мальчик скинул чехол со скрипкой на пол и принялся открывать его за молнию. Красные онемевшие пальцы не слушались его.       Еле-еле открыв замок, он осмотрел содержимое сумки. Его глаза блеснули и загорелись, яркие огоньки затанцевали в его маленьких озорных зрачках. Он потянулся своей левой рукой к декоративному завитку, выполненному из тёмного дерева. Когда Акааши соприкоснулся с колками - по его телу в тот же миг прошлись мурашки. Ранее, он не так представлял себе эту часть, думая, что она очень хрупкая, словно тончайшей работы кристалл, но теперь мальчик почувствовал, что колки крепкие и специально созданы такими для того, чтобы удерживать струны. Тогда он был готов сыграть свою первую мелодию.       Конечно же, он упорно готовился к этому заветному моменту, он хотел, что всё прошло идеально, так, как он это представлял.       Каждое утро Акааши приходил в комнату к матери, когда та собиралась на работу, и выпрашивал кассеты с уроками по игре на скрипке. А после заката солнца, как раз в то время, когда мама возвращалась домой, он с нетерпением ждал новых покупок. Конечно же, учёба в виде игры по воздуху не приносила никаких результатов, но благодаря ежедневному просмотру видео, Акааши смог примерно запомнить правильные движения и подучить ноты. Вскоре, одним летом, он смастерил себе что-то наподобие струн, как у скрипки. Это была конструкция, которая была собрана из его волосков и нитей, закрепляющих волосы по обе стороны дощечек с маленькими отверстиями, через которые продевались те самые нитки. Хоть звук не соответствовал тому, что издаётся скрипка или хотя бы гитара, Акааши смог научиться банально перебирать струны. Позже, когда нити ослабевали, а дощечки падали, мальчик залезал в шкаф, где у отца хранились инструменты, и доставал шуруповёрт. Сами шурупы он находил в гараже. Естественно, Акааши не умел пользоваться инструментом, что уже говорить о том, чтобы прикрепить доску к конструкции. Но, через несколько неудачных попыток, пластыри на пальцах и неутолимого желания играть, кое-как доска была на месте. Теперь учиться было намного проще, а в случае, если волос порвётся — его можно легко заменить, не задевая остальные «струны».       Взяв скрипку в правильное положение, он поставил смычок на струны. Первой мыслью было «А как правильно играть?». Из кассет, он помнил, что глаза должны быть устремлены на гриф скрипки, а левая рука была в положении под нижней декой, где бы пальцы падали перпендикулярно на струны, а кончики твёрдо ударяли по последним. Большой палец левой руки согнул в суставе между второй и первой фалангами.       Долгожданный момент настал, приятная тревога окутала его. Застыв в предстоящей позе для мелодии, Акааши сдвинул смычок и провёл им по струнам. В предвкушении и полной уверенности в своих силах, мальчик ожидал услышать то самое звучащее начало из кассет, но звук получился совершенно непохожим. Это был писклявый, почти что режущий звук. Тут же нахлынуло недопонимание и ступор. Как? Почему? Он ведь делал всё в точности, как велел учитель из видео. Тогда что могло пойти не так? Этот вопрос терзал и мучал его бедное сердце.       Попытка. Ещё попытка. Одна за другой. И каждый раз струны издавали тот же скрипящий звук.       Но почему? Почему не получалось? Неужели игра на скрипке это не его? Может родители были правы? Его рука затекла от высокой посадки, но он продолжал поддерживать высокую планку.       «Ещё раз. Мне нужно попробовать ещё раз». На его глазах выступили слёзы от секундного разочарования. Убрав руку, в которой он держал смычок, Акааши протёр глаз, сдерживая порыв негативных эмоций в себе. Из-за этого хватка ослабла, и он опустил скрипку чуть ниже.       «Последний раз».       Акааши посмотрел вдаль: на ближнем от него дереве пробежал маленький рыжик комочек — белка. Тут же в его памяти всплыла сказка, которую он так любил слушать от матери. Она ведала о том, как мама-белка приносила запасы еды в холодную, морозную зиму своим детям. Погода была ужасной, а запасов вовсе не было. Тогда он представил, что это животное — та самая героиня сказки. Ему стало настолько жаль её, что он решил сыграть для неё.       Крепче подобрав смычок и перебрав пальцы по очереди, Акааши вздохнул, снова выпустив горячий пар. Теперь он не смотрел по сторонам, а прикрыл глаза, погружаясь в детали сказки. Рука сама потянулась к струнам, задерживаясь в миллиметре от стали.       Момент. И она заиграла. Да так, что Акааши сначала не понял откуда доносится звук.       «Это я? Это всё я?».       Уныние тот же час покинуло тело Акааши, заменив его на ликование. Казалось, даже погода радовалась вместе с ним: вместо лёгкого тумана выступило солнце после долгого утреннего сна, покрывая бледными жёлтыми лучами белоснежную гладь. Теперь мальчик открыл глаза и увидел на ступеньках маленькую белочку. Улыбка сама проступила на его лице. На душе стало так тепло, так уютно. Он потянулся левой рукой к своему сердцу. Ранее он никогда такого не чувствовал. Это было похоже на радость, но что-то ещё. Он присел на корточки и посмотрел в глаза животному. Акааши понял, что музыкой можно не только наслаждаться, а и радовать людей. Он захотел сыграть для каждого человека на планете, дабы они смогли улыбаться так же, как и он сейчас.       Поэтому, не упуская момент, он снова медленно поднялся, чтобы не спугнуть бельчонка, и закрыл глаза, вспоминая последовательность нот этой мелодии. Как говорил учитель, первая нота была длиннее первой, поэтому он провёл смычок по первой струне он колодочки и вернул назад.       Звук снова получился глубоким и запоминающимся. Теперь нужно было взаимодействовать и левой рукой. Он попробовал зажать первую струну, но Акааши задел и соседние. Тогда он попробовал ещё раз, подняв немного выше пальцы, которые не были включены в игру на данном этапе. Сейчас ему следовало повторить предыдущее действие, но растянуть его на четыре секунды, и в то же время зажимать струну. Впервые проделывая этот шаг, он казался сложным и непонятным, но, повторяя раз за разом, у Акааши получалось куда лучше.       Душа его радовалась и ликовала. Он почувствовал непередаваемую лёгкость и непринуждённость.       Улыбка не спадала с его уст, так, что его щёки уже начинали болеть, но мальчику настолько нравилось, что он продолжал повторять второй шаг раз за разом, пока не заучил эту ноту. Покрепче подставив подбородник под щёку, он принялся ходить по кругу, совмещая первый и второй звук, которые уже вырисовывались в некую мелодию. Маленькие реснички вздрагивали после каждой удачной попытки, а сердце приказывало петь, отчего Акааши напевал известную каждому: от мала до велика песню.       Где-то неподалёку послышался взрослый голос и шаги пары сапогов, но мальчик не обращал внимания на это, ведь он был занят более важным делом.       -В результате, если мы скупим их акции, мы сможем понять нашу компанию. Вопрос заключается лишь в том, успеем ли мы сделать это раньше других, — взрослый мужчина громко разговаривал по телефону, точно идя вперёд. Он был одет в галантный костю тм, на который было накинуто осеннее пальто. За ним маленькими шажками шёл мальчик, практически копия взрослого. По-видимому, это был его сын. Он что-то говорил ему: сначала громко, чтобы тот мог услышать его, но мужчина не слушал его, а может даже не пытался. Отец продолжал идти вперёд, не обращая внимания на сына. Тот же, перестал пытаться быть услышанным, с каждым разом замедляя шаг. Было видно, что он расстроился этому. Скорее всего, он хотел донести к нему что-то важное, но был просто проигнорированным. Насупил нос, он разбрасывал снег под своими ногами, изредка поглядывая вперёд, на своего отца, и вытирая нос.       В какой-то момент, заложив руки в карманы, мальчик совсем остановился. Его что-то заинтересовало. Он стал прислушиваться, и двинулся в сторону звука, осматриваясь по сторонам. Сойдя с тропинки, по которой юнец следовал за отцом, он пошёл прямо к шумящему ручейку. Теперь звук стал более отчётливым: кто-то тихо-тихо напевал песенку поздравления с днём рождения и повторял один и тот же звук, как ему послышалось, на скрипке. Юноша замедлил шаг, аккуратно ступая по снегу, чтобы не напугать другого мальчика. Подойдя к большому дереву, он выглянул из-за него и стал всматриваться в его лицо: бледное, почти прозрачное лицо, алые губы, распавшиеся в улыбке, тонкие пальцы рук, грациозно держащие тонкой работы тростинку.       Первые секунды, мальчик просто наблюдал, но интерес взял верх и ему захотелось посмотреть и послушать ближе. Поэтому, ноги сами повели его к беседке.       Когда Акааши почувствовал, что его руки немеют, а ноги почти не слушаются из-за холода — он прекратил игру, опустив инструмент к полу. Это быт поистине волшебный день для него. Открыв глаза и не прекращая улыбаться, он развернулся, чтобы упаковать скрипку в чехол, но во взгляд бросилось что-то чёрное на снегу. Картинка была размытой из-за того, что глаза были долгое время закрыты. Быстро протерев глаза и всмотревшись в снег, он увидел маленького мальчика, с интересом рассматривающего Акааши. Он не убежал, но и ничего не сказал: просто продолжал смотреть на первого.       Теперь и Акааши стало интересно что он здесь делает. Подойдя к стене беседки, мальчик присел на корточки и заглянул прямо в глаза другому. Он обладал необычными волосами серебряного цвета с чёрными прядями, торчащими в разные стороны, а глаза были похожи на растопленное золото. Он смотрел на Акааши через плетённую форму белого каркаса.       Акааши не сводил с него глаз, детально изучая каждую деталь. Так продолжалось несколько минут: парни смотрели друг на друга, затаив дыхание. В миг лицо второго мальчика поменялось: оно расплылось в лучезарной улыбке, которую дополняли красные от мороза щёчки и нос. Он будто не дышал до этого момента и только сейчас, когда улыбнулся, выдохнул весь накопившийся воздух. Акааши продолжал с недоумением смотреть на незнакомца, появившегося буквально из ниоткуда. Потерев затылок, светловолосый мальчик посмеялся от неловкости в голос и почесал затылок.       -Меня зовут Бокуто, думаю, тебе показалось это странным, но я никогда прежде не видел, как люди играют на инструментах, ну, точнее, — мальчик запнулся и посмеялся с самого себя. Он немного нервничал: это выдавала его рука, всё ещё заведённая за затылок, и дрожащий голос. Так же широко улыбаясь, он продолжил, — точнее говоря, никогда не видел в живую как люди играли бы на музыкальных инструментах. Знал ли ты насколько это завораживает?       Бокуто положил руки на каркас беседки несмотря на то, что он был покрыл снегом: из-за рассказа под большим впечатлением он и не заметил того холода, сто окутал его руки.       -Честно говорю, ты был похож на снежного ангела на Рождество. У меня есть один такой — брелок на подвеске, — активно жестикулируя руками, характеризующее каждое действие Бокуто, он быстрым, словно отточенным движением достал маленький брелочек в виде ангела: у него были коричневые глаза и чёрные волосы. Чуть присмотревшись, можно было найти некое сходство между реальным мальчиком и работой мастера.       — Вот смотри, правда похож? — он заулыбался и поднёс ангела поближе к лицу Акааши, сравнивая их. — Одно лицо!       Всплеснув в ладоши, Бокуто быстро поднялся и побежал к лестнице. Акааши же остался на месте, только развернув голову к новому знакомому. Он всё так де оставался сидеть на корточках, держа смычок и музыкальный инструмент. Бокуто подбежал к нему и также присел на корточки, сразу выдавая свой интерес к скрипке, показывая его в неравнодушном взгляде.       -А можешь показать ещё раз? Мне так понравилось, как это выглядит. Можно попробовать? — рука Бокуто потянулась к инструменту, но Акааши немного отпрянул, с испугом посмотрев на собеседника.       Капля досады и разочарования проглядывалась во взгляде Бокуто, но он тут же снова улыбнулся, проговаривая:       -Извини, я не подумал. Можешь мне показать, как ты играешь на ней? Она мне очень понравилась, и я в самом деле хочу увидеть твою игру! — мальчик смотрел на второго с мольбой, щенячьими глазами полными доверия и интереса.       Было заметно, что Акааши сомневался: лицо напряжено, а его рука невольно дёрнулась и была готова спрятать инструмент чем подальше от ненужных взглядов. Но, вместо этого, он неожиданно расслабил руку и, поправляя курточку, встал на ноги.       -Если честно, я не умею больше ничего играть кроме этих двух нот… — это была первая фраза, сказанная за этот «диалог». Мальчик говорил тихо, практически шёпотом, смотря в пол и выискивая глазами жилки на дереве, чтобы избежать неловкости в разговоре.       То, что Акааши заговорил, удивило Бокуто больше, чем его ответ. Быстро сообразив, он поднялся, встряхивая брюки, будто они были в пыли, хотя мальчик выглядел словно с иголочки. Снова улыбнувшись, он почесал свой затылок, немного прикрыв глаза.       -Что же, тогда я буду ждать полную версию от тебя! — тяжёлые шаги послышались позади него. Их сила увеличивалась с каждым ударом об землю, настигая его.       Тяжёлый холодок прошёлся по его телу. Медленно оборачивая голову, Бокуто уже понимал кто это. Это был его отец, заметивший пропажу сына. Тогда, увидев знакомое лицо, Бокуто подбежал в Акааши, взяв его руку в свою и что-то положил в неё. Мальчик попытался открыть кулачок и посмотреть, что там, но Бокуто сильнее сжал руку, давая понять, что сейчас рано. Сердце Акааши забилось чаще, а адреналин поднялся. Его преследовало чувство, будто они убегают от огромного монстра, который гонится за ними, хотя мальчик всего лишь молча наблюдал за действиями второго.       Тогда Бокуто сделал шаг назад, приложив руку ко рту, как когда дети рассказывают секрет.       -Как тебя зовут? — он спросил торопясь, так, что Акааши сначала не понял суть вопроса. Делая шаг за шагом, он развернулся в сторону, где шёл его отец и побежал небыстрым шагом. Добегая к отцу, он кратко посмотрел на Акааши и помахал ему в знак прощания.       Только теперь мальчик понял, что Бокуто спросил его.       -Акааши. Моё имя Акааши, — неловкие и тихие слова прозвучали из его уст. Бокуто уже достаточно отдалился, чтобы услышать.       Оставшись наедине с морозным утром, как и до этого, мальчишка посмотрел на свой кулак.       «Теперь ведь можно открывать?»       Убирая палец за пальцем, на его ладони просвещалась маленькая фигурка. Это была та самая фигурка ангела. Маленький ангел с белыми, только выросшими крыльями, будто танцевал, одновременно напевая какую-то песенку. Его волосы были тёмно-каштанового цвета, которые немного завивались на концах. Брелок в самом деле немного был похож на Акааши.

                                                                        Это был его первый подарок от другого человека.