История одного художника

— И что мать сказала? — А что мать? Что она мне может сказать? — Чимин ловким движением сбивает крышку со стеклянной тёмной бутылки, хорошенько стукнув ею по бетону, и принимается пить с горла холодное и слегка терпкое пиво, что пенится от частых взбалтываний и тихо шипит. — Мне же не десять лет, чтобы она каждый мой шаг контролировала, верно? — Ты прав, но всё же, ей, наверное, было интересно, где ты пропадал столько времени. — задумчиво предполагает Хёнвон, держа в руке такую же как у Пака бутылку пива, которую он почти полностью опустошил. — Она даже и не заметила, что меня не было дома, — хмыкает Пак, вливая в себя остатки жидкости и бросая пустую бутылку в урну, доверху заполненную мусором, — потому что с отцом были у соседки весь день. Та, оказывается, в третий раз стала бабушкой, а отметить-то надо. Тёплый ветер нарушает порядки на головах парней, разбрасывая их волосы в разные стороны. У Чимина всё никак не доходят руки, чтобы изменить свой безобразно выцветший грязно-бирюзовый цвет волос, но перекраситься в ближайшее время решил точно. Теперь хочется какой-нибудь приближенный к натуральному цвет: надоело ходить клоуном. В совхозе таких чудаков нет, даже Тэхён, некогда городской житель (а там же, в городе, мода бежит впереди планеты всей), и тот не старается себя выделить из толпы. Но тут есть своя загвоздка: природа и без помощи Кима решила выделить его, так что не известно, красился бы он или нет, если бы был «обычным». Просто Чимин не такой, ему часто хочется, чтобы на него обращали внимание, он любит много говорить, любит знакомства, в общем, максимальный экстраверт. — Слушай, хороший повод. Почему бы и нет? — Чимин давно дружит с Хёнвоном, но до сих пор улыбка друга вызывает у него некое отвращение. Сама по себе противная она, раскрывающая завесу, за которой прячется маска маньяка. Возможно, Паку просто так кажется, когда он видит радостного Хёнвона, но в действительности же этот парень благими поступками не отличился, да и вряд ли когда изменит этот недостаток. — Я бы даже и без повода не отказался от халявной выпивки. — Мои родители не такие. Не надо тут всех под одну гребёнку… — Чимин отходит на метр от друга, ныряет рукой в карман спортивных штанов и достаёт из него горсть монет, радуясь, что внутри не оказалось дырок, и он не посеял все деньги. А Вон тут как тут, уже стреляет глазками в сторону чужих денег, которые пересчитывает Пак. — Их просто пригласили, так что пока они веселились, мы с Тэхёном спасали кота в лесу, точнее Тэ спасал… — вспомнив о друге, Чимин поджимает губы, сожалея, что всё обернулось именно так, а ведь этого могло бы и не случиться, если бы он не убежал за той чёртовой корягой. — Подожди, ты сказал Тэхён? Ты его тоже знаешь? — Хёнвон хихикает. — Мои догадки становятся явью… — Ну да, уже давно с ним дружим, ещё с того самого дня, когда ты, гадость неблагодарная, решил променять своего друга на бухло. Вот в следующий раз пускай твои бутылки и помогают тебе картошку сеять, меня на это мероприятие даже и не думай звать. — Чимин плескается ядом и даёт Вону добрый подзатыльник, от чего волосы парня летят вперёд и падают прямо на глаза, полностью закрывая видимость. — Так что тебя так удивило? А, вспомнил, Тэ как-то говорил, что ваше знакомство неудачно сложилось… Хёнвону хоть бы хны: он пропускает мимо внимания удар друга, будто уже привык каждый день от кого-нибудь люлей получать и это для него в порядке вещей, затем приглаживает пшеничные волосы и ярко улыбается, дразня Чимина своим оскалом пуще прежнего. Не сказать, что у парнишки уродливое лицо, из-за чего даже улыбка бессильна, дабы скрыть недостатки, дарованные природой, Хёнвон очень симпатичный парень. Чимин это много раз для себя подтверждает, мысленно ставит галочку в квадратик, находящийся напротив слов «ну красавец же», убеждая себя в том, что стоило бы поменьше думать о чужом оскале. Не выходит. Кадры из фильмов ужасов или каких-нибудь боевиков, где обязательно есть устрашающий герой — представитель стороны зла, который испытывает явное наслаждение, наблюдая за мучениями и смертью несчастной жертвы, и вот так вот, точно как Вон, улыбается, длинными лентами проносятся в голове. Мурашки, ошибочно думая, что хозяин решил скоротать одинокий вечер за фильмом, насыщенным дичайшей резнёй с тоннами горячей крови и свежего мяса, поднимают панику и хаотично носятся туда-сюда. Да только как им объяснишь, что это просто Хёнвон смеётся? Видя немного обескураженное и задумчивое лицо Пака, что кажется, будто парню дали в срочном порядке вывести новую формулу и как можно скорее, начинает рассказывать историю его встречи с Тэхёном, тем самым вырывая друга из круговорота математических единиц. Чимин лишь слышит обрывки чужой речи, пытаясь уже, наконец утихомирить бунтующих мурашек, и последнее, что долетает до его уха — ядовитое «чёртов Чон помешал мне…» Завершив выступление, Вон хмуро смотрит прямо, наверное, борется с проснувшейся злостью. Вот так и стоят двое у местного магазина: один мурашек гоняет, второй злость топит. — Да сдался тебе этот Тэхён, раньше его не было, ты же как-то жил спокойно. — Тьфу, Пак, я тебе это просто так рассказал, и ты думаешь, я буду злиться из-за какого-то городского ушлёпка? — Чимин щурится, всматриваясь в тёмный экран телефона, который всего лишь на секунду подсунул ему друг, и пытается разобрать, что там написано, но не успевает: тот мигом прячет гаджет в карман. Пак смотрит прямо на лицо Вона, выражением лица рисуя послание «ты точно идиот, потому что невозможно так быстро прочитать сообщения в отражающем всё вокруг телефоне!» — Мать написала, что Зорька опять в бегах. Ух, это дурацкая корова! Жду не дождусь, когда её на мясокомбинат отправят. Парни раздражены. Не то, чтобы это была последняя стадия, при которой они желали бы разнести тут всё, но ярости, чтобы сломать спичку хватило. — Эй-эй, полегче, парень! — у Хёнвона тут же отбирают коробок спичек, из которого уже имеется одна потерпевшая, вон она валяется на пыльном асфальте, притрушенном сеном и соломой. — Отдай их мне, — на что Вон теряется в удивлении, смотря то на друга, то на пустую ладонь, в которой только что была бумажная коробочка с шуршащими деревянными палочками внутри, — дома спички просто закончились. — в своё оправдание твердит Чимин. — Ха-ха, Пак, ты чё? Всё уже, якоря сбросил? А завтра что, пойдёшь по селу у старух милостыню с протянутыми руками просить? — Хёнвон закидывает руку на чужое плечо и хватает друга за мочку уха, слегка подёргивая. — Стыдоба-то какая! Чимин парень ловкий и физически натасканный, много усилилий не составило, чтобы сбить конечность Вона и сразу же заломать её за спиной: — Мне просто нужны спички, какие нахрен якоря? Мультиков про пиратов насмотрелся? Хочешь, я отправлю тебя в кругосветное путешествие по морям и океанам? Заодно на уточек посмотришь, идёт? — смеётся прямо на ухо Чимин, согнув друга в три погибели. Он крепко держит руку, что минутой ранее дёргала его за мочку уха, продолжая испытывать Вона на боль. — Уточек? Чимамочка, но я не хотю смотлеть на уточек. — если подыгрывать, то по-настоящему, поэтому сейчас Хёнвон, захваченный другом, изображает из себя ребёнка и мило хихикает, игнорируя боль в руке, которую Чимин продолжает держать. — На кого ты, сыночка, хочешь посмотреть? — Пак тоже не сдерживается и начинает смеяться. Дурачась, парни даже не замечают проходящих мимо людей, которые косятся на двух идиотов. Смех и хохот друзей заражают остальных, и те идут по своим делам с широкой улыбкой на лице. Кто-то даже умудрился споткнуться, засмотревшись на местный спектакль. — Мы тебе организуем всё, что только пожелаешь. — Чимин сильнее сжимает руку. — А-а-а… — Что? Мой сынуля мне хочет что-то сказать? Давай-давай, дорогой, детки в двадцать четыре уже начинают разговаривать. — Чимин жмёт ещё сильнее. — А-арбузик. — Чего? Твоя Чимама совсем ничего не услышала, скажи ещё громче. Пак наклоняется чуть ниже. — Арбузика хотю… — сквозь боль смеётся Вон, стараясь не понимать, какую ахинею они сейчас несут и что собственно творят. — У-у, арбузика он захотел, что ж, это мы в состоянии дать. — захватчик отпускает жертву, на последок награждая её крепким пендалем, и победно усмехается над ней, скрестив руки на груди. Вон трёт ладонью пятую точку. — Ну как арбуз? Кажется, тебе понравилось. — Арбуз, во! — потерпевший разворачивается к другу и поднимает большой палец вверх, продолжая всё это время хохотать, даже слёзы из глаз текут. У них с Чимином часто такие игры бывают, поэтому можно сказать, что подобное поведение давно вошло в привычку, и даже причиняемая боль на фоне ярких эмоций бесспорно отходит на второй план. Мальчики выросли практически в естественной среде обитания, бок о бок с животными и деревьями, оттого и развлечения их отличаются от развлечений в детстве тех же Тэхёна и Джина. Колупаться деревянной палочкой в песке, в который вероятнее всего коты или собаки делов сотворили — не для Чимина с Хёнвоном. Слишком скучно и однообразно, ну и где в этой грязи повод для радости и веселья? Вот именно, нигде. Сидишь, как шахтёр, да землю роешь. Естественно их баловство тоже не идеал развлечений. Тэхён, например, тут же разревелся бы от боли, не понимая, что за игры вообще такие. А деревенским это в кайф. Они потом ещё могут идти до дома и всю дорогу толкаться, меряясь силами. Или, знаете, есть такая коварная игра с пушистыми одуванчиками. Когда Вон и Чимин были маленькими, один из них где-то подсмотрел такой обманный способ мести и решил опробовать его на друге. Обман сработал, и вот, мальчишка, кашляя, плевался от семечек одуванчика с пушистыми хвостиками, что противно щекотали горло. Хорошо, что поблизости был источник воды, мальчик промыл полость рта, и проблемы как не бывало. Но самое интересное то, что, избавившись от проблемы, дети не подрались и даже не поссорились, они вместе посмеялись и продолжили играть. Наверное, это и называется крепкой дружбой, к тому же тот, кто повёлся и страдал от ненавистного одуванчика, в скором времени возместил ущерб, обведя друга вокруг пальца. Так что и Чимин, и Хёнвон со стапроцентной уверенностью могут рассказать, каков же одуванчик на вкус. Ещё есть отдельная тема — майские жуки или хрущи. Из названия насекомого понятно, в какое время года оно появляется в огромнейших количествах и наиболее активно. Не мудрено, что и тут двое из лорца выделились: как-то раз Чимин, жаждущий мести (Хёнвон однажды испортил домашнее задание Чимина по физике, отчего Пак весь урок позорно выслушивал крики злого учителя), насобирал спящих на листьях деревьев жучков в мешочек и, положив его в карман, отправился к другу. Когда погода позволяет, семья Хёнвона кушает на улице в беседке. Чимин как раз подоспел к обеду, мама друга попросила его покушать вместе с ними, на что Пак любезно отказался, заверив, что поел дома. Идея отомстить Вону пришла откуда не ждали: не долго думая, Чимин поднимает крышку, которой был накрыт горячий суп в миске (чтобы ничего в него не попало), стоящей на том месте, где обычно сидел Хёнвон, и бросает в него несколько хрущей. Членов семьи в беседке не было, поэтому Чимин мог спокойно совершить маленькую шалость и сбежать домой. Какого было его удивление, когда он узнал от друга, что тот тогда не собирался обедать с семьёй, а распрекраснейшие жучки в супе попались бабушке Вона, отчего ту чуть инфаркт не хватил. Парень сразу понял, кто это натворил, но семье не сказал, так что те до сих пор думают, что хрущи чувствуют запах горяченького и стремятся отведать его как можно скорее. Мальчики посмеялись с ситуации, но за испугавшуюся бабку всё-таки было страшно… — Сгоняй-ка за пивом, эй. — Хёнвон толкает Чимина в бок. — Ты же спички у меня отжал, будь любезен, возмести утрату. — Стоимость бутылки пива и стоимость коробка спичек не есть равно, окей? — Так ты считать, оказывается, умеешь? — тянет бровь вверх друг, неискренне удивляясь. Он берёт руки Пака и хлопает ими в ладоши. — Давай Чиминочка повтолим: лаз, два, тли, четы… — досчитать не получается, видимо Чиминочка совершенно не в настроении, раз вырывает руки из чужих и огненным взглядом прожигает тело перед собой, словно разбойник, который, натянув горящую стрелу, стреляет ею прямо в деревянный домик, наслаждаясь распространяющимися языками пламени и кричащими жильцами. — Хочешь пива, люби и друга не спине возить. — а Вон и не успевает понять смысл сказанных его другом слов, как чувствует невероятную тяжесть, что взвалилась на его спину. — Чего встал? Поехали. Кто ещё будет твой горб разминать, как не я, твой любезный друг, сожалеющий об утрате спичек? — прямо на ухо басит Чимин, смеясь и крепко держась за Хёнвона. Его руки обвиты вокруг чужой шеи, подобно корням дерева-убийцы, желающего задушить жертву, а ноги крепко сжимают бока. — Ты не мог бы ослабить хватку? Мне кажется, ты прищемил мне печень. — сипит Хёнвон и, тяжело дыша через рот, несёт приевшегося Чимина в неизвестном направлении. — Благодари меня, что это не яйца. — Ох, и за что меня наказала судьба, связав с этим гестаповцем? — шепчет Вон.

***

Клумба становится всё красивее и чище с каждым вырывающимся с треском сорняком. Под растениями, оказывается, живут семейки чёрных муравьёв, и когда их укрытие выдирают, они ошеломлённо начинают бегать по рассыпчатой земле, собирая разбросавшиеся повсюду яйца. Тэхёну жалко вот так вот нагло рушить идиллию семей маленьких жителей, но ничего не поделаешь. Не так уж и привлекательно будет выглядеть его дом, когда зарастёт бурьяном, да и жаль цветочки, сейчас самый пик их цветения. Вокруг жужжат трудолюбивые шмели, они забираются в каждый распустившийся цветок и цепляют на мохнатые лапки пыльцу. Кое-где видно и пчёл, хоть художник и наслышан о том, что эти ребята могут ужалить, почуяв опасность, всё равно их не страшится, спокойно работая с ними бок о бок в палисаднике. Хоть клумбы и находятся под деревьями в тени, Ким шляпу от солнца всё-таки нацепил для надёжности. Правая рука до сих пор в гипсе, но парень не унывает. Всё это время, пока Тэхён «на ремонте», он не сидел, закинув ногу на ногу и плюя в потолок, одной рукой тоже можно много чего сделать. Тэхён присаживается отдохнуть, рассматривая свою руку, залепленную и замотанную белыми материалами. Тут же к нему подбегает тот, ради которого Ким когда-то пожертвовал своим рисованием — Персик. Эта кроха рывками шустро взбирается по чужим ногам, кое-где оставляя после себя царапины, и льнёт к своему спасителю и хозяину. Улыбка сразу же стирает грустные мысли о невозможностях, да они и не нужны сейчас. Зачем грустить, если всё уже случилось, а время назад не вернуть? Тэхён это прекрасно понимает и принимает. Хоть в чём-то они с Чонгуком похожи. Шерсть у Персика мягкая и пушистая, отчего гладить по ней одно удовольствие. Почему-то Тэхён сразу вспоминает чоновы покрывала, дарящие свою нежность и тепло тому, кто ими укроется. И его настораживает зарождающееся где-то глубоко желание снова поспать под ними. Достаточно. В последний раз, когда Тэхёну довелось побывать в комнате мужчины, случилось кое-что необычное — поцелуй. Необычное, Ким считает, для самого Чонгука, ведь кто бы мог подумать? Если, как говорил Чимин, всем совхозом диву давались, когда у Чона избранница появилась, то, что говорить, когда все узнают о своенравных и чуточку экзотичных для этих мест отношениях между Чонгуком и Тэхёном? Для Тэхёна же правильнее будет внезапное, неожиданное, но очень желанное. Желанное ещё с того момента, как чужой до боли приятный запах нагло ворвался в лёгкие, завоевал сердце и разум и теперь держит их в плену. Тот вечер он не забудет никогда, приятно вспоминать, как мужчина обнимал его, как смотрел на него, даже как дышал, как-то по-особенному, как бережно держал его руку, несмотря на то что та была в гипсе, как шёпотом говорил… Котёнок тихо урчит, шевеля усиками, и трётся об парня, возвращая его в реальность. Тэхён облегчённо выдыхает, смотря на проделанную им работу, а на лице уже расплывается довольная улыбка. Левая рука гудит, кое-где даже щиплет из-за крапивы, которую вырывал парень, оказывается, перчатка совсем не помогла. Персик начинает мяукать сквозь мягкое урчание, а Тэхён вспоминает, что давно не кормил своего питомца. Посадив пушистого на плечо, художник двигается в сторону дома, открывает скрипучую и надоедливую дверь (смазать её что ли надо?) и скрывается внутри. Ветер играется с листвой и тонкими ветками деревьев, качая их из стороны в сторону. Небо затянуто огромными серыми облаками, но дождя нет, а солнце кое-как пробивает сквозь сероватую массу свои лучи и касается отдельных участков земли. «Гроза что ли будет? Надо проверить погоду». Ким, минутой ранее наблюдавший то за лакающим подогретое молоко Персиком, то за картиной за окном, берёт телефон и набирает в поисковике прогноз погоды в своей местности, ожидая увидеть там всё, кроме жёлтого кружочка. — И правда, молния нарисована. Класс! От радости тело само просится в пляс, и Тэхён, подхватив наевшегося Персика, который совсем ничего подобного не ожидал от хозяина, не смеет ему отказывать в этом, вприпрыжку бегая по комнате и смеясь. Как назло, переехав сюда, Ким ни разу ещё не встретил грозу — одна жара да засуха. Теперь-то, наконец, пришла хорошая погода: после ливня на улице станет свежее в разы, воздух чище, трава зеленее и Тэхён счастливее, хотя не совсем, счастливее он может стать только в одном случае. И полчаса не проходит, а вдалеке уже слышится гром, протекающий где-то внутри тёмно-синей тучи, движущейся на деревню. От усилившегося ветра деревья вынуждены склонять свои макушки, при этом роняя сухие ветки. Слышны также и хлопки пуги, что эхом разлетаются у леса, наверное, пастухи спешат загнать свой скот в хлев, чтобы тот не промок. Всматриваясь вверх и щуря глаза от яркого света, Тэхён вытянутой рукой ловит первые капли, разбивающиеся о белоснежную кожу. «Холодные». Блондин не уверен, успеет ли он сегодня сходить на озеро, чтобы порисовать, ведь неизвестно, как долго будет лить дождь. (К слову, гипс находится чуть выше кисти, а пальцами Ким уже в состоянии двигать, потому и пробовал держать в руке карандаш, не удержался. Изначально выходило так себе, но потом парнишка приловчился и быстро взял контроль над рабочей рукой.) Нет, парень бы не отказался прогуляться и посидеть под холодным ливнем, да только здоровье такому решению навряд ли обрадуется и поднимет большой палец вверх, к тому же и не порисуешь так — бумага ведь размокнет. Солнце выпускают из плена почти в восемь вечера. Всю грозу Тэхён просидел в кровати, наблюдая в окно за бегущими ручьями с крыши и наслаждаясь журчанием воды. Персик всё это время сладко спал на ногах парня, так что у Кима была ещё одна веская причина не двигаться и никуда не сбегать. Как только радуга проявилась во всей красе, Тэхён выбрался на улицу. Потеряв способность оценивать ситуацию и бесконечно летая в облаках (а Тэхён в этом мастер), Ким не замечает пришедшую сюда раньше него бабушку Чонён. Судя по тому, что она босыми ногами стоит на мелководье и держит в руках большую белую ткань, а рядом с ней, на берегу, находится деревянная корзина с выжатым и скрученным бельём, можно понять, что та пришла снова освежить пастельное. Тэхён надеется, что бабка не забудет тут ничего больше, ведь снова попадать в неловкую ситуацию, напрямую связанную с её сыном, как-то не хочется. А с другой стороны, если посмотреть, определённо есть свои плюсы той роковой встречи: Тэхён теперь умеет плавать (насчёт окончательно исчезнувшего страха подводного монстра в водорослях и пиявок художник не уверен), Тэхён обнимал Чонгука и был с ним на максимально маленьком расстоянии, Тэхён увидел приличную причину, из-за которой все девки села пускают слюни от одного взгляда на Чона. Вспомнив всё в подробностях, даже как-то ревность взыграла. С чего-бы это вдруг? — Здравствуйте, бабушка Чонён! — подходит ближе к водоёму парень. — Ой, Тэхён-а, это ты? Здравствуй-здравствуй, как рука твоя? Всё хорошо? — дожимая последнюю простыню, Чонён наблюдает за стекающей по ткани водой, что с журчанием падает вниз, брызгаясь во все стороны, а после радостными глазами ловит лицо парня, стоящего возле корзины. Ким бросает взгляд на гипс, совсем забыв уже о нём, и быстро кивает головой: — Да, всё нормально. Я тут, — блондин поднимает перед собой три листа бумаги и несколько простых карандашей разной мягкости и твёрдости, показывая бабке, — порисовать пришёл. А вы давно здесь? Недавно только гроза прошла. — Не, я тут минут пять как «купаюсь», — смеётся та, — решила опять бельё освежить. Дождь лил как из ведра несколько часов, ты только глянь, насколько вода поднялась, а какая чистая стала! — Тэхён тоже, придя сюда, заметил, что воды и вправду стало больше, то место, где когда-то стоял Чонгук и неблагопристойно демонстрировал определённые участки своего тела перед Тэхёном, теперь затоплено. — А что рисовать будешь? Неужто меня? — Могу и вас, если хотите! — Тэхён хоть сейчас готов начать рисовать, к тому же он изображал разных людей из деревни, а того, кто практически буквально привёл его сюда, напоил смородиновым чаем и пожалел — ни разу. А ещё, она подарила этому миру настолько прекрасного человека, ради которого Тэхён готов всё отдать, лишь бы быть рядом с ним. — Давайте, бабушка Чонён, это не займёт много времени. Мне хватит пары минут, чтобы запомнить картину. — а та и не собиралась отнекиваться, главное, чтобы парень всегда так улыбался, как сейчас. Тэхён такой воодушевлённый, с головой погружённый в свою работу, он так мило прикусывает кончик языка, когда старается совладать со своей неработоспособной рукой, при этом играя бровями и почёсывая затылок. — Тэхён-и, а как ты так больной-то рукой умудряешься рисовать? — не выдерживает бабка и, наконец, задаёт художнику мучающий её вопрос. — Всё под контролем, не переживайте, — отрывается от листка Ким, — мне совсем не больно. — периодически посматривая на бабушку, чтобы подметить черты её лица и эмоцию, Тэхён улавливает, что та как-то изменилась в настроении: нет того яркого лучика, что светил недавно, как только старушка увидела парня, почему-то она слегка хмурит брови, а взгляд не загадочный вовсе, а задумчивый. — Вам не хочется, чтобы я вас рисовал? — решает спросить Ким. А Чонён понимает, что её переживания оказались куда более видными, чем ей думалось, и их заметили. Удивительно, что парень с такой болезнью хорошо видит без очков. А может, зрение в таком случае никакой роли не играет, и самой сильной стороной мальчика является чувство? Наверняка же он мог почувствовать изменившееся настроение человека напротив, но вот как — загадка. — Совсем нет, Тэхён-а… — Но я же вижу по вашему лицу, что что-то произошло. — карандаш выпускают из рук, и тот падает на землю, туда же летит и вся бумага, на которой достаточно детально прорисована фигура пожилой женщины, выжимающей стираное бельё. — Вас что-то беспокоит, бабушка Чонён? Вы можете со мной поделиться, я обязательно вас выслушаю. — Ким подходит ближе. — Что-то с Чонгуком случилось? — нет, думать о подобном совсем не хочется, Тэхён прогоняет эти мысли, что, словно злые и голодные волки, норовящие в любой удачный момент схватить овечку, но исчезать они не торопятся, шастают по кругу, пуская слюни и нагоняя всё больше страха. Бабка молчит, отчего становится только хуже, в своей голове Ким уже нафантазировал множество несчастных случаев, которые с большой вероятностью могли бы случиться с Чоном: избили, отравился, утонул, уехал? Что? Тэхён готов поклясться, лучше бы Чонгук безвозвратно уехал куда-нибудь далеко-далеко, чем совершились бы первые три варианта… — С Чонгуком всё в порядке, я беспокоюсь из-за тебя. — Из-за меня? — плечи облегчённо опускаются, но острое волнение и интерес вперемешку с удивлением до конца расслабиться не позволяют, держа всё тело в напряжении. Тэхён статуей застывает на месте, ожидая объяснений от Чонён. — Чонгук поделился со мной твоей проблемой с деньгами, — деньги, художник уже и забыл, что когда-то на эмоциях выпалил мужчине всё, что не давало ему покоя долгое время. Тэхён на самом деле не хотел, чтобы семья Чонов узнала об этом, но Чонгук, словно маг-заговорщик, лишь одним взглядом поставил разум парня на колени и принудил открыть свои двери, скрывающие за собой драгоценные тайны, секреты, проблемы, переживания. Интересно, увидел ли там Чонгук мечты и желания Кима? Если да, тогда имеет ли смысл теперь играть в кошки-мышки? По логике — не имеет, но и утверждать, что Чонгук понял всё так как есть, лишь раз взглянув в освещённые лунным светом тёмно-голубые глаза, невозможно, — и я хочу тебе помочь. — Помочь? Но, зачем? Я же всё равно для вашей семьи никто, а постоянно чувствовать себя в долгу я не хочу. Я сам постараюсь решить эту проблему. — Тэхён-и, послушай меня, пожалуйста. Никогда не говори, что ты для нас никто, мы с Чонгуком очень тебя любим и совсем не хотим, чтобы ты варился один в проблемах бог знает сколько времени. Нам же несложно помочь, к тому же в долгу ты себя чувствовать уж точно не будешь. — Чонён подхватывает Тэхёна за ладошки и нежно гладит большими пальцами по тыльной стороне. — Я возьму тебя на работу в свой дом, пока твоя рука полностью не заживёт, за это ты будешь получать деньги, понимаешь? С гипсом на руке тебя сейчас никто не примет, ведь в селе работа тяжёлая, ты просто не справишься. Ну что, договорились? — Мг. — кивает парень и крепко обнимает бабушку, ведь в который раз она достаёт Тэхёна из тёмный ямы. — Спасибо вам большое. — Только давай договоримся, что впредь ты всегда будешь рассказывать мне или хотя бы Чонгуку о своих неудачах. — Хорошо, когда мне к вам приходить? На следующий день Тэхён идёт к Чонам, давно он не был у них в гостях, а от того, что парень не видел Чонгука так долго, в теле зарождается волнение. Кажется, поднимается давление. «Ещё в обморок мне не мешало упасть, тогда вообще будет супер». — злится блондин на своё неподвластное состояние здоровья. У входа блондина встречает вытирающая вафельным полотенцем тарелки бабушка Чонён. Чонгука дома как обычно нет, отчего Ким грустнеет, хоть он и переживал, как встретится с мужчиной после долгой разлуки, но всё равно желал его увидеть. — Я видела, ты в палисаднике порядки навёл, молодец. — улыбается Чонён. — Но ты бы мог попросить меня, я бы помогла, тяжело же одной рукой такими работами заниматься. — Да что уж там, я совсем не устал, старался вырывать траву медленно, на это ушло пару дней. — Ким чешет затылок, поглядывая то на бабку, бегающую по кухне, то в окно, чего-то ожидая. Чонён необычное поведение блондина подмечает сразу, поэтому улыбается уголками губ, а на душе почему-то расцветает май. Не понимает она, почему так сильно любит этого мальчика, любит, как своего родного сына. Интересно, Чонгук обиделся бы, если бы она рассказала ему об этом? А может приревновал бы? Чонён на сто процентов уверена — нет. — Чонгук скоро вернётся, он только уехал, чтобы загнать коней на поле, там уже Хосок останется пасти. — а Тэхён, будто до раскалённого железа дотронулся, его тело мелко прошибает, и он устремляет свой взгляд на бабку, не понимая, как она догадалась. — И не смотри на меня так, — смеётся Чонён, склонив голову в сторону и заботливо смотря на Тэхёна, — у тебя всё на лбу написано. — Ч-что у меня на лбу написано? Боже… Я же… — Успокойся, всё хорошо. Чего ты так взъелся? Я же ничего плохого не сказала. — Просто, не думал, что вы об этом узнаете. Чонён же в тот момент, когда Чонгук утащил за собой Тэхёна, всё, кажется, правильно поняла. Она знала, что им двоим стоит поговорить друг с другом, возможно, объясниться, ведь состояние Кима как моральное, так и физическое оставляло желать лучшего. А потому твёрдо решила, что мешать им не будет. Чонгук всё сделает сам, он мужчина сообразительный, поможет Тэхёну. Неспроста же он отреагировал именно таким образом. А ещё его то неоднозначное замешательство на лице, с которым он, хмурясь и споря с собственными мыслями, говорил о том, что Тэхён угодил в пропасть бедности. Кажется, вот он, твой сын, сидит прямо перед тобой, которого вроде и знать должен как «от А до Я», но Чонён действительно задумалась в тот момент. Такое странное чувство, когда ты, оказывается, не понимаешь и не можешь понять самого родного для тебя человека, частичку себя. А может, это вовсе и не её уже роль понимать именно такого Чонгука. И мать решила остановиться на этой мысли, закрепить её, как главную, и никогда не забывать. Теперь эта роль принадлежит... — Тэхёну, наверное, надо сегодня не давать много работы, пусть отдохнёт парень. — разговаривает сама с собой бабка. — Тэхён-а! Из-за дверного проема тотчас появляется кучерявая голова с красными щеками и быстро моргающими бристольскими* глазами-бусинами. — Присядь, отдохни, что ты изматываешься попросту? — Но я же, — ищет глазами настенные часы и вскоре находит их, — полчаса назад только начал протирать пыль. Разве за такую мелочь кто-то платит деньги? — не понимает блондин. — Конечно платит, давай быстренько отдыхать, или бабуля будет очень расстроена, она же не хочет, чтобы её любимый мальчик переутомился. — отчего Тэхён заливается смехом, хватаясь за живот, а за ним и Чонён. Именно, Тэхён же чуть не сломался, пока поднимал тридцатикилограммовый кусок пыли! — Чего грустим? — двое тут же прекращают смеяться, вытирая руками выступившие слёзы, и смотрят друг на друга, не понимая, как так вышло, что они не услышали, как вошёл Чонгук. Тэхён ещё для большего эффекта неожиданности давится то ли слюной, то ли излишним количеством воздуха, попавшего в лёгкие во время смеха (не специально), а Чонён, забыв про сына, принимается хлопать парнишку между лопаток. — Ну и представление вы мне устроили. — хмыкает мужчина, залпом выпивая кружку холодной воды, он слегка улыбается и сразу же ретируется куда-то в сторону своей комнаты, оставив после себя шлейф приятного аромата. «Этот мужик точно на ферму ходит, а не в дорогие салоны красоты? Складывается впечатление, что он нас всех искусно дурит». — возмущается про себя блондин. А потом прямо перед его постоянно розоватым носом, на стол, падает купюра, и Тэхён вытягивается в удивлении: — Что это? — Твоя зарплата, разве ты не видишь? — Чонгук стоит прямо напротив, словно аполлон или довольный кот, который секундой ранее опрокинул в себя миску сметаны высокого процента жирности (понравившееся подчеркнуть), смотря на Кима сверху вниз. — На озере так ты всё увидел... Слова закупорили горло, не давая ни сказать, ни вдохнуть. Чонгук же сейчас шутит? Зачем он так смотрит и так говорит при своей матери? А ещё эта ухмылка. — Я... Я не могу взять эти деньги. — съёживается парень, почему-то ему совершенно неловко и отказываться от денег, и брать их. Что же делать? — Почему? — Да, почему, Тэхён-а? — вмешивается в разговор Чонён, явно собираясь уходить по делам. — Всё ведь так, как мы договаривались. — Деньги большие, я не заработал столько. — Бери. — взгляды, встретившие друг друга, о чём-то говорят, но никто из присутствующих в помещении не может понять их речи, они будто общаются на космическом языке. Бабка, почувствовав себя третьей лишней, находит правильным решение как можно скорее удалиться — опять. Она понимает, что парни не могут сказать друг другу и половины слов, которые хотели бы озвучить прямо сейчас. — Беру. — тихо выпаливает Тэхён, быстро пряча бумажку в кармане. Противостоять Чонгуку он всё равно не в силах, поэтому, засунув гордость куда подальше, он делает то, что ему велят. И всё же какая-то доля парня хотела бы посражаться с Чоном, а Тэхён этому хотению ставит замок на дверь, чтобы дальше положенного не вылезало. Никому не известно, во что эта борьба может вылиться, хотя, подождите, было же время, когда художник не только спорил с Чонгуком, но и сам лез к нему со своими глупыми, но порой и достаточно адекватными, вопросами. Так в какой момент и по какой причине парень сдался, послушно опустив ружьё? Чон явно загадочная фигура, втягивающая разум Тэхёна в себя всё больше и больше с каждым разом. Разгадать его — цель, которую Ким, пожалуй, поставит на первое место, обведя ещё красной ручкой. Ну а что? В мире много загадок и тайн, а Тэхёну попалась тут одна такая, правда слегка крупноватая, но что поделать? Судьбу ведь не выбирают. Особенно, если она невероятная. — Нельзя сразу было так сделать? Вижу, любишь спектакли устраивать. — Нет-нет, я и сейчас так думаю, вы даже не видели, что я делал, тогда за что такая оплата? — Просто возьми эти деньги. — И всё же... — Так! — губы смыкаются за секунду, не выпуская теперь ни одного слова. — Хватит уже этого благородства. Странно сейчас в твоём положении на него опираться, это реальный мир, Тэхён, а ты витаешь в облаках и смотришь на всё через розовые очки. Никто не поставит тебе памятник за гордость, когда ты умер от голода. Чонгук присаживается за стол напротив Тэхёна, отчего стул под его тяжёлым телом в муках скрипит, как бы, передавая хозяину месседж о том, что стоило бы уже прекратить качаться, или он развалится на щепки. Руки Ким спрятал под столом, а мужчине так хотелось бы их подержать, просто потрогать, ощутить их мягкость, тепло. — Кстати, я у тебя не спросил в тот вечер, так как же так вышло, что теперь тебя украшает гипс? — и кивает головой в сторону правой руки, что покоится на бедре периодически дёргающейся ноги (хорошо, что этого не замечает Чонгук). Что? Он сказал «украшает»? Это был намёк на то, что Тэхён и без того красивый или обычная издёвка в такой форме? Тэхёну стоит научиться определять подобные чоновы высказывания правильно или он напридумывает себе сказок со счастливым концом, а потом больно разобьётся об жестокую реальность, в которой часто идёт всё не так, как мы хотим. — Я полез на дерево за котиком и неудачно упал. — приходит в себя Ким и под прицелом чёрных глаз наконец выдаёт всю правду-матушку. — Ага, а больше некому было его достать? А если бы ты шею свернул? — Чонгук полон серьёзности. — Некому, я не мог оставить его там. — Где? — В-в лесу... То, что Чонгук покусывает изнутри нижнюю губу, не говорит ничего хорошего, поэтому колотиться начинает и вторая нога. Такое чувство, будто Тэхёну сейчас вынесут смертный приговор. Брюнет молчит. Ким трясётся. — Я не буду спрашивать, что ты забыл в лесу, мне интересно вот что, ты же ходил туда не один? Так? — кажется, Тэхён слышит чонгуково дыхание, а в ответ не смотрит — боится. — Угу. — Ну и кто этот персонаж? У меня уже руки чешутся начистить ему личико и переломать все конечности, чтобы он скакал на суставах, облепленных мясом с кровью, и радовался... — Нет! — блондин, закрыв крепко глаза, сам удивляется, насколько громко сейчас выкрикнул, ему дико слышать от Чонгука такие вещи. И страх растёт в геометрической прогрессии. Бояться человека, к которому тянется сердце — ужасно. — Перестаньте, пожалуйста. А мужчина резко встаёт, обходит стол и присаживается возле Тэхёна, обняв одной рукой и притянув к себе. Чужое прикосновение вызывает мелкую дрожь, и Ким неосознанно дёргается. — Плакать будем? — совсем тихо говорит Чон. — А как же? — также тихо отвечает парень. — Зачем? — Я не хочу, чтобы вы так говорили. — художник вдруг чувствует, как брюнет делится с ним своим теплом, и тело успокаивается. Ну что это за чудеса такие? Когда Чонгук на расстоянии, Тэхёну страшно и волнительно, а когда он вот так вот близко — хорошо. — Пообещайте мне, что вы не тронете Чимина. Ожидать можно было чего угодно, но только не смеха, что даже, кажется, Чонён в другой комнате услышала, поэтому уронила на пол стеклянную посудину. Сервиз что ли решила протереть весь, выжидая, пока парни наговорятся и решат все накопившиеся, как снежный ком, проблемы? В любом случае замешательство Тэхёна взяло вожжи в свои руки и занимается управлением по полной. Наверное, если бы рядом взорвалась бомба, Ким даже не моргнул бы, куда более интересно в данный момент узнавать человека перед тобой. Поразительно, сколько Тэхён не провёл времени вместе с Чонгуком, а всё никак ему не удаётся изучить его философию, научиться предугадывать реакцию на то или иное действие, увидеть своё отражение в чёрных глазах. Видимо, это задача Тэхёна на будущее: не об этом ли толковала та незнакомка, которая по до сих пор неизвестной Киму причине искала его на городском рынке? И что самое интересное — нашла! Ей богу магия. — Если я пообещаю, то ты будешь верить в это? — вопрос, который выбивает младшего из колеи окончательно. С одной стороны сердце тревожно клянчит произнести лишь «да я доверять тебе буду настолько, насколько это возможно, не то, что верить, дурачок!». С другой же разум листает воспоминания, где когда-то Тэхён поехал на поле к Чонгуку, и там мужчина дал ему несколько советов о том, что необдуманно цепляться за людей неразумно. Чон ждёт, с мыслями блондина не торопит, ему наоборот даже нравится, что парень в последнее время стал более сообразительно относиться к тому, что ему говорят. Тэхён лишь с виду такой спокойный и, кажется, решительный, немного задумчивый, а внутри-то всё бушует, мечется из стороны в сторону, взбудораженность и волнение на первых двух местах. — Да. — внезапно выдаёт блондин, поднимая голову и встречаясь с чужой ухмылкой на лице. — Вы как-то говорили мне о подобных ситуациях, так вот что я вам отвечу, Чон Чонгук. Вы — не только что встретившийся мне человек, я не познакомился с вами вчера, и даже не на прошлой неделе... Наше с вами знакомство нельзя назвать обычным, отчего моё сердце решило запомнить человека, который, по сути, сломал обыденные, привычные для всех рамки. — Ты попал в меня стрелами трижды. — Как это? — Рассудительность, Чон Чонгук, твоё сердце... — перечисляет брюнет, а потом приблизившееся лицо Тэхёна вмиг стирает все мысли без возможности вернуть их обратно, словно отформатировали карту памяти, а на губах уже бушует пожар, родившийся благодаря прикосновению двух абсолютно противоположных друг другу миров. Горячая влага обжигает морщинистую кожу, поэтому Чонён спешит скорее стереть её. Не сдерживать слёзы не получается, когда она видит своего сына, который полон жизни и энергии, сына, которого не видела лет пятнадцать. Каждый день бабушка благодарит небеса за то, что однажды она встретила мальчика по имени Ким Тэхён, по сути, она нашла ключик единственного образца, что способен открыть сердце её Чонгука. Пускай эти двое и ругаются часто, порой не понимают друг друга, ссылаясь, кто на неопытность, ребячество и бесконечное витание в облаках, кто на жёсткую серьёзность и категоричность во всём. Чонён твёрдо уверена, что парни дополняют друг друга максимально точно. Если бы такого не было, то эти двое сейчас бы не вылизывали дёсна друг другу прямо на кухне, не переживая даже о том, что они не одни в доме. Теперь уборка в доме Чонов становится основной работой Тэхёна, правда, парню всё ещё не ясно, зачем Чонён убирается вместе с ним, когда могла бы спокойно отдыхать. Киму совсем не тяжело, а хозяева не позволяют ему сильно надрываться. Каждый день блондин приходит в одно и то же время и с каждым разом понимает, что работы для него становится всё меньше: Чонгук дома бывает нечасто, а бабка просто физически не сможет навести беспорядок за сутки, оттого большую часть рабочего времени парень просто пьёт чай и ведёт беседы с хозяйкой. Естественно он считает это неправильным, ведь, в отличие от него, Чонгук работает не покладая рук, а потом из своей же зарплаты платит Тэхёну, только вот за что? За то, что чаи гонял? Не по справедливости это, и Ким мучается постоянно. Не раз он просил мужчину, чтобы тот давал денег поменьше, но его слова игнорировали. Да что ж с этими людьми такое? Вот и сейчас Тэхён, перед этим покормив Персика, шагает через дорогу ко второму родному дому, где ему всегда рады и где его всегда ждут. А было ведь время, когда Ким даже найти его не мог, шатаясь по всей деревне, как потерявшийся, пока добрые люди не подсказали. Сегодня Тэхёна встречает божественный запах шарлотки, что заполнил собой весь дом. Парень ещё стоит с минуту у порога, блаженно прикрывая глаза и глубоко втягивая прекрасный аромат выпечки, которая вот-вот будет готова. Но мысль о том, что он сюда работать пришёл, а не есть, громко взрывается в голове, разбивая на мелкие кусочки все до единой попытки создать идеальный мир, где не надо ни работать, ни учиться, ничего абсолютно. Тэхён грустно выдыхает и плетётся на поиски Чонён, чтобы та поручила ему какое-нибудь задание. Надо отвлечься и думать о деньгах. Странно, но на кухне никого нет, а ведь зачастую именно там и находил бабку парень. Тогда Тэхён направляется в зал. Картина, что предстаёт перед работником, никак не хочет вязаться с реальностью: прямо на диване, солдатиком, лежит Чон, держа в руке книгу. На его тихо вздымающемся животе, урча колыбельную то ли для себя, то ли для хозяина, что вот-вот тоже отключится, сладко спит полосатый кот. — Извините. — вдруг прорезает устоявшуюся тишину. — А где бабушка Чонён? — Чонгук на звук никак не реагирует, лишь приподнимает руку, чтобы перевернуть страницу. — В город уехала, сегодня можешь сделать себе выходной. — буднично говорит Чонгук, подавляя в себе позывы зевнуть. — А, в город уехала... — парень вспоминает, как бабка рассказывала ему тогда, в первый день их встречи, что периодически наведывается в город, чтобы совершить необходимые покупки. — У-у вас там, кажется, шарлотка готова. Рука с книгой падает, а из носа шумно выходит воздух, Тэхён это слышит, а потому и напрягается. Чонгук разозлился, что ему нарушили покой? На самом же деле тот просто забыл, что Чонён перед уходом просила присматривать за пирогом. Котик опять летит куда-то в сторону, когда Чонгук поднимается с дивана и, став на ноги, крепко потягивается. Его вмиг напрягшиеся мышцы живота, выглядывающие из-под футболки, привлекают внимание Тэхёна, а тот и противиться не в состоянии, пялится на чужое тело, пока есть возможность. — Ты ещё здесь? Я же на понятном языке сказал, что сегодня работать не надо. — Я мог бы вам помочь с готовкой. — улыбается Тэхён, но ему кажется, что выглядит он сейчас, как придурочный. Домой не хочется от слова совсем, оно и понятно почему. Чонгук подходит вплотную, отчего Ким теряется, но с места не сходит, пытаясь выдержать чужое влияние. — Ты забыл, что у тебя рука сломана? Это во-первых, а во-вторых, я готовить ничего не собирался... — Вы не хотите, чтобы я побыл с вами? — от прилившей смелости, Тэхён крепчает, становится твёрже. Страх отошёл на второй план, даже сейчас, когда Чонгук стоит так опасно близко. Мужчина кладёт свою руку на чужие волосы и медленными движениями гладит по ним, цепляя пальцами отдельные прядки. — Такие мягкие. — вдруг слышит художник, чувствуя чужие прикосновения. Внутри отчего-то становится жарко и приятно. Все эти изменения в парне стягиваются к низу живота, что внезапно бьёт по возможности стоять на ногах крепко. Тэхён плывёт, тело не слушается, оно уже давно подчиняется другому человеку. — Тэхён, тебе плохо? — а тот отрицательно мотает головой, расфокусировано смотря в чужие глаза, что с явной долей обеспокоенности смотрят в ответ. — Тогда тебе стоит пойти домой. — Не хочу. — Не хочешь? А что ты тогда хочешь? — прямой вопрос, мигающий для блондина зелёным, если не пользоваться мозгом, и дать ответ старшему «от тела, что тогда произойдёт? Художнику абсолютно не страшно, он даже не понимает и половины того, что сейчас происходит и то, что он чувствует. — Не что, а кого. — единственное, что успевает произнести Тэхён, а потом уже целует Чонгука, захлёбываясь в собственном желании. Мужчина же не ожидал такого от парня, и понятия не имеет совершенно, что с тем могло произойти. То, что Ким щедро делится своим «настроением», Чонгук уже понял по своему непривычно проявляющему себя телу. Поцелуй длится, кажется, вечность. А Тэхён никак не может отпустить Чонгука, тот, правда, не вырывается. Киму мало, слишком мало. Бывает же продолжение у таких действий, и очень хочется, чтобы оно поскорее настало. Чон разрешает себе облапать младшего всего, водя руками от затылка до ягодиц, которые в последнюю минуту манят мужчину больше всего. Тэхён приятный на ощупь, мягкий и нежный, несмотря на то что он парень. Ким не может сдерживать шумные выдохи в перерывах, когда его тела по-собственнически касаются сильные руки. Уже, наконец, хочется, чтобы они полностью взяли власть над его телом, но Чонгук почему-то торопиться не собирается. Тэхён изо всех сил липнет к мужчине, тянется к нему насколько возможно, а реакции ноль. Тому будто бы плевать. Брюнет отстраняется первым, увеличивая расстояние между ними, а Тэхёну бы зарыдать сейчас. — Кажется, мы немного переборщили. — усмехается зацелованными и покрасневшими губами Чонгук, а Тэхён лишь разочарованно хмыкает. — Сука! — внезапно брюнет срывается с места и, огибая опешившего и испугавшегося парнишку, летит на кухню, где когда-то должна была приготовиться шарлотка. Сгорела, прямо как Тэхён во время поцелуя. Не быть Чонгуку пожарным, хотя согласиться можно, в форме он выглядел бы сексуально и сногсшибательно. Но это только в фантазиях мальчишки. Брюнет сразу замечает, как отрешённо начал вести себя Тэхён, а потому спешит успокоить его. Да только сделать это не так-то просто. Закрылся в себе и не видит вокруг ничего, лишь только свои слёзы, которые Чонгук заботливо стирает, чтобы те лишний раз не обжигали кожу. — В который раз ты снова плачешь, уже и не сосчитать. Затопишь скоро нас. — Буду плакать столько, сколько захочу. — Тэхён. — Чонгук настолько мягко его позвал, что кота, сидящего на диване, где ранее лежал брюнет, и наблюдающего за птицами на улице, повергло в шок. Он резко поворачивает голову, навострив уши, и, кажется, удивлённо таращится на мужика, мол «это правда он сказал? Усам своим не верю». — Слишком рано ещё, понимаешь? — Нет. — Тогда поймёшь ещё. — говорит старший и уходит, оставляя блондина и дальше лить крокодильи слёзы. Юный, глупый, наивный Тэхён. Этим всё сказано, оттого и плачет постоянно, совершая ошибку за ошибкой.

***

— Чимин-щи, где тебя, чёрт побери, носит? Я тебе не Хатико, чтобы ждать хрен знает сколько, пойдём уже. — зацепившись за оконную раму, кричит прямо в открытую форточку Хёнвон. Чимин пообещал вернуться через пять минут, а прошло уже целых двадцать, понятное дело, эта несостыковка другу не по душе, оттого он и вопит как резаный. Где-то глубоко в доме слышится чиминов голос, который доносит информацию до парня, что тот уже собирается выходить, просто случились некоторые оплошности, не ждущие решения. — Нет, блять, а я, значит, ждать должен по твоему мнению? — Что ты как бабка сварливая? Уже бегу. — О, Пак, — кидается на плечи Вон, как только Чимин оказывается на улице, — не хочешь своего дружка новоиспечённого с нами позвать? Что ты тогда за кореш, который на движухи разные его не берёт? — Ты про Тэхёна? Не думаю, что он согласится, а уж тем более когда узнает, что ты тоже с нами. — Думаешь, он меня ненавидит? — Не думаю, — Чимин скидывает чужие руки и сильно щёлкает друга по носу, отчего тот морщится, словно дольку лимона в рот взял, — я знаю! — и вырывается вперёд. — Пак Чимин! Да как ты смеешь вести себя подобным образом со своим лучшим другом?! Ты знаешь, что я на тебя порчу наведу в срочном порядке? — давится ядом, льющимся изнутри специально для одного человека, Хёнвон, а Чимину этот яд, словно мёд, а потому и дразнит парня, пока тот не изведётся весь. — Посмотрим потом, как ты запоёшь, когда золотухой обзаведёшься. — Главное, чтобы она потом от меня к тебе не перескочила. — Чимин явно сегодня в настроении, поэтому мастерски издевается над Воном, а ещё ему нравится наблюдать, как тот бесится. Правда, все эти непростые взаимоотношения между парнями лишь ребячество, ничего больше. А потому и не обижаются друг на друга. — Ну так что решили? — О чём ты? — За Тэхёном идём? Пак только вздыхает и разворачивается, идя в сторону дома Кима, а сам думает, для чего им Тэхён. Он-то и на тусовщика и любителя пошалить не похож: светлый мальчишка. А про не сложившееся знакомство Вона и Тэ вовсе говорить нечего. Чимину идея не нравится, поэтому идёт нехотя, еле ноги передвигая, и вдруг замечает резко подскочившее настроение товарища. С чего бы он так повеселел? Неужели радуется, что увидит Тэ? Да нет же, глупости всё это. — Ты чего лыбишься? — останавливается Чимин. Если бы его сейчас сфотографировали, то самой подходящей подписью к фото было бы «гопник, 1983 г.»: задний план полностью украшает цветущая гортензия, а вокруг неё летают различные насекомые, которых манит запах цветков. Кустарник подпирает деревянный забор, который, видимо, давно не ремонтировали, а потому кажется, что он скоро благополучно рухнет, не выдержав тяжести растения. Метрах в десяти от парней на этом же заборе, хлопая крыльями, стоит петух и внимательно осматривает местность. Больше всего внимание привлекают растрёпанные волосы Чимина, каждый раз, когда у него спрашивают, почему не причёсан, он говорит, что только-только снял головной убор — не успел. Выцветшая местами растянутая футболка без рукавов не придаёт никакой привлекательности парню, а тому она и не сдалась, в общем-то. Зато модные шорты — верх изысканности. Левую руку украшает несколько металлических браслетов, в ухе серебряная серьга. В пальцах правой руки зажата дымящаяся сигарета. Ну чем не похититель женских трусов? — Тобой, красавчиком, любуюсь. А что, не разрешаешь? — пытается подколоть друга. — Пойдём уже, так до ночи ползти будем. — Может, всё-таки без Тэхёна пойдём? — Чимин уверен, что Ким никуда с ними не пойдёт, а потому не видит смысла тратить время впустую. — Не согласится он всё равно. Возможно бы Чимин позвал когда-нибудь блондина сходить с ними, чтобы развлечься, но не когда они идут на стрелку с пацанами из соседнего села, а ещё и на ночь. Для Тэхёна это небезопасно. И он, на минуточку, калека. Свет в окнах горит, значит, Ким дома (Чимин уже в курсе, что парень может также по соседству ночевать). Ждать долго не приходится, и вот Тэхён открывает дверь. Как минимум двоих настигает шок и удивление: Чимина, потому что он не ожидал увидеть зарёванное и красное лицо друга, а Тэхёна, потому что он не ожидал увидеть Хёнвона. — Чимин? — Тэ?.. — Тэхён! Звучат все одновременно. — Тэ, что случилось? Почему ты так выглядишь? — Да ладно, только не говори, что горькими топил свою конуру из-за сплетен, которые расползлись по всей округе? — Вон припадает плечом к косяку, скрещивает руки на груди и пронзительно смотрит на блондина, перед этим закатив глаза. — Не бери всё близко к сердцу, дружок. — Каких ещё сплетен, Вон? — бросается на друга Чимин, хмурясь. Видел бог, не хотел парень сюда идти. Добром такая беседа точно не кончится. — А ты у своей плаксы спроси. — а Тэхён только непонимающе хлопает глазами, бросая взгляд с одной физиономии, на другую. — Вы о чём? — Хёнвону бы рассмеяться, да только повода не дали. В смысле Ким Тэхён не в курсе, что о нём сплетни по всей деревне ходят, грея уши старухам? Или уже не ходят? Тогда почему не ходят? — Вон! — встревает в поток мыслей Чимин. — Объяснишь в чём дело? — Да пошли вы. — злится парень, ему совсем не нравится, что его план не сработал. А так хотелось, чтобы этот Тэхён свалил обратно в свои каменные джунгли и больше никогда не возвращался. Хотелось, чтобы односельчане обозлились на него. — Чё это с ним? — тихо говорит Пак, пребывая в шоке во второй раз. — Он же сюда весёлый шёл. Что за сплетни ещё такие? Ты тоже не в курсе? — а тот мотает головой. — Без понятия. — Ладно, стрелка перенесётся, а вот горе моего друга, — Чимин повышает голос на последних словах, делая на них акцент, — нет. Гоу. — Пак толкает Кима внутрь и закрывает за собой дверь. Художник хотел было крикнуть, чтобы аккуратнее с дверью, ведь её и так кто-то неплохо стукнул, но не успел. Благо та с петель не слетела, и на этом спасибо. — М-да, я даже не знаю, кого из вас двоих дурачком назвать: то ли тебя, что нафантазировал себе счастливое будущее с Чонгуком, то ли Чонгука, делать ему нечего, с ребёнком играется. — Эй, какой я тебе ребёнок? — Самый настоящий, Тэ! Ты только посмотри на себя, тебя хочется обнять и задушить от молоты. — смеётся Чимин, попивая горячий чай с шоколадным конфетами, которыми угостил его Ким. Тот же в свою очередь цокает, а после улыбается. — Я, кстати, у Чонов видел кота такого, вот он вылитый ты, только в мире кошек. — Это Снежка, я её уже видел и даже гладил. Не один ты мне подобное говоришь. — Тэхён кутается в плед и берёт со стола свою кружку с чаем. — Так что, завтра идём у Чонгука сено красть? — художник, услышав предложенное другом, давится, начиная часто кашлять, а у Чимина его реакция вызывает яркий смех, что, судя по всему, на улице слышно. — Какое сено? Никогда в жизни! — А как же месть — блюдо, которое подаётся холодным? — Чимин рад, что смог разбавить одинокий вечер друга и поднять ему настроение. Невыносимо смотреть, как Тэ плачет, не его эта роль.