Забытое прошлое

Звук каблуков слишком громко отдавался в пустых коридорах замка, пока она пыталась не отстать от полувеликана. Эмми особо не раздумывала над предстоящим разговором: ответное письмо Дамблдора означало, что он уже принял предложение. Ещё бы! Её рекомендательным письмам кто угодно позавидовал бы. Уж она-то постаралась, чтобы именно так всё и было. Сейчас Эмилия была даже немного рада, что смогла удержать себя от скандала месяц назад. Ей, вообще-то, ещё хотелось разнести кабинет директора или высказать всё, что она думает по поводу его планов на Гарри или выбора учителей. Но сделай она это — её бы тут не было. В тот день, отправив Дамблдору патронус, они с Ником переместились в Хогвартс по камину директора. Эмми даже слова старику не сказала, убегая в лазарет, где лежали мальчики. Она чуть не потеряла сознание от облегчения, увидев их, но слишком быстро её затопил гнев. Под уговорами Николаса, который ещё мог мыслить рационально, она не стала устраивать истерику и даже не забрала мальчишек. Эмилия ещё в школе училась лечить мелкие ранения, а после, боясь за Снейпа, стала интересоваться целительством более углублённо. Может, у неё и не было достаточно опыта, но теоретические знания были обширнее, чем у школьной медсестры. Она как можно спокойнее (хотя, ей хотелось просто забрать оттуда своих детей и уйти, желательно оставив после себя полнейший разгром) объяснила это Помфри, чтобы та разрешила залечить детям раны. После этого Ник сразу увёл её оттуда. — Ну вот, — прервал Хагрид её мысли. — Мы, это, пришли вот. — Спасибо, что проводили, мистер Хагрид. — Что ты! Какой я мистер! — испугался полувеликан, замахав на девушку руками. — Просто Хагрид. — Хорошо, я запомню, — Эмми слегка улыбнулась. — До свидания. Неловко поклонившись, лесничий медленно пошаркал назад. Девушка глядела ему вслед какое-то время, затем развернулась к статуе горгульи, тихо произнеся: — Черничный пирог. Винтовая лестница хранила столько же воспоминаний, как и любой другой уголок Хогвартса. Эмми глубоко вздохнула, мысленно напоминая себе, что ей стоит привыкнуть к этим чувствам, ведь в ближайшее время она встретит много призраков прошлого. — Мисс Прайд! — радостно поприветствовал её директор, когда она пересекла порог его кабинета. — Надеюсь, вы добрались до нас без приключений. Дамблдор поднялся из-за стола, направляясь к двум креслам у камина. Отодвинув одно из них, он предложил Эмилии присесть. — Благодарю, директор, — она устроилась в кресле, стараясь сосредоточиться на удержании ментального щита, хотя у неё и были вспомогательные артефакты. — Всё просто прекрасно. Хагрид устроил мне небольшую экскурсию по замку. — О, я рассчитывал именно на это! Вы же не остались разочарованной? — Нет, что вы. Хогвартс чудесный. Я уже знала об этом из рассказов сына. — Что же, тогда я очень рад, что вам всё понравилось, — Дамблдор улыбнулся, взмахом руки призывая к ним маленький столик с сервизом. — Давайте приступим к обсуждению вашей новой должности?

***

«Июль. Середина лета. Нормальные люди отдыхают от работы, путешествуют, а я сбегаю из своего разваливающегося дома в подземелья, чтобы пополнить школьный запас зелий. Чего ещё можно желать в тридцать два?», — угрюмо размышлял Северус, пока шёл к кабинету директора. Раз уж припёрся в школу, неплохо бы узнать, какого идиота нанял старик на должность преподавателя ЗОТИ в этом году. Быстрым шагам он пересёк коридор, поворачивая за угол по направлению к горгулье, как неожиданно врезался в кого-то. — Вот дерьмо! — послышался откуда-то снизу возмущённый женский голос. У его ног распласталась миниатюрная девушка. Она явно не удержалась на ногах от столкновения и теперь сидела там, потирая ушибленную ягодицу. Незнакомка не торопилась поднимать на него взгляд, поэтому Северус молча подал ей руку, намереваясь увидеть у раздражающей особы что-то помимо копны шоколадных волос. — Спасибо, — благодарно сказала она, хватаясь ладошкой за его руку. Странное чувство охватило его, стоило им только коснуться друг друга. Она медленно поднялась с его помощью и теперь доставала Северусу до плеч. — Простите, совсем не смотрела, куда иду. Хотя и вы были не особо внимательны, — сказала девушка немного саркастичным тоном и наконец-то взглянула ему в глаза. Предыдущее чувство потопил вихрь новых эмоций. Он стоял посреди коридора, оглушенный собственным сердцебиением и неотрывно смотря в светло-карие глаза. Северус точно не знал сколько прошло времени, прежде чем он смог начать осмысливать происходящее и отпустил маленькую ладошку шатенки. Она, казалось, тоже замерла, рассматривая его то ли с удивлением, то ли с какими-то другими эмоциями. С виду ей было лет семнадцать, поэтому он предположил, что перед ним новая ученица. Хотя Северусу никогда не доводилось быть свидетелем переводных учеников, и он понятия не имел возможно ли это. — Мисс, если вы планируете тут учиться, — начал он, когда почувствовал, что может говорить. Девушка слегка вздрогнула, смотря на него сначала растерянным, а затем насмешливым взглядом, — то вам следует научиться смотреть, куда вы идёте. — Конечно, профессор. Я учту это в будущем. Ещё раз спасибо за помощь. Северус стоял ещё несколько минут, всматривался в лицо незнакомки, пытаясь выяснить, что её рассмешило, а потом, испугавшись вновь появляющихся эмоций, обошёл девушку, спешно направляясь к директору. «Это было очень странно. Может, возраст и стресс берут своё, и мне следует посетить лекаря?»

***

— Принял тебя за ученицу? — Николас расхохотался, откидываясь на спинку стула. Эмми и Ник расположились на небольшом балконе, который возвышался над морем. Немного слева, вдалеке, виднелись немногочисленные постройки Идры. Пару часов назад Эмилия вернулась из Хогвартса, прямиком направляясь на небольшую виллу на берегу маленького греческого городка. Они вчетвером планировали провести здесь практически все каникулы. — Сам говорил, что я молодо выгляжу, — насупившись, ответила девушка, поглядывая вниз, на пляж, где мальчишки строили замок из песка. — Хотя, соглашусь. Встреча была довольно странная. — Ты в порядке? — вмиг стал серьёзным Ник. — М-м, да. Скорее да, чем нет. Была сильно ошарашена его появлением, но это должно было случиться рано или поздно. Она замолчала, прикрывая глаза от вновь охватившей тело дрожи. На самом деле Эмми совсем не ожидала подобной реакции на Северуса. Она ещё в школьные годы прекрасно знала, что его для неё выбрала магии, но, похоже, что теперь всё стало куда серьёзнее. — И как ощущения? — Его магия стала гораздо сильнее. — В каком смысле? — нахмурился парень. Эмми вздохнула. — Ты же знаешь, что у нашего рода нескончаемое количество легенд? — начала она, наливая вино в почти опустевшие бокалы. Ник кивнул, безмолвно подтверждая, что она уже рассказывала что-то такое ранее. — По одной из таких легенд какая-то наша древняя прародительница наложила чары на кровь потомков Морганы. Наследовать наш род позволено исключительно по женской линии, поэтому нужен не один сильный наследник. Минимум двое: мальчик (для наследования рода отца) и девочка (которая продолжит род матери). Бывают случаи, когда нужно несколько девочек. Например, если первая будет недостойна рода или откажется от его принятия. Хотя бабушка рассказывала, что последнее произошло лишь с моей мамой. Так вот, та предусмотрительная ведьма решила, что неплохо было бы, если бы магия помогала наследницам в выборе избранника. Ну, чтобы и физически подходил, и магически обделен не был. Она сотворила чары, которые заставляют кровь её потомков взывать исключительно к сильным волшебникам, обладающим наиболее благоприятными факторами для продолжения рода. — Что-то типа амортенции к сильным магам? — Нет, это, скорее, работает от обратного. Я не влюбляюсь во всех сильных магов. Но и не могу полюбить слабого. Ещё есть куча других критериев для магии: что именно сейчас нужно роду, чего недостает мне и так далее. Работает как магловский принцип искусственной селекции. Магия выбирает для нас партнеров, исходя из их магического потенциала. Таким образом получается новое поколение магов, достаточно сильное, чтобы передать им знания древних, — Эмилия сделала большой глоток вина. — Вау, ничего себе заявление… И все россказни о чистоте крови идут книзлу под хвост. — Я всегда говорила, что это чушь, особенно про связи между родственниками. Маглов магия, конечно, тоже никогда не выбирала, но вот сквибы из могущественных семей были. И никто из нашего рода ещё ни разу не выходил за близкого родственника. Скорее уж избранника приходится искать на другом континенте, — Эмми мгновение что-то обдумывала, смотря вдаль. — По правде говоря, правильно подобранный партнёр не делает потомство гениальным, но это подготавливает наиболее подходящую почву. — То есть, ты не всемогущая? — Если бы, — девушка грустно усмехнулась. — Я с детства перенимала знания от бабушки, ведь многие из них передаются строго в устной форме. Знаю и, скорее всего, могу использовать любое заклинание из многочисленных фолиантов нашей библиотеки, но уровень магии будет весьма посредственным. Главная задача нашего рода: передача знаний. Однако потомки Морганы весьма одарённые, поэтому, обычно, чтобы избежать искушения всевластием, мы выбираем одну сферу, в которой совершенствуемся. — И что мешает выбрать тебе боевую магию? — слегка нервно спросил парень. — Во-первых, я уже выбрала. Во-вторых, нас связывает куча всяких обетов. Такова цена за знания и безграничное политическое влияние. Мы контролируем происходящее, но вот стать правителями всего магического мира не можем. Она на секунду замолчала, а потом, по-девичьи хихикнув, добавила: — Хотя бабушка рассказывала, что одна из наших пра-пра выбрала развиваться в боевой магии. Это была поистине страшная ведьма. Николас едва заметно вздрогнул, раздумывая над силой той самой ведьмы. Он в который раз подивился собственному везению. Что было бы, будь они врагами с сидящей напротив девушкой? — И что это означает: знать свою наиболее подходящую пару? Как ощущается? — спросил Ник, когда решил, что готов продолжать разговор о неожиданно открытом умении подруги. — Ну, практически все достойные маги способны замечать сильные магические колебания. Правда, их из-за этого к человеку не тянет. Это как выбирать себе пару по запаху. Для многих это важный критерий отбора. У меня точно так же происходит с магической силой. Каждый раз, если он где-то поблизости, я ощущаю его магическую ауру. Чувство довольно приятное, — ответила девушка, немного замявшись на последнем слове. — Был ли ещё кто-то похожий? Кроме… Снейпа? — Обычно таких кандидатов несколько, но я пока встретила лишь одного. По большей части именно поэтому бабушка не была против наших с ним отношений. Удача, что пара появилась в таком раннем возрасте. И она уже тогда видела его потенциал, — ответила Эмми, рассматривая безоблачное закатное небо. Николас внимательно наблюдал за подругой. — Обязательно связывать жизнь с человеком, которого выбирают чары? — Нет. Это всего лишь своеобразный компас, указывающий тебе на самые подходящие варианты. Необязательно выбирать кого-то из них, но таким союзам благоволит магия. И… убегать от этого довольно сложно и глупо. Моя мама, отказавшись от принятия рода, не желая учиться древним знаниям, всё равно вышла за того, кого выбрала для неё магия. Род Поттеров был важной составляющей моей генетической линии. — И ты точно будешь в порядке? — тихо спросил Николас, всматриваясь в лицо шатенки. — Да, — она слегка улыбнулась. — Ничем не отличается от обычной встречи с первой любовью. Бывает же такое: люди чувствуют, что идеально друг другу подходят, но обстоятельства не позволяют им быть вместе. Закончив говорить, она перевела задумчивый взгляд на чуть встревоженную водную гладь. Они снова замолчали, наслаждаясь вином под доносящийся снизу детский смех. Затем Николас, решив перевести тему, спросил: — А что насчет «чар забвения»? Твоё появление не спровоцирует у всех чувство дежавю или что-то типа этого? — Точно, я и забыла! Бабушка ведь не объяснила тебе деталей, когда просила помочь? — Только в общих чертах. Тогда как-то не было времени расспрашивать, — печально ответил Ник. Они понимающе переглянулись. — Да уж. И потом тоже вспоминать не хотелось, — Эмми глубоко вздохнула. — Если не углубляться в сложные перипетии древней магии — это одни из самых древнейших чар. Их придумала Гленна Скрытная, когда маги начали интегрироваться в общество маглов. Не всегда всё получалось гладко, поэтому нужны были чары, позволяющие стереть память большому количеству людей, не оставляя пробелов. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Ник. — К примеру, если ты воспользуешься «Обливиэйтом», то должен будешь самостоятельно устранить любые намёки на то, что стираешь. В противном случае человек догадается, что в его память вмешались. С этими чарами не нужно делать ничего подобного. Ты отдаешь огромное количество магической энергии вселенной, а магия взамен решает твои проблемы. Она сама закрывает все прорехи, полностью подстраивает прошлое так, как если бы тебя не существовало. — Как такое возможно? В смысле, какова теория? — Древняя магия, — Эмми мягко засмеялась. — На самом деле, там куча магических формул, которые я сама вряд ли объясню тебе. Моя задача всё-таки запоминать, а не углубляться в их изучение, если я не хочу этого. В общих чертах: чары привязываются к человеку, имеющему наибольшую эмоциональную связь с тем, чьё существование нужно стереть. Магия извлекает его воспоминания и, исходя из них, маскирует реальность. В моём случае магия ориентируется на Северуса. — Почему тогда я тебя не забыл? Или бабушка? Да и у Ближнего Круга мирового магического сообщества провалов в памяти не наблюдалось, — Николас нахмурился сильнее, пытаясь осмыслить сказанное девушкой. — В первых двух случаях это произошло потому, что вы оба участвовали в ритуале. Во втором же, тоже всё довольно просто. Во избежание смертей от магического истощения — а, как ты заметил, эти чары крайне сложные и энергозатратные — Гленна ограничила круг людей, которым будет изменена память, общими знакомыми творящего заклинание и того, к кому оно привязывается. — Ты имеешь в виду, что память изменилась только у тех, кто знал и тебя, и Северуса? — Именно, — девушка кивнула. — Причем в определенный период времени. — Потрясающе, — пораженно выдохнул Ник. — Надеюсь, ты когда-нибудь позволишь мне изучить эти формулы. Подожди! Тогда в том флаконе… — Ага, воспоминания Северуса. Своеобразная кнопка отмены. Я должна буду вернуть ему их, и всё вернётся на свои места. — И без этого никто не сможет вспомнить? Что, если Дамблдор пообщается с кем-то из магического сообщества и внезапно обнаружит, что он не знает такую важную фигуру? — Директора, конечно, уважают, но вся его власть сосредоточена в магической Британии. Никто не будет говорить с ним о подобных вещах, — Эмми звучала убедительно, хотя сама немного задумалась над подобным вариантом. — А насчёт того, сможет ли кто-то вспомнить меня без возврата воспоминаний… Кажется, в книге было написано о возможности возникновения дежавю. Один раз, несмотря на чары, магл, любивший ведьму из нашего рода, признался ей в любви в первый же день, как увидел её после изменения его воспоминаний. Потом он утверждал, что сохранил к ней все чувства. Ведьма, описавшая этот случай, пришла к выводу, что при наличии сильных чувств у человека остаётся телесная и эмоциональная память. Но за все те разы, что использовались эти чары такое произошло лишь единожды, так что вряд ли. Ник отвёл взгляд в сторону, залпом допивая оставшееся вино. Он долгое время старался не думать о том, что произошло между его друзьями двенадцать лет назад. Парень не верил в то, что рассказала ему Эмми: он все школьные годы наблюдал, как меняются эмоции Северуса. Черноволосый юноша влюбился в их общую подругу гораздо раньше, чем сам это заметил. От глаз девушки, что была так долго безответно влюблена, истина и вовсе скрылась. Николас видел, насколько они привязаны и как сильно любят друг друга, хотя каждый из них не верил в чувства другого из-за страха или чего-то ещё. Слизеринская гостиная пустовала: большинство ребят разъехались по домам на пасхальные каникулы. Обширное пространство, окутанное приглушенным зеленоватым светом, сейчас принадлежало лишь троим подросткам. Николас расположился в кресле, сбоку от камина, бездумно листая какую-то магловскую книгу, даже не пытаясь вникать в текст. Он незаметно следил за черноволосым юношей семнадцати лет, что восседал на небольшом диване напротив него. Его друг, Северус, тоже делал вид, что читает, хотя Ник прекрасно видел, как часто взгляд парня соскальзывает на лежащую рядом с ним девушку. Эмилия же не смотрела ни на одного из своих друзей. Она лежала на диване справа от Северуса, закинув ноги на спинку, и смотрела в окно, перед которым стояло кресло Николаса, на приплывшего к стеклу гигантского кальмара. Внезапно вздохнув, Эмми перекинула ноги на колени к Северусу, приваливаясь спиной к подлокотнику дивана. Ник успел заметить, как его друг слегка вздрогнул и покраснел кончиками ушей. Да, Северус определенно сменил объект воздыханий. Николас уже какое-то время замечал странное поведение друга. Безусловно, они оба дорожили и оберегали Эмми уже долгое время (хотя, на завоевание Снейпа у маленькой когтевранки ушло значительно больше времени), но чем взрослее она становилась, тем страннее выглядело поведение Северуса. Ник мысленно усмехнулся, вспоминая реакцию своего друга на появление Эмми в поезде после каникул. Он мог бы поклясться, что парень какое-то время безуспешно пытался не пялиться на внезапно появившуюся у подруги грудь. Будто вообще до этого не понимал, что она скоро превратится в привлекательную девушку. Весь прошлый год и половину этого Ник бился головой об стол каждый раз, как видел неконтролируемые приступы ревности Северуса. От происходящего становилось одновременно грустно и смешно. Он понимал, что друг сам не осознаёт своих чувств, поэтому пытался пару раз подтолкнуть его. Но Северус был не прошибаем. Более того, в прошлом году они устроили странную игру «Помоги Снейпу завоевать сердце Эванс». Длилось это полгода и закончилось грандиозной ссорой между слизеринцем и гриффиндоркой. И слава Мерлину! Потому что Ник больше не мог смотреть на грустное лицо той, кто, непонятно зачем, решила свести любимого с девушкой, которая, как она считает, ему нравится. А вот Северусу игра скорее нравилась. И Ник думал, что причиной этому была вовсе не Эванс, а Эмми, которая практически все шесть месяцев уделяла всё своё внимание только ему. — Как думаете, у Рега каникулы веселее проходят? — Если только ты предпочитаешь нудные вечеринки чистокровных и перебранки за столом с родственниками, — усмехнувшись ответил Северус, не смотря на девушку. — Всё веселее, чем читать, — она приподнялась, поджимая ноги под себя и вплотную прижимаясь к боку черноволосого парня, — «Магические формулы проклятий и порч»? Отстой, Сев. Она не вернулась в прежнее положение, вместо этого, обняв парня рукой, стала читать текст книги. Николас, который внимательно наблюдал за ними, удовлетворенно отметил, что Эмми свою реакцию на парня скрывает куда лучше Северуса. — Хочешь чем-то заняться? — обратил на себя внимание Ник, когда ему надоело наблюдать за страданиями друга. —М-м-м, есть идеи? — Эмми села прямо, полностью концентрируясь на Николасе. За эти полтора года она ещё немного округлилась, и в свои четырнадцать уже могла похвастаться приличным списком поклонников. Иногда она выбирала кого-то из этого списка, чтобы уделить ему внимание (она научилась строить из себя доброту и невинность с большинством ребят). Этим Эмми, несомненно, бесила Северуса и веселила Ника. — Не знаю даже… — светловолосый парень захлопнул книжку и нагнулся к подруге, уперев локти в колени. — Придумаем какую-нибудь изощрённую шутку для твоего братца и компании? Помнится, ты там за что-то хотела отомстить Сириусу. — Кстати, — Северус тоже отложил книгу, заинтересовавшись разговором. — Что он сделал? Девушка закусила губу, слегка покраснев, и отвела взгляд. Николас приподнял бровь в немом удивлении, растерянно усмехаясь. Эмми редко краснела. Если у неё такая реакция на воспоминания: произошло что-то очень занимательное. Нужно будет расспросить её позже, когда рядом не будет Снейпа, прожигающего девушку возмущенным взглядом. — Неважно, — наконец выдавила она. — Но мне нравится твоя идея! В нашем распоряжении целая неделя. Сможем придумать что-нибудь интересное. — Звучит неплохо, — Ник заговорщицки переглянулся с девушкой. — У тебя вроде где-то их волосы были? — Волосы? — от удивления Северус даже перестал злиться. — Зачем тебе их волосы? — Эй, вроде ты тут изучаешь тёмные искусства! Имея часть тела мага можно сделать много интересного, — последнюю фразу Эмми проговорила зловещим голосом, придвигаясь совсем близко к лицу черноволосого слизеринца. — Давай, тащи уже, — засмеялся Ник. Эмилия тоже рассмеялась, вскочила с дивана и побежала к себе в башню. — Когда собираешься признаться ей? — прямо спросил Николас, как только подруга исчезла из поля зрения. — О чём ты? — возмутился друг, избегая его взгляда. — Сам знаешь, о чём я! Ты краснеешь как пуффендуйка в свой первый раз, стоит ей только приблизиться. Да, пока это замечаю только я, потому что при других ты более сдержанный. Но сможешь ли ты вести себя так же, когда она начнёт встречаться с кем-нибудь? — Она ещё ребёнок! — возмущенно вскрикнул Северус, откидывая книгу на диван. — Так считаешь только ты, — Ник устало вздохнул. — Она младше тебя на три года, это вообще не разница. Чистокровные, коей она и является, нередко обручаются в этом возрасте. В конце концов за признания и поцелуи тебя никто не осудит. А с чем-то большим можешь и подождать, не то я сам тебя прокляну. — Я, — неуверенно начал покрасневший от речей друга Северус, — пока не могу ей рассказать. — О, тогда просто подождём, пока ты не сорвёшься и не изобьёшь одного из её будущих парней, — раздраженно ответил Николас, вновь открывая книгу. — Регулуса, к примеру, — злорадно добавил парень, наслаждаясь перекошенным от злости лицом друга. Он не желал вмешиваться в их отношения, надеясь, что друзья сами разберутся во всём рано или поздно. Но этого не произошло. Двое излишне скрытных людей не смогли открыто признаться в чувствах друг к другу. А Ник посчитал, что, учитывая состояние Эмми, не стоит переубеждать её. В тот момент следовало заняться безопасностью девушки, её физическим и эмоциональным самочувствием. Так он и оставил этот разговор, похоронив глубоко внутри собственные догадки. Они были слишком юными и слишком глупыми. Несмотря на всё произошедшее, Николас был уверен: Северус по-настоящему любил Эмилию. И что-то подсказывало ему, что это будет вторым исключением в «чарах забвения».

***

Шёл третий месяц лета. Теодор и Гарри прекрасно проводили каникулы. Вначале зеленоглазый мальчик чувствовал себя крайне странно. Не хотелось ничего делать, а мысли постоянно возвращались к тому дню, когда ему пришлось в одиночку противостоять Квирреллу и недоВоландеморту в пустой комнате подземелий. Всё, что происходило до того момента, как он расстался с Тео, попросив друга позаботиться о Роне и Гермионе, не особо беспокоило Гарри. Им с братом с самого начала было очевидно, что всё это было престранным планом директора. Ну а кому ещё придёт в голову защищать философский камень заклинаниями, с которыми могут справиться первокурсники? Но с Квирреллом вышел явный просчёт. А может, Дамблдор так и задумывал? Ни Гарри, ни Тео не были до конца уверены. Мама лишь сказала, что директор превосходный манипулятор и следует его опасаться. Они не до конца поняли слово «манипулятор» даже после объяснений, но контактировать со слегка сумасшедшим стариком и до этого не было желания. Вскоре беспокойство из-за произошедшего в конце учебного года отодвинулось на второй план, проиграв возможности весело провести время и продолжить дополнительные уроки с мамой и дядей Ником. Конечно, нормальные двенадцатилетние мальчики не очень хотели бы учиться, но главные в их жизни взрослые так увлекательно объясняли, что Гарри и Тео с удовольствием тратили свои каникулы на обучение новому. Разве что этикет, на изучении которого настаивала мама, был не особо весёлым. Но им нравилось играть в аристократов в тех редких случаях, когда они сопровождали маму на приёмы. В этой игре они могли бы обойти даже Драко Малфоя. — Как думаешь, они скоро закончат? — спросил Гарри, аккуратно добавляя в котёл мелко нарезанную полынь. Мальчики второй день варили какое-то новое экспериментальное зелье Тео, расположившись в импровизированной лаборатории, которую для них сделали эльфы на втором этаже виллы. Эти дни они были предоставлены сами себе (и домовым эльфам), потому что мама и дядя Ник заперлись в комнате по соседству и пытались усовершенствовать их браслеты. Мама хотела, чтобы они более детально распознавали уровни опасности. Братья не особо возражали против такого времяпрепровождения. Всё ещё находясь под впечатлением от своих дней рождений, они развлекались с подарками и другими приобретёнными вещами, которые мама и Ник накупили им «не в качестве подарков». — Думаю, что ещё несколько дней, если всё будет складываться удачно, — ответил Тео, помешивая зелье и делая пометки в своей тетради. — Мне кажется, что, если всё получится, то мама будет только больше волноваться. — Переживаешь из-за её присутствия в Хогвартсе? — Тео отложил тетрадь, прекратил помешивание зелья и повернулся к Гарри. — Боюсь, что она будет излишне нервничать из-за всякой ерунды. — Возможно. Но ты же знаешь, что мама не будет лезть в наши дела, — мальчик потянулся и отошёл от котла. Теперь можно оставить зелье: ему следовало настояться. У Гарри и в мыслях не было сомневаться в маме. По счастливой случайности они росли со взрослыми, которые полностью уважали и считались с их чувствами. Правда, это не мешало маме и дяде Нику быть строгими с мальчиками или расставлять границы. Напротив, со временем они уяснили, что некоторые вещи недоступны для них в силу возраста, а другие следует делать только под присмотром взрослых. Впрочем, мама ещё ни разу не отказывалась поучаствовать в их экспериментах или шалостях. — Конечно понимаю, — ответил Гарри, выходя из комнаты вслед за Тео. — Но что-то у меня плохое предчувствие насчёт следующего учебного года. — Гарри, — Тео тяжело вздохнул, останавливаясь и поворачиваясь к брату. — Я даже представить не могу, через какую жесть тебе пришлось пройти. Естественно, что тебе не особо-то хочется возвращаться в школу. Думаю, с мамой там будет намного безопаснее. Да и я в этом году собираюсь не отходить от тебя ни на шаг. Будешь ходить со мной на все дополнительные занятия, а я буду присутствовать на твоих тренировках. — Ну уж нет, — засмеялся Гарри, сбрасывая руку друга, которой тот успел обнять его за плечи. — Так нас точно будут считать парочкой. — О, не волнуйся. В этом году у меня планы на другого партнёра. — Ещё не забросил эту идею? — скривился зеленоглазый мальчик. — Неа. Драко может стать хорошим союзником. Надо выбить из него чистокровную заносчивость и подружиться. На этот раз вздох Гарри был громким и показательно разочарованным. В какой-то момент, когда они очередной раз обсуждали друг с другом произошедшее и строили планы, Тео в голову пришла мысль о Драко. Обсудив все минусы и плюсы перспективы дружбы с Малфоем, они пришли к неутешительным выводам, что это было бы неплохо. Вообще-то, Гарри не был против. Они уже приметили, что дураком Драко не был. В качестве друга и союзника он мог бы стоять наравне с Гермионой, и уж точно был бы полезнее Рона, который только развлекал их или втягивал в неприятные ситуации. Хотя Гарри не испытывал неприязни к Рыжику. Так уж получилось, что он привязался к ним. Было бы слишком жестоко вышвыривать его после всего того, через что они прошли вместе. Да и, как оказалось, он не совсем безнадёжен. В шахматы играть умеет, значит, где-то там (Гарри был уверен, что очень глубоко) есть зачатки логики. Когда-нибудь она должна проявиться, если Рон продолжит общение со своими умными друзьями. А пока он побудет своеобразным талисманом в их команде. — Хорошо, — взвыл Гарри, сдаваясь. — Раз уж ты так хочешь. Всё-таки старший Малфой — важная шишка в магической Англии. Они вышли во двор, намереваясь прокатиться недалеко от виллы на своих новеньких велосипедах. Гарри и Тео не понимали, почему волшебники отказывают себе в удовольствии пользоваться магловскими штучками. В Европе, где они жили до того, как пошли учиться в Хогвартс, волшебники были не такими консервативными. Большинство из них отлично интегрировались в общество маглов. Собственно, именно поэтому артефакты, которые изобретали мама и дядя Ник, пользовались такой популярностью: они были слишком похожи на самые интересные магловские изобретения. В Англии же с этим были какие-то проблемы. Гарри вообще считал, что чистокровные маги там немного сумасшедшие. Застряли где-то в средневековье со своими нелепыми законами и снобизмом. — Поехали? Я на днях услышал, как один старик рассказывал, что где-то на юге города есть роща, в которой обитают гианы. Их ногти можно использовать в крайне любопытных зельях, — Тео перекинул ногу через сиденье. — С ума сошёл?! Мы не поедем одни к гианам ради каких-то зелий! — возмущенно воскликнул Гарри, смотря в улыбающееся лицо брата. Когда дело касалось интересных зелий, брат переставал мыслить здраво. Тео уже открыл рот, чтобы ответить что-то другу, как его прервал негромкий хлопок, раздавшийся рядом. Перед ними появился домашний эльф в ужасно грязной и потрёпанной наволочке. Удивлённо поозиравшись, он наконец остановил свой взгляд на Гарри и радостно воскликнул: — Гарри Поттер! Добби так счастлив, что смог увидеть храброго Гарри Поттера. — Вот блин, — произнёс Тео, хмуро убирая ногу с велосипеда. — Похоже, мы действительно не поедем сегодня ни к каким гианам. — Пойдём, Добби, — Гарри устало потёр глаза рукой, отставляя в сторону свой велосипед. — Расскажешь всем сразу, зачем пожаловал к нам.