Чёрный август

      Наступило утро. Лучи солнца, которое наверняка было в небе, просто не пробивались сквозь тяжёлые тучи и густой туман.       Раймо открыл глаза, когда Хейкки, вновь уснувший рядом с ним, чуть приподнялся на локтях. Заметив, что своим действием он разбудил Нурминен, мужчина проговорил, укладывая его голову назад на подушку:       — Спи, Нурми, спи… Сейчас только шесть утра…       Хаависто поцеловал его в лоб, и это подействовало на Раймо лучше любого снотворного. Его сладкому голосу, тëплым прикосновениям и невесомым поцелуям было невозможно сопротивляться, даже если бы очень хотелось. Но Нурминен не хотел.       Снова провалившись в сон и видя перед глазами тëмную непроглядную пелену, Раймо уже не спал так же, как в глубокой ночи, когда он совершенно не ощущал пространство вокруг. Парень мысленно считал секунды. Не знал зачем, но считал.       Такая привычка появилась у него в подростковом возрасте, когда он просыпался после первого будильника, который обычно звонил в половину седьмого утра, а после переворачивался на другой бок и подсчитывал секунды, в течение которых он мог максимально выспаться.       Годы шли, люди и времена менялись, но привычки оставались при нём, ничуть не изменившись в отличие от всего другого.       «Раз, два, три…»       «Четыре, пять, шесть…»       «Семь, восемь, девять…»       «…двадцать, двадцать один, двадцать два…»

***

      Окончательно Раймо проснулся только в тот момент, когда Хейкки встал с кровати и ушёл куда-то.       Нурминен не понимал, как позволили себе в самом деле уснуть. Помнил только, что остановил счёт и провалился в сон, когда его мысли заели на трёхстах шестидесяти одной секунде, точно старая-старая пластинка в проигрывателе.       Триста шестьдесят один…       Трëхзначное нечётное, делится на единицу и на само себя, получить можно, возведя девятнадцать в квадрат…       Мало того, что Раймо нередко вёл столь бессмысленный счёт, так ещё и пытался выделить все свойства того или иного числа.       От мыслей его отвлёк Хейкки, вошедший в комнату минут через семь.       Мужчина сел на край кровати рядом с Нурминен и протянул ему прозрачную чашку с кофе.       — Доброе утро, — сказал он, поцеловав Раймо в лоб.       — Доброе. Спасибо за кофе… — ответил парень, отпив немного. — Кстати… есть один вопрос к тебе.              — Да? Я слушаю?              Парень пару секунд помялся, поставил чашку на прикроватную тумбочку и после нерешительно, будто это был не он вовсе, спросил:       — Почему ты это делаешь? Ты уже где-то третий день со мной, заботишься обо мне, завариваешь для меня кофе… Почему?..       Хаависто удивлëнно смотрел на него и удивился ещё больше, когда увидел слëзы в его глазах.       Мужчина молча обнял Раймо, прижав к себе и глядя по затылку. Он грустно улыбался, поджав губы. Что ему ответить?..       — Нурми… я просто тебя люблю.       — Я ничего не могу предложить тебе взамен.       — И не нужно. Любовь этого не требует, понимаешь? Я люблю тебя. Я просто хочу и могу находиться рядом с тобой. Мне несложно заботиться о тебе, даже если я ничего не получаю взамен. Ты можешь даже не любить меня в ответ. Но я всегда буду рядом тем, кем ты захочешь…       — Спасибо… — тихо всхлипывая, поблагодарил его Нурминен.       И всё же, у него была совесть, была душа, были чувства и искренние эмоции. Их в этот момент мог наблюдать Хаависто.       — Ну, Раймо, не нужно плакать… Всё хорошо… — последние два слова он прошептал, обхватив лицо парня большими тёплыми ладонями. Он смахнул слëзы с его щёк большими пальцами и ободряюще улыбнулся ему.       Ему, его душе, его сердцу…       Эти слова никогда не были пустыми.       Каждый раз, когда Хейкки произносил их при взгляде на Раймо или при мысли о нём, он вкладывал в них смысл, часть себя, будто Бэзил, вложивший часть собственной души в портрет Дориана.       — Вставай, тебе стоит умыться и позавтракать.       Нурминен послушно встал с кровати и вышел в коридор. В ванную он заходил с крайней степенью осторожности — помнил вчерашний вечер, удивительно реальные галлюцинации и ужас, вселившийся в него в тот момент.       Рывком открыв дверь и включив в комнате свет, Раймо из чистого любопытства открыл глаза. Следов инцидента не было.       А было бы это всё реальным?       Парень посмотрел на кулак. Заклеен пластырями телесного цвета и обмотан белым бинтом. Да и зеркала на нужном месте не было.       Значит, всё это действительно произошло с ним.       — Я всё убрал, не беспокойся, — будто читая его мысли, сказал Хейкки. — Даже заказал новое зеркало. Оно намного крепче, его привезут через два дня из Бельгии.       — Из Бельгии? — удивился Раймо.       — Зачем? Оно, наверное, очень дорогое…       — Для тебя всё самое лучшее, — ответил он, поцеловал его в висок.       Мужчина ушёл на кухню, похлопав Нурминен по плечу.       Он вздохнул и вошёл в ванную. Умываясь, Раймо поднял голову и посмотрел туда, где прежде было зеркало.       Ничего. Просто пустое место.       Нурминен прошёл на кухню через пару минут. Хаависто поставил на стол две большие тарелки с яичницей с беконом и сел напротив парня.       Телефон зазвонил через пару минут, будто звонящий следил за Раймо и специально не хотел дать ему расслабиться. Он ответил на звонок и чуть раздражённо сказал:       — Что?       — Слушай, у меня есть к тебе одна просьба, — раздался голос Теро.       — Какая?       — На родителей Йола я вышел, узнал всё, что нужно было. Они согласились встретиться с ним.       — Серьёзно?!       — Да. Только тебе нужно сказать ему, чтобы он пришёл в одно место к определённому времени. Я пришлю тебе все данные. Не говори ему о родителях, ладно? Просто скажи, что сам хочешь встретиться. Или не говори ничего. Пусть это останется интригой.       — Я тебя понял… Спасибо, пап.       Ответа не последовало — Теро завершил звонок.       — Отец звонил? — спросил Хейкки.       — Угу… Он организовал встречу для Йоэла с его родителями. Попросил сказать ему, куда идти.       — И как? Что вы про них узнали?       — У них фамилия «Аалтонен». Тебе ведь это о чём-то говорит? — уточнил Раймо, надкусывая бекон, наколотый на вилку.       — Чëрт, точно… Теперь ясно, почему Аки такой в последнее время.       — Какой «такой»? — Нурминен непонимающе наклонив голову в бок.       — Странный… Он часто заглядывал в телефон, всё ждал какие-то сообщения… Получается, Йол — его брат?       — Получается, что так.       — Как же тесен мир, — с лёгкой улыбкой заметил Хейкки.

***

      Йоэл ехал в такси в сторону ресторана, который указал Раймо в сообщении. О причине столь внезапного предложения Аалтонен ничего не знал, даже не догадывался.       Однако предчувствие было хорошим. Нет. Скорее, смешанным.       Таксист остановил автомобиль в нужном месте, и Йол, заплатив за поездку, вышел из него на улицу. В тумане было легко потеряться, но белые огни вывески он заметил сразу.       Войдя внутрь, Аалтонен снял пальто, на которое пришлось сменить куртку из-за похолоданий, и в чёрном костюме с белой рубашкой прошёл в зал, предварительно уточнив обо всём у девушки за стойкой регистрации.       «Столик номер одиннадцать, столик номер одиннадцать…» — мысленно повторял Йол, ища взглядом Раймо. Однако там были совершенно другие люди.       — Йоэл… — произнесла его имя женщина с пепельными волосами, выйдя из-за стола. Она подошла к парню и заключила его в тёплые объятья, одну ладонь положив на его спину, а другую — на затылок.       Сидящие рядом мужчина и молоденький парень присоединились к объятьям.       — Простите, мы знакомы? — будучи в замешательстве, спросил Аалтонен.       — Ах, Йол, мы даже не знаем, как тебе объяснить и с чего начать… Дело в том, что мы… мы твои родители. Нико и Маарит Аалтонен. А это наш сын, Аки, — проговорил мужчина, с надеждой глядя на сына.       — Что?       Принять всю свалившуюся на него информацию было трудно. Это напоминало мелодраму с неожиданным концом.       — Выходит, это вы? — проронил Йол.       Сконфуженность сменилась на радость, а на губах заиграла улыбка. Он сел за стол.       — Прежде всего, я на вас не злюсь. Просто, чтобы вы знали… Но вопросы у меня есть. Почему вы сделали это?       — Понимаешь, в то время мы были в крайне трудном положении. Мы не могли обеспечить тебя, подарить тебе нормальную жизнь, — начала Маарит.       — Но через семь лет всё наладилось. Появился Аки… Мы думали над тем, чтобы забрать тебя из детского дома, но так и не сделали это, — проговорил Нико.       — Но почему?..       — Из-за страха. Иначе это объяснить не получится…       На мгновение воцарилась тишина. Но Аки, посмотрев на брата, спросил:       — Расскажи о себе, пожалуйста. Как ты жил всё это время? Как ты сейчас? — в его голосе был слышен искренний интерес.       — Директор детдома меня во многом поддерживал. Сначала я пошёл в школу, потом в университет. Сейчас работаю реставратором.       — У тебя есть друзья?       — Коллега на работе, муж и его семья. Больше никого.       Следующие три с половиной часа прошли незаметно из-за увлечённой беседы. Родители и Аки рассказывали о своей жизни, а Йол делился информацией о своей.       Никогда ещё Аалтонен не встречал людей, которые были похожи на него так же сильно.       Он наконец понял от кого у него такие пепельно-русые волосы, цвет которых ему на самом деле нравился. Понял, почему его глаза серо-голубые, а не карие, например. Узнал в ямочках на щеках Нико свою черту.       Аки особенно приковывал к себе внимание. Парень был безумно похож на старшего брата. Примерно такого же роста, с такими же глазами и носом, как у него. Только волосы почему-то были перекрашены в пшеничный.       Приятно было осознавать сам факт, что он далеко не одинок в этом мире.       Расходились они нехотя, с трудом прощаясь друг с другом. Маарит и Нико долго обнимали Йоэла.       Наконец, когда они пошли к машине, Аки решил немного задержаться. Посмотрев на брата большими счастливыми глазами, сказал:       — Я очень рад, что у меня есть брат…       И он обнял его крепко-крепко, как Лотта и Мика обнимали Лаури.       Тогда-то Йол и понял, как на самом деле ощущается семейная любовь.       Ожидая такси, парень достал телефон из кармана и набрал номер человека, которого больше всего хотел отблагодарить.       Может, Раймо устроил это всё и не сам, но, по мнению Йола, простого «спасибо» он точно был достоин.       Изначально ужасный, эгоистичный и заносчивый Нурминен оказался не таким плохим человеком. Хоть он и не простит его за тот поцелуй в мастерской, вспоминая о котором, всё ещё становилось обидно и тяжело, но точно поблагодарит за устроенную встречу.       Раймо ответил ему через пару минут.       — Привет, как всё прошло? — сразу спросил Нурминен, понимая, о чём пойдёт речь.       — Хорошо. Спасибо, что устроил это…       — Пожалуйста, Йол, — ответил парень уставшим голосом.

***

      Приехав домой, Аалтонен сразу же снял обувь, верхнюю одежду и пиджак. Он устало прошёл в зал, где Сантери играли в Монополию.       — Йол! — радостно, будто маленькие дети, встретили его двойняшки и крепко обняли.       Парень сел рядом с ними на пол, улыбнувшись.       — Чем занимаетесь? — спросил он, положив голову на плечо Лау.       — В Монополию играем. Хочешь с нами?       — С радостью…       Только произнёс он это, явно борясь с желанием расплакаться. Слëзы подступили к горлу, и Йол, не скрывая чувств, заплакал, спрятав лице в плече Лаури, который в этот момент был готов стать его падушкой, в которую можно выплакаться.       — Йол, что случилось? — заботливо поинтересовались Сантери.       — Я с родителями встретился…       Двойняшки переглянулись и подобрались ближе к Йолу. Они крепко обняли его.       — И как всё прошло? Какие они?              — Всё прошло хорошо, — вытирая слëзы, ответил Аалтонен. — Они очень милые люди. Особенно их сын, мой младший брат… Я рад, что наконец их увидел. Только ощущения смешанные…       — Подожди, у тебя есть младший брат? — удивился Лаури.       — По всей видимости. Его зовут Аки. Я спросил, почему они сделали это, то есть, оставили меня тогда в детском доме. Они сказали, что просто не смогли бы обеспечить мне нормальную жизнь. Но к моменту появления Аки всё наладилось.       — А они обьяснили, почему после этого не забрали тебя? — спросила Лотта с неподдельным интересом и в глазах, и в голосе.       — Испугались. В целом, я их не осуждаю… Их можно понять… — сказал Аалтонен.       — Не хочешь прогуляться по озеру на лодке? — предложил Лау.       Йол слабо улыбнулся и кивнул ему. Они встали пола и пошли в прихожую, оставив двойняшек доигрывать наедине.

***

      Стояла ночь. Вода в озере отражала звёздное небо, разбегаясь в стороны каждый раз, когда Лаури грёб вёслами.       Они молча плыли, наслаждаясь обществом друг друга. Иногда простой тишины и объятий было достаточно, чтобы прекрасно провести время.       Выйдя на середину, Лау оставил вëсла и сел рядом с Йолом, обняв его.       — Какие у тебя планы на будущее? Что ты будешь делать с родителями? — поинтересовался Сантери.       — Ответил бы, что провёл бы с ними больше времени, но это не то, чего я на самом деле хотел бы.       — Правда? И чего тогда, если не секрет?       — Я хочу больше времени проводить с вами. С тобой, с Лоттой, с Микой… Я хочу увидеть Леену. Знаешь, почему?       — Почему? — с теплотой спросил мужчина.       — Потому что вы и есть моя семья… Конечно, мне спокойнее, даже приятнее от мысли, что в этом мире я не один единственный «Аалтонен». Но моя семья — вы. Давай уедем в Норвегию раньше? В субботу, послезавтра.       — Хорошо.       Йол улыбнулся, глядя в глаза Лаури, и припал к его губам, целуя их, будто в первый раз.